Ночь приходит в Тедас

Мирный Лотеринг, м! Хоук, Карвер, Бетани, Лелиана, прегет. Раньше Карвера даже сахарным калачом было в церковь не заманить. Он притворялся больным, сбегал со службы разорять огород старика Барлина, и это было не только в детстве. Но теперь братец туда зачастил, да еще и вместе с Бетани. Гаррет только усмехался, глядя на эту парочку. Он уж подумывал, что близнецы так и не помирятся после Того-рокового-случая-с-косой. Но вот мать была настроена отнюдь не так радужно. — В церкви много храмовников, — в волнении прошептала Леандра, холодными пальцами сжимая ладонь старшего сына. — Матушка, я не думаю, что Бет устроит фейерверк прямо у статуи Андрасте, — с ухмылкой заметил Хоук, но стушевался под ледяным взглядом Леандры. Гаррет почти на голову возвышался над женщиной, но мать все равно умудрялась смотреть на него так, что парень чувствовал себя тем самым мальчишкой, который обворовал церковный сад. Тогда Гаррета лишили ужина и заставили убирать дом, но это того стоило. Вряд ли Создатель пожалел бы какую-то пару яблок, да и те сестры были почти одеты, ничего он разглядеть не успел. Одним прыжком перемахнув через ограду, Хоук поплелся к храму Создателя. Зря матушка переживает, Бет серьезная девчонка, а вот Карвер… скорее всего положил глаз на какую-нибудь смазливую сестричку. Хотя у него вроде была подружка, то ли Слива, то ли Дынька… симпатичная, кстати, девчонка, но Заморышу трудно угодить. Гаррет нашел брата и сестру в церковном дворе. Они, все деревенские ребятишки и еще с полдюжины парней и девушек, включая ту самую Мандаринку. Они сидели прямо на земле вокруг молодой сестры, стройной и рыженькой. Лотеринг — городок небольшой, здесь все друг друга знали, но у старшего Хоука была неважная память на имена. Бетани, кажется, рассказывала о ней. Лелина, Лилана… Гаррет облокотился о церковную ограду, прислушиваясь к чистому певучему голосу: — И тогда Калева со словами «Знай свое место, женщина!» убил Авелин на глазах у толпы… — Ох, какой ужас! — вскрикнула Вишенка, а Бет пораженно поднесла ладонь ко рту. Сестра сдержанно кивнула, прикрыв глаза. Тонкая рыжая косичка соскользнула ей на лоб, веера ресниц отбрасывали тени на фарфоровую кожу щек. Девушка словно скорбела по Авелин, убитой за задетое мужское самолюбие. Солнце зажгло локоны сестры закатным огнем, кажется, коснись — и обожжешься. Теперь Гаррет понимал, почему младший братец так полюбил церковь. Но, как всегда, Карвер все испортил. — Как по мне, так женщине на войне делать нечего, — напыщенно заявил он, скрестив руки на груди, — если они еще и за мечи возьмутся, нам что останется делать? Напялить юбки да крестиком вышивать? — Тебе бы пошла юбка, Заморыш, — фыркнул Хоук, и физиономия Карвера пошла красными пятнами. Ребятишки захихикали, Клубничка прямо-таки просияла, а Бетани стыдливо зарделась — Гаррет!.. — Ну, а что? Помнишь, у мамы была такая старая, крупными синими цветами, мы ею еще банки с вареньем накрывали? Как раз Карверу по размерчику. — Заткнись, — прорычал Карвер, сжимая кулаки. Рыжая сестра укоризненно взглянула на старшего Хоука. — Как вам не стыдно насмехаться над братом? — Стыдно, сестра, стыдно… грешен, — Гаррет покаянно склонил голову, но озорно подмигнул. В черной бороде сверкнула белозубая улыбка. — Может, исповедуете меня тогда? Отпустите мои грехи? — В исповеди важно раскаяться, — девушка плавно поднялась, — а в вас раскаяния ни на грош. — И за это я тоже прошу прощения у Создателя. — Попросите лучше у брата. — Брат, прости! — под льстивое хихиканье Клубнички Хоук подскочил к Карверу, сгребая того в объятия, но юноша яростно вывернулся из рук Гаррета и саданул его кулаком в плечо. — Иди в задницу! — рявкнул он, красный от смущения и злости. Грозный такой — зубы сжал, кулаки, сердитый взгляд исподлобья, разве что ногами не топал. Гаррет потрепал младшего брата по смоляным волосам, и Карвер отскочил, вскинув ноги, как молодой бычок. — Гаррет, отвали! — Ладно, ладно, милорд Я-уже-взрослый, — Хоук примирительно поднял руки. — Только когда опять наткнешься на паука в сарае, меня больше не зови. Юноша вылетел с церковного двора под смех и крик Оливки «Карвер, нехорошо так говорить с братом!». У Бетани дрожали губы, но магесса смотрела на старшего брата, скорбно нахмурив брови. — Ну, зачем ты его дразнишь? — Бет, а дедовщину еще никто не отменял, — проказливо усмехнулся Гаррет, сверкая светло-карим взглядом в сторону миловидной сестры. Мешковатое церковное платье смотрелось на ней словно обертка на конфетке, у невинно-нежного личика были обольстительные губы и глаза убийцы. — А я успел на еще одну историю? Я не прочь послушать. — Тогда помолчите и дайте послушать другим, — строго промолвила церковница, и Гаррет Хоук не нашелся, что ответить. Сестра рассказывала о Гараэле, Сером Страже, сразившем Андорала, об его сестре Иссейе, и ее голосок звенел, как ручей в жаркий день. Но Гаррет больше смотрел, чем слушал. Смотрел на священницу с пламенным блеском в волосах и стылой болью в глубине взгляда и не мог насмотреться и наслушаться. Потом уже старший Хоук не вылезал из дома Создателя, в то время как младший перестал ходить туда даже на утренние службы.