Ночь приходит в Тедас

Огрен/Середа Эдукан, «прекрасная» принцесса, гномьи заигрывания и боевой молот. Огрен впервые видел Середу Эдукан так близко. Обычно в глаза бросались ее доспехи — черненое серебро, герб Эдуканов на нагруднике горел агатами и аметистами, и каждый ее шаг сопровождался всеобщим ликованием и отвратительным скрежетом — острые носы латных сапог царапали по каменным плитам. Принцесса, почти Совершенная, отрада Эндриана и Надежда Орзаммара, у которой вблизи оказались кривые зубы, веснушки и словцо крепкое, что лоб у Огреновой бабушки. Это же надо было заявить, что он смердит как дохлый наг, которым вырвало глубинного охотника! Да ее принаглевшее высочество просто Пыльного города ни разу не нюхала! А татуировка?! Середе будто наземник сапогом по физиономии заехал! Но Огрен решил благоразумно промолчать. Пока что. Вот найдут они Бранку, тогда уж он выскажет этой высокородной заднице, что о ней думает. Например, что она — вылитый Эндриан, только без бороды. Или что во время боя блажит, точно ужаленный в зад бронто. И что молотом она владеет славно, ломает челюсти и крушит черепушки так, что залюбуешься. У Бранки вовсе игрушечный молоточек был по сравнению с дружком Середы, она эту махину даже спать с собой укладывала. Смех да и только — девка боевой молот рядом с собой на тюфяк кладет да одеяльцем укрывает. — Ты бы еще ему колыбельную спела, — хрюкнул Огрен, прикладываясь к бурдюку с болотным вином. — Еще к сиське его приложи, ага. — Тебе никак завидно? — осклабилась Страж, ударила кулаком по стальному нагруднику. — Небось тоже приложиться хочешь? — Ха! Было бы к чему прикладываться! Да пока я тебя из брони выковыряю, у меня самого молот упадет. — А жену ты, выходит, приходовал прямо на наковальне? Не отрываясь от дела, так сказать. — Ну да, — Огрен икнул и похлопал себя по животу. Молот Середы лежал у нее на коленях, и она любовно скользила пальцами в кольчужных перчатках по рукояти. Ух, эти бы пальчики да на другое древко… — Но ты имей в виду, ежели втроем — то я против. Середа Эдукан фыркнула, принимая из рук гнома бурдюк, и приложилась к горлышку. Забористое пойло, хоть и на вкус как моча пыльника, но после пары глотков и даже этот чирей с королевской задницы хорошенькой покажется. Пожалуй, он не будет говорить Стражу, что у нее воняет изо рта, как из выгребной ямы. Пока что. Потом, когда они будут сидеть в кабаке за кружечкой эля, и Середа снимет эти треклятые доспехи, а то голова гнома с ее нагрудника на него будто бы пялится. А Огрен ведь уже сказал этой глыбе безбородой, что втроем он не будет.