Возможна ли жизнь после?

Лёд и пламень во взгляде. Ненависть и любовь. Нет, это однозначно осталось за пределами прошлой жизни, потому что сейчас Цуёши ничего этого не видел. Когда в глазах родного брата видишь одно лишь равнодушие, становится, по меньшей мере, некомфортно. Весь облик Минами говорил о безразличии. Но, если это может быть гарантом дальнейшего существования, а, может, вполне нормальной и даже счастливой жизни, и не только своей, но и Сейджи, понимаешь, что можно и вытерпеть такое отношение. Хотя, ему ли говорить об этом. Одно то, что он до сих пор жив после всего содеянного, можно считать невероятно великодушным жестом со стороны Рицу. Но, вполне возможно, что он нужен брату только как оружие в битве с Юмэйнару. – У тебя проблемы с речью, слухом или с пониманием? – Жертва Безупречных продолжал сверлить брата изучающим взглядом. – У меня нет таких проблем, – Цуёши тихо выдохнул и прикрыл глаза. – Отлично, с этим разобрались. Теперь поговорим о тех проблемах, которые есть. Тем более, сейчас они у нас одни и те же. Точнее, одна проблема. – У меня только один вопрос. – Я знаю о последствиях разрыва связи, – заметив, что брат хочет что-то сказать, Минами поднял руку вверх и несколько повысил голос: – Я знаю обо всех последствиях. Но, заметь, я не говорю тебе разрывать связь сиюминутно. – Но ты же только что… – Побудешь здесь, – чем дольше Безупречный смотрел на брата, тем больше эмоций пробуждалось. Кацу с удивлением посмотрел на Жертву, потому что внутреннее состояние очень отличалось от внешнего спокойствия. – Из комнаты Нелюбимых переселишься к Непокорному. Не стоит изображать из себя святую невинность, уже всем прекрасно видно, что субординация между вами не соблюдается давно. – Минами кивнул на, лежащего на коленях Цуёши, Сейджи, и усмехнулся: – Ты же продолжаешь вкачивать в него силу и даже не замечаешь этого. Юджино перевел растерянный взгляд на Хигаши и, не удержавшись, погладил парня по щеке. – Я не могу… – Что не можешь? Принять то, что испытываешь или остановиться? – А тебе что, интересно? – он вскинул голову и с вызовом посмотрел на Минами. – Ты не в том положении, чтобы задавать вопросы. – Прости, – Цуёши закусил губу и продолжил: – Остановиться не могу. Этот мальчишка показал мне, что жизнь может быть другой. “Минами, они чем-то похожи на нас”, – Кацу смотрел на Безумного и Непокорного с интересом и улыбкой. “С ума сошёл? Ты вроде бы никогда не был таким идиотом, как Хигаши, а себя я уж точно считаю…”, – Рицу не успел домыслить, как Боец мысленно его перебил, ухмыляясь: “Не гневайся, мой великий и прекрасный, я всего лишь о той нежности, которая между ними”, – Минами скосил глаза на Кацу, который переложил свою руку со спинки кресла на плечо Жертвы, и выдохнул. – Мне кажется, что Непокорный уже давно в сознании, – поняв, что его раскусили, нехотя Сейджи открыл глаза и попытался улыбнуться Цуёши, – значит, вы в состоянии дойти до комнаты. Позже мне нужно будет с тобой поговорить. И не пытайтесь уйти из школы. Безумный помог подняться Хигаши и сам встал с дивана, сразу же подхватив ещё ослабленного Сейджи. Цуёши невесело усмехнулся и заметил: – Куда мы денемся теперь? Мы же не самоубийцы. Более не говоря ни слова, Цуёши, поддерживая своего ученика, который благодарно кивнул Безупречным, бесшумно вышел из кабинета. Минами откинулся на спинку кресла и задумчиво уставился на дверь своего кабинета, но через несколько секунд расслабился