Любовь стучится в сердце

До школы мы с Андрюхой (я почему-то сразу стала так его звать в мыслях) шли вместе, но молча. Если бы кто-нибудь нас увидел из окон сейчас, слухи точно поползли бы по всей школе... А вот с улицы могут увидеть! Ой! Да там... трое наших девчонок... Или не наших... И главное, все меня знают! Что плохо: своим тупым дурным всё-таки характером я известна на всю школу, по крайней мере, фамилия моя и класс точно. А кто знает в лицо - те и покажут тем, кто не знает, вот, мол, "Костикова с каким-то парнем в школу шла!"! Эх-х... Чё делать?! А, плевать! Не буду обращать внимания. У меня болели руки - я только сейчас об этом вспомнила. Тот гад ведь заломив руки меня волок по полу, я думала, вообще сломает... Болели так, как после очень тяжёлого рюкзака - тяжело протянуть руки вперёд, и по ощущениям похоже на боль в шее, если продует. Я хотела поднять руки, снять рюкзак на подходе к школе, и не смогла от боли. Пришлось скинуть его, отведя руки назад и подпрыгнув. Перед этим я тихо ойкнула от боли, и позже поняла, что могла и не делать этого. Мы зашли в предбанник, Андрюха сел на скамейку ждать, я зашла дальше, в холл. Он на меня даже не посмотрел. Мне стало грустно. Спас - и забыл про меня? Ладно!.. Наши уже разошлись по постам, я опоздала. Наталья Георгиевна стояла в коридоре, увидев меня, она недовольно и сердито стала мне выговаривать. Выслушав положенную порцию капания на мозги, я буркнула "извините", отдала ей дневник, повесила куртку и, выяснив у старосты Даши, где я дежурю, отправилась на третий этаж. Третий! Там находится 22-й кабинет, значит, я ещё увижу Андрюху... Есть только одно время, когда мне нравится в школе. Когда мне даже нравится сама школа. Её, всё равно мёртвые, сухие какие-то, застывшие стены, лестницы, двери, потолки, лампы легче терпеть, легче смотреть на них перед уроками, когда так тихо, так таинственно, когда никого нет... Как всё портит какой-нибудь смех, или громкий говор, или стук каблуков, пусть далеко, как он убивает эту блаженную тишину! Вот сейчас Петухова заржала, как не знаю кто... Но вот она умолкла... да, она далеко... Тихо... Свет ламп. Пустота коридора. Запертые двери, за которыми ни души. Жаль, что это волшебное состояние будет жить ещё максимум минут пять! Эх... С этим вздохом я села на скамейку у окна, поставила рядом рюкзак, с трудом, так как руки не думали проходить, достала историю и начала её делать. А чем ещё заниматься на дежурстве? Не за порядком же следить сейчас, когда никого нет... Бездумно переписывая абзац из учебника в качестве ответа на заданный вопрос, я решила, написав историю, посмотреть, какие сегодня у мальчиков уроки... Я вдруг перестала писать. Я остановилась, уставилась взглядом в стену, и со всей силы швырнулась в неё ручкой от злости на себя. - Да с каких пор!.. - почти заорала я, следующие слова произнеся шёпотом, - ... ты, Костикова, следишь за расписанием мальчиков сознательно?! *** Моё дежурство было в этот день очень разным. После первого урока я шпыняла малышню: хватала за воротник всех, ниже меня ростом, школьников, разбрасывающих мусор, в то же время подставляла подножки самым мелким, а один раз удалось подшутить эдак над Ленкой из 5-го, ну той самой, с которой мы в одной "команде" по песне. Я хохотала как ненормальная, блин, когда она, споткнувшись, нелепо пропрыгала метра два и всё-таки упала, не удержав равновесия. А на следующей перемене пришли мальчики. Андрей разговаривал с кем-то из мальчишек всю перемену, смеялся, слушал - вёл себя как любой нормальный человек, только меня вообще не замечал. У Б-класса было два урока подряд. На следующей перемене я услышала, как он говорил кому-то: - ЧуднАя у вас русичка... - А то! Придурошная какая-то. В начале года пришла. Я услышала второй знакомый голос, повернула голову, и посмотрев на разговаривающих, чуть не сползла по стенке на пол от удивления и возмущения. Андрюха премиленько беседовал с Придурком! Как с лучшим другом, старым знакомым уже! Бли-и-ин! - Андрюха, дурак, ты не знаешь, какой это человек, он тебя будет подводить ежесекундно! - бормотала я тихо, так что слышала только я. На третьей перемене я поссорилась с одним одиннадцатиклассником. Вежливо попросила его поднять бумажку, на что получила ответ не матом, но в грубом тоне, заключавший в себе отказ выполнить мою простую просьбу. - Слышь, поднял быстро, нэ? - начала наезжать я. - Слышу, дура, отвянь, - равнодушно-грубо отозвался тот, и сильно толкнув меня, так, что я аж головой от стенку стукнулась (голова моя-а-а!!), пошёл к двери кабинета номер 22... Оттуда выходили мальчики. Уже вышел Андрей, и он и подошёл к тому грубияну. Я услышала слова последнего: - Ну, бро, как тебе у нас? - Знаешь, мне нравится. Слушай, что ты Галю толкнул? - Кого? - Галку... Костикова она, что ли, не помню. В параллельном классе она учится. Пойди извинись! Я потом объясню... Они оба пошли ко мне, и я сделала вид, что ничего не слышала. - Галя, это мой двоюродный брат, - сказал Андрей. Упс... Вот, щас перессорюсь со всеми... - Саша, Яшкин, как и я. - Галь, извини, что толкнул, - несколько неискренно сказал Саша. - Ничего, ты извини, - так же быстро ответила я. Я посмотрела на Андрея. Наши взгляды пересеклись, и он смотрел как-то непонятливо, недовольно даже. Они отошли. Я знала, о чём они будут говорить. Андрей расскажет о нашем знакомстве. А Саша, значит, давно у нас учится... Эти двое, особенно младший, весь день не выходили у меня из головы.