Ночь приходит в Тедас

Ориана/Айдан Кусланд. Ее страх перед собаками, его мабари и желание этим воспользоваться. Ориана боялась собак. Каждый раз вздрагивала от громкого исступленного лая, старалась лишний раз не заходить на псарню и не бывать во дворе, когда Фергюс с отцом и братом возвращались с охоты. Орен все упрашивал мать взять щенка, смотрел умоляюще и невинно, как крольчонок в силках, но Ориана не позволяла. Чтобы рядом с ребенком был грозный мабари! Да упаси Создатель! Свекровь была с ней согласна. — Будто мало нам одной неугомонной зверюги, — ворчала тейрна Элеонора, неодобрительно глядя на рослого волкодава с лоснящейся черной шерстью. Перед ней пес жалобно поскуливал, поджимая хвост, но стоило Ориане пройти мимо, как мабари начинал рычать и яриться, скалил клыки, опасно прижимая уши. Она как-то просидела весь день в бельевой, прячась от Палача вместе с прачками, вышла только к ужину, когда Айдан отогнал своего волкдава. Юноша смеялся, почесывая любимца за ухом. — Он просто чувствует твой страх. Шугани его хорошенько, мигом успокоится. — Может, это тебе, братец, стоит держать свою псину подальше. Не хватало еще, чтобы он бросился на кого-нибудь, — пробурчал Фергюс, обнимая Ориану. Айдан только ухмылялся. И по-прежнему кормил его сырым мясом и отмахивался от жалоб слуг, которых его пес успел покусать. Ориана никому, даже Фергюсу не признавалась, что его брат пугает ее не меньше, чем боевой волкодав. Айдан смотрел на нее так же угрожающе исподлобья, и его улыбка больше напоминала кровожадный оскал. Сталкиваясь с ним в коридорах, Ориана норовила быстрее прошмыгнуть мимо или вовсе пряталась за углом, ожидая, когда Айдан уйдет. Кусланд-младший посмеивался, но свое общество не навязывал, и на семейных обедах смотрел все так же хищно, облизывая тонкие, красные от мясного сока губы. Айдан Кусланд очень любил мясо слабой прожарки. Ориана допоздна засиделась в комнате Орена — мальчик капризничал и заявил, что не будет спать, пока ему не разрешат взять щенка. Все ласковые уговоры женщины разбивались об обиженное: «Почему дяде Айдану можно, а мне нельзя?!». Сын успокоился лишь далеко за полночь, и Ориана ушла, оставив с ним двух нянек. Орену ничего не угрожает, убеждала она себя, кутаясь в тонкую шаль. Лучше подарить ему пони или котенка. Мальчику давно пора научиться ездить верхом, а кошки ничуть не хуже собак, даже лучше. Кошка никогда не будет грызть ножки обеденного стола и не перероет клумбу с любимыми розами тейрны Элеоноры. У Орианы сердце замирало, когда Орен начинал играть с Палачом. Клыки у мабари острее антиванских кинжалов, а нрав свирепый. Тем более… не зря же Айдан назвал своего пса Палачом и натаскивал его на медведей. Такому ребенок — на один укус. От спальни и уютно похрапывающего Фергюса ее отделял лишь один поворот, когда за спиной зарокотало угрожающее рычание. Ориана споткнулась, едва не упав, повернула голову, встречаясь с горящими глазами мабари. Айдан на ночь всегда выпускал Палача побегать по замку. По коленям Орианы ударило слабостью, страх обледенил горло, ни крика, ни вздоха не срывалось с побелевших губ. Женщина сделала шаг, пятясь от припавшего на передние лапы пса. В этой части замка мало стражи, да и дубовые двери не пропустят ее криков. Ориана попятилась, Палач двинулся вслед за ней. Не бежать, уходить осторожно и медленно, иначе он кинется… волкодав хрипло гавкнул и вдруг ринулся вперед. Клыки клацнули совсем рядом с ногой Орианы. Она все же побежала, испуганная, задыхаясь от подступивших слез. Каменный пол почему-то бы скользким, стены сжимались, а мабари загонял ее, словно оленя на охоте. Ориана кинулась было к двери их с мужем покоев, но Палач наскочил на нее, оттесняя от двери. Ориана упала, на коленях поползла прочь от собаки. Слезы катились по щекам, ужас выветрил из мыслей даже слова молитвы. Пес надвигался на нее с неотвратимостью Мора, с клыков тягуче капала слюна. Женщина схватилась за горло, уже чувствуя, как мабари впивается в него зубами, как струится меж пальцев горячая кровь. — Создатель… О Создатель, Создатель, Создатель… Путаясь в подоле домашнего платья, Ориана вскочила и кинулась к призывно отворенной двери. Палач заскочил за ней и зашелся лаем, возбужденно подпрыгивая и виляя обрубком хвоста. Женщина непонимающе заморгала, вздрогнула, когда дверь с глухим стуком закрылась. Айдан Кусланд, полуодетый, стоял у постели, и ухмылка его была ядовитой и сулящей недоброе. — Хороший мальчик, — бросил он, наступая на Ориану. Она ринулась было к двери, но Палач вновь ощерился. Женщина металась между псом и его хозяином. Создатель, Создатель, Создатель… Она похожа на лань, загнанную на охоте, и улыбка Айдана острее копья. Она ведь жена его брата и мать его племянника. Под тяжелым взглядом пса Ориана боялась сопротивляться, когда Кусланд-младший зажал ей рот и вжал в стену, зловеще нависая над невесткой. Она дрожала, мысленно взывая к Создателю и Фергюсу, но не могла даже шевельнуться. Когда Айдан Кусланд задрал ее платье и подхватил мозолистыми руками под ягодицы, Ориана поняла, что Палача он натаскивал не только на медведей.