и прикрыл глаза, потому что Кацу принялся осторожно массировать плечи Жертвы. Глядя на Цуёши он понимал, что в нём от долгого сна просыпается тот мальчик, его любимый братишка, который всегда был рядом, который был словно отражение самого Минами. Он упрямо блокировал свои эмоции, не желая показывать Цуёши свою жалость и всю ту боль, которую он чувствовал и продолжает чувствовать, глядя на него. Ведь никто, кроме него самого и его погибшего Бойца не знал, как он кричал по ночам, переживая всю боль от предательства брата. Из-за него и из-за Юмэйнару он стал таким чёрствым и нетерпимым к людям. Если бы в его жизни не появился Кацу и несколько неадекватных парней, которые окружали его последние годы, он так бы и остался мнительным, лицемерным, жестоким сенсеем, ужасом школы. – Ты простил его? – Кацу молча слушал мысли Жертвы, боясь спугнуть. В этот день он узнал ещё немного больше о своём Безупречном. – Подслушивать нехорошо. – А я и не подслушивал, – Боец хмыкнул, с удовольствием глядя на Жертву, – я слушал в открытую. – Вредитель. – Минами улыбался и Кацу, чувствуя это, тоже. – Не простил. – Но задумался. – Не без этого. – Рицу легко поднялся и повернулся к своему Бойцу. – Нам надо к твоим родителям. Хочу поговорить с Loveless. – Кацу расстроено вздохнул, потому что после ухода из кабинета Юджино и Хигаши ждал несколько другого развития событий, чем вызвал смешок Агнца. Одной рукой сенсей ухватил своего одноименного за ремень, а второй за подбородок и внимательно посмотрел ему в глаза, ухмыляясь изменениям во взгляде Бойца: – Мне кажется, бой тебя несколько вымотал, нужно тебя восстановить. А к твоим родителям поедем чуть позже. Пустота. А в этой пустоте невероятная, оглушающая тишина. Страшно. Страшно не вернуться или вернуться к моменту, когда всё только начиналось. Но, когда тебя ведут, словно за руку, страх отступал сам собой. Уже не больно. Конечно, ведь у него лучшая Жертва, которая только может быть. – Нет, это не потому, что я лучшая Жертва, а потому, что ты – лучший Боец, – было слышно, что Рицка улыбается. – Кёйчи, как ты? – Уже гораздо лучше, а, если ты меня поцелуешь, считай, воскресну окончательно и бесповоротно. Дважды Рицку просить не пришлось, он припал к губам Стража, словно извиняясь и ища поддержки. Руками он зарылся в густых волосах Янасе, то притягивая его к себе, то отпуская. Боец положил руку на поясницу Аояги, намекая, что отстраниться он не позволит. Рицку била мелкая дрожь, не то от страха за своего Бойца, не то от желания и эта дрожь передалась Кёйчи. Он ощущал её каждой клеточкой своего тела, и она разливалась приятным теплом, говоря о нужности Бойца и о любви к нему. – Рицка… мой Рицка… я рядом, не бойся… Его слова подействовали – страх отпустил и Рицку, и он полностью отдался чувствам, наслаждаясь единением со своим Бойцом. Прикосновения, которыми Янасе одаривал Жертву, были для того, как глоток воды для путника, что не может найти оазис в пустыне. Всё же Рицка на мгновение отстранился от Стража и проговорил тихо, но уверенно: – Прости за то, что у тебя такая бестолковая Жертва, из-за которой ты постоянно страдаешь… – Да замолчи же ты, а то придется тебя наказать, – буквально прошипев это, Янасе просто заткнул Жертву поцелуем. Выдохнув и коротко застонав ему в губы, Рицка ответил на поцелуй, нащупывая плечи Стража и, скользя по ним ладонями к шее. Кёйчи улыбнулся про себя и медленно заскользил руками по груди парня, забравшись