Ночь приходит в Тедас

Анора Мак-Тир никогда не знала ни в чем недостатка. Ее отец был тейрном, и большую часть года пропадал при дворе короля Мэрика, но никогда Логейн Мак-Тир не забывал о дочери. Привозил ей подарки из столицы, интересовался ее успехами в учебе и целовал расцарапанные ладошки, чтобы зажили побыстрее. Гварен был ее собственным маленьким миром, уютным и солнечным, но со смертью Селии стал холодным и блеклым, как тот каменный склеп, где похоронили тейрну Мак-Тир. Без мамы Гварен опустел, стал слишком мал для Аноры. И тогда отец забрал ее в Денерим. Ее представили принцу Кайлану, и Анора улыбнулась, приветствуя наследника Мэрика со всей учтивостью, как учили ее матушка и няня. Длинное платьице прятало разбитые коленки, а косички заплели так туго, что кожа грозила треснуть, но девочка терпела. Одобрение во взгляде отца было для маленькой Аноры куда дороже, чем блеск восторга в глазах Кайлана. Это был ее новый мир, шумный и суетный, полный сплетен и интриг. Но Анора дочь своего отца, она — Мак-Тир, и Денерим стал для нее домом, каким когда-то был Гварен. И рядом был отец. Рядом с ним Аноре ничего не страшно. Когда они с Кайланом поженились, ее мир разросся целой страной. Теперь она командовала не игрушками, котятами и слугами. От ее решений зависело благополучие всего Ферелдена, ее мнением интересовались тейрны и банны, а простой народ видел в ней почти богиню. Анора любила Кайлана — за то, что он позволял ей править, и отца — ведь без него она не стала бы королевой. Анора любила не Ферелден, но любила себя правительницей Ферелдена. Но потом в одночасье все рухнуло. Мор, война, смерть Кайлана. Он был неплохим мужем, но Анора не слишком тосковала по нему, справедливо считая, что не одна она повинна в том, что у них нет детей. Может, все дело было в нем? После его гибели ей предстояло поднимать страну, она должна была уберечь Ферелден, но пришла новая напасть — Серые Стражи. Был короткий миг, когда Анора видела в них свое спасение. Отец пугал ее, вместо того, чтобы уступить дочери трон, он объявил себя регентом и чуть было не развязал гражданскую войну, слушал, что нашептывал ему эта гадина Хоу, а на Анору даже не глядел. Но ведь это она — королева! Она правила Ферелдоном, Ферелден любил ее! Но от нее отмахнулись, бросили как… как Кайлана при Остагаре. Эрлина посоветовала ей обратиться к Стражам. Верная умница Эрлина. Стражи ведь не вмешиваются в политику, ваше величество. Они казались идеальными союзниками. За ними стоял эрл Эамон. Который в рукаве прятал собственного претендента на престол. Этот Мор всех словно ослепил и оглушил. Собрание Земель видело только Серых Стражей, проливали кровь за Серых Стражей, отдавали голоса за Серых Стражей или за Логейна, но как же она, Анора? Как о ней могли забыть, отпихнуть в сторону, будто бродячую собаку? Как… как они посмели убить ее отца?! У них не было на это права. Ни у мальчишки с лицом Кайлана, ни у девицы Кусланд. Они не смели решать судьбу Логейна Мак-Тира, но казнили его на глазах у всех баннов Ферелдена. Аноре до сих пор снилось обезглавленное тело отца и черный немигающий взгляд Элисы Кусланд. Со смертью отца мир Аноры Мак-Тир сузился до одной-единственной башни на границе с Орлеем. — Зажечь ли свечи, ваше величество? — тихо спросила Эрлина, когда сумерки заползли в комнату. Анора покачала головой. — Вы не голодны? Может, приказать… — Не стоит, — ей кусок в горло не лезет. Анору отослали, но она по-прежнему опасна для нового короля. Что мешает Эамону отравить ее? Что помешало ей отравить бастарда Мэрика? Умри Алистер, и ничего этого не было бы. Она осталась бы королевой, потому что у Эамона и Стража не было выбора. Потому что она и есть королева. Королева, у которой от недоедания залегли тени вокруг глаз, ввалились щеки, а кожа приобрела нездоровый серый оттенок. Анора почти не спала — вдруг к ней подошлют убийцу ночью? Страж ведь водит дружбу с одним из Антиванских воронов. В своем заключении Анора не знала недостатка ни в чем, кроме свободы. В башне неплохая библиотека, есть ткацкий станок и высокая арфа, набор цветных шелковых ниток, но Анора безвылазно сидела в своей горнице, глядя из окна на Орлей, а за спиной у нее — Ферелден, которым правит теперь другая королева.