ими в его брюки и, дразня, провел по бёдрам. Разорвав поцелуй и, судорожно вздохнув от восторга и нахлынувшего желания, Рицка с благодарностью посмотрел на Янасе, одной рукой держась за его затылок, а пальцами второй осторожно проводя по щеке любимого человека. – Ты такой красивый, Рицка, – Кёйчи ласково потёрся щекой о руку юноши, заставляя Жертву краснеть от смущения, кончиками пальцев проводя по жаждущей ласке плоти. – Когда ты говоришь мне, что-то подобное в такие моменты, я хочу провалиться, – Рицка еле заметно вздрогнул от прикосновения. – Мне нравится тебя смущать, – Боец мягко обхватил член Агнца и заскользил по нему рукой. – Я заметил… но, чёрт подери, я не могу достойно тебе ответить сейчас, – Аояги выдохнул, рефлекторно шевельнув бёдрами. На скулах парня появился румянец, а дыхание стало прерывистым. – Хоть когда-то твоё красноречие забивается в угол, – Янасе тихонько засмеялся, спускаясь на шею возлюбленного невесомыми поцелуями. Прикрыв глаза, Рицка вздохнул, чуть крепче обнимая парня за шею, проводя пальцами по его волосам. Улыбнувшись, Кёйчи провёл языком по кадыку на шее, чуть сместился к ключицам и слегка прикусил нежную кожу, оставляя засос. Инстинктивно сжав волосы Бойца на затылке, Рицка вздрогнул и немного откинул голову, вжимаясь в подушку. Янасе сразу же зализал место укуса, немного отстранился, оценивающим взглядом оглядывая отметину. – Шикарно смотрится, – еле слышно проговорил Янасе, скользя языком уже по груди Рицки. Сам Рицка хоть и услышал слова Бойца, но никак не отреагировал, растворяясь и тихонько постанывая под его ласками. Ненавязчиво притянув к себе лицо парня, он коснулся его губ своими, словно выпрашивая поцелуй. Удовлетворенно ухмыльнувшись, Янасе дразня провёл языком по губам Агнца, затем проворно пробрался им внутрь, углубляя поцелуй. Отвечая на такой желанный поцелуй и, обнимая Кёйчи одной рукой за шею, другой рукой Рицка пытался избавить Бойца от ненужной одежды. Янасе уже начал рвано дышать из-за накатившего желания, поэтому, спустившись руками обратно к брюкам и забравшись ими в них, он нетерпеливо стал сжимать бёдра Рицки. Разобравшись с одеждой Стража, парень, прохладными ладонями, принялся оглаживать сильную спину и напрягшиеся лопатки. Судорожно дыша и постанывая, Рицка согнул одну ногу в колене, задев пальцами ногу Янасе. – Кажется, кому-то уже не терпится? – хрипловато выдохнув, Боец прервал поцелуй и приспустил брюки Рицки. – Тебе? – он ответил вопросом на вопрос, не узнавая свой голос, перемещая ладони на плечи Янасе. – Мне-то уж точно не терпится… от слова совсем, – Кёйчи хрипло засмеялся и совсем откинул брюки Жертвы, не особо заботясь о том, где они приземлились. Чуть приподнявшись, Рицка поцеловал парня, обвивая руками его шею и, нетерпеливо постанывая в поцелуй, закинул ногу ему на бедро, потихоньку потираясь об него пахом, в это же время, пытаясь поудобнее улечься. Янасе глухо зарычал, нетерпеливо перемещая ногу Рицки чуть выше и придвигаясь ближе, чтобы упереться возбужденной плотью ему меж ягодиц. Жертве уже совсем перестало хватать дыхания, и он нехотя оторвался от желанных губ, одновременно закидывая на Кёйчи вторую ногу, и учащенно дыша, спустился губами на его шею. Боец, восхищенно смотрел на любимого и глаза его блестели, рваное дыхание говорило о невозможности более сдерживаться, и он, стараясь не доставить дискомфорта, медленно вошел в такое пылающее от страсти, желанное тело Рицки, чуть прогибаясь под его осторожными ласками. Рицка тихонько всхлипнул и откинул голову, крепче прижимаясь к Янасе настолько, что между ними вряд ли бы смогла проскочить песчинка. Раскрасневшись и пытаясь выровнять сбившееся дыхание, он как-то пьяно посмотрел на Стража. – Хочу… давай же, Кёйчи… – он нежно шептал в губы, накрывая их неглубоким поцелуем. Дважды просить не пришлось. Перехватив инициативу в поцелуе, углубив его, Янасе, сразу взяв быстрый темп, начал двигаться, до упора насаживая Рицку на свою плоть. Не ожидав такого, он случайно прикусил губу Бойца, но сражу же прошелся по укусу языком, зализывая маленькую ранку. Разорвав поцелуй от переизбытка ощущений, Рицка застонал, крепко уцепившись за шею Кёйчи, и откинулся на подушку, прикрыв глаза. Янасе чуть склонился над парнем и провёл языком по его груди, поднимаясь выше, чуть прикусывая кожу, но, не прекращая двигаться. Рицка закусил губу и полностью отдался ощущениям, выгибаясь под ласками Бойца. Одна его ладонь бродила по лопаткам Кёйчи, второй же он гладил волосы своего любимого человека, иногда несильно сжимая пальцы. Буквально через несколько движений Янасе почувствовал, что разрядка не за горами и, просунув руку между телами, добавил к своим резким толчкам внутри тела Рицки методичные, резкие движения рукой по его возбужденной плоти. Рицка сдерживался, как мог, но его стоны перешли в рваные полупридушенные вскрики. В один момент, он всем телом прижался к Бойцу и со стоном излился ему в руку. Вскоре за ним последовал и Янасе, крепко сжимая Жертву в объятиях. Тяжело дыша, они смотрели друг на друга затуманенными взорами и, ослабив объятия, но, не отпуская друг друга, устало опустились на подушки. Янасе вытер руку и Рицку, лежащим рядом с кроватью полотенцем и, восстановив дыхание и придя в себя, ласково провёл по щеке Агнца кончиками пальцев, улыбаясь. – Только мой… Рицка улыбнулся в ответ. – Так же, как и ты мой. – Он закусил губу и покраснел. – Стыдно-то как. – Ты сейчас о чём? – Кёйчи подложил себе под спину подушку и придвинул Рицку так, чтобы тот положил свою голову ему на плечо. – О родителях Кацу. После такого звукового представления, что мы с тобой устроили, мне стыдно показываться им на глаза. – Рицка закрыл глаза руками и помотал головой. Янасе тихонько засмеялся, крепче прижимая к себе Жертву, и невесомо поцеловал его в висок: – Мне кажется, они даже вида не подадут, что что-то слышали. – Скорее всего, но всё же… – Рицка замолчал и тихо спросил: – Тебе было очень больно? Боец прекрасно понял, о чём спросил парень, но спросил, дурачась: – Думаю, это я должен задавать этот вопрос, ведь не ты меня, а я тебя только что… – Кёйчи! – Рицка округлил глаза и накрыл рот Бойца ладонью. – Тч… ты же прекрасно понимаешь, о чём я! – Мне нельзя волноваться, я ещё очень слаб, мне необходим должный уход и забота, и крепкий сон. – Янасе прикрыл глаза и откинулся на подушки. Рицка подумал секунд десять и попытался выскользнуть из кольца рук Стража. – Ну, раз тебе нужен уход, тогда я ухожу. – Я тебе уйду… – он хмыкнул и прижал Жертву ещё ближе. Потом помолчал и всё-таки сказал: – Знаешь, боли почти не было. У меня просто прекращало работать всё. Я стоял на ногах только потому, что ты был рядом. – Заметив, что Рицка поник, Янасе проворчал: – Если ты сейчас начнёшь опять извиняться, я тебя стукну. – Рукоприкладство? Неужели ты ударишь свою любимую Жертву? – Аояги улыбнулся и повернулся в кольце рук Бойца, приникая к его губам. – Я не буду просить у тебя прощения. Я просто стану сильнее ради тебя, – целуя, он многозначительно потерся о Янасе и, заглядывая ему в глаза, хрипло выдохнул: – Кёйчи, я… я хочу тебя… ещё… Страж уже и так всё понял. Его рука скользнула к твердеющей плоти Жертвы, и он с усмешкой сказал: – А как же смущение перед четой Сайто? – членораздельного ответа не последовало, глаза Рицки уже заволокло желанием, и он погрузился в состояние блаженства, получая очередную порцию ласки от своего одноимённого: – Вопросов больше нет. Второй раунд, котенок, готовься, я собираюсь тебя помучить. Хигаши держался за учителя и почему-то боялся заговорить. Ему казалось, что он узнал что-то запретное, что не должен был знать. Он не о том, что его брат клон, не об опытах, а о чувствах Юджино. Вроде его должна была больше волновать смерть брата, но он не мог ничего с собой поделать. Впервые у него было чувство, что он не зря появился в этом мире. – Спрашивай, – Цуёши даже не взглянул на него, но чувствовал маету Непокорного. – Можно пока не буду? – он покосился на сенсея, всё ещё не решаясь задать свои вопросы. – Мне, наверное, надо перед тобой извиниться. Из-за меня твой брат погиб, ты пострадал тоже из-за меня. – Он замолчал и остановился, потому что Хигаши замер. – Сейджи? – Вам не за что просить прощения. – Хигаши поднял глаза на Цуёши и улыбнулся, а в глазах была такая непроходимая тоска, что Безумный отвернулся, лишь бы не видеть. – Я… – Пока не говорите ничего, ладно? Прошу вас, Юджино-сенсей, – в голосе парня было столько мольбы, что Цуёши не оставалось ничего, кроме как кивнуть в согласии. Он снова подхватил парня и попытался улыбнуться ему в ответ. – Пойдем, тебе надо поспать. Я сделал, что мог, дальше тебе придется восстанавливаться самому, чтобы не усугублять. – Да. Спасибо, – он с благодарностью оперся о плечо Юджино, думая о том, что всё-таки задаст свои вопросы. Когда они оба будут готовы к ответам. Йоджи и Нацуо наблюдали за ними без неприязни. – Ты видишь то же, что и я, Йо? – Подозреваю, что да. – Йоджи прищурился и ещё раз внимательно посмотрел на Юджино и Хигаши. – Как думаешь, кто-то из них уже понял? – Сложно сказать, – Нацуо пожал плечами, – я уверен, что наши Безупречные уже увидели всё, что надо, а вот они сами. Меня вот мучает другой вопрос… как ты думаешь, почему в систему смогли войти только Рицка с Кёйчи, а мы нет? Йоджи хлопнул длинными ресницами и хохотнул: – Ну, ты даёшь. Ты не понял что ли? – Боец Зеро отрицательно помотал головой. – Рицка, наша заботливая мамочка, нас не пустил. Не косись с подозрением, мы ударились о его блок. Я, правда, не совсем понял, как он это сделал, но это точно был он. – Дела… – Нацуо вздохнул и посмотрел на Жертву: – К Нагисе будем заходить или, пока она нас не заметила, по-быстрому вернемся к старику? – Лично для меня предпочтительней второй вариант. К тому же, Рицка и Кёйчи, явно уже там. Так что, погнали. Сказано – сделано. Через пару секунд Зеро уже покинули пределы школы. Третье, пропитанное кровью полотенце, полетело в ванную. Оба имени кровоточили так, словно их только что вырезали ножом. Юмэйнару никогда ещё не чувствовал себя так паршиво. Он, Боец, Жертва которого всегда была у него под колпаком, не мог пробиться ни к природной, ни к приобретенной Жертвам. Какие-то отголоски эмоций Юджино и Аояги мелькали на подсознании, но были чем-то призрачным. Сжав зубы до скрежета, он посмотрел в зеркало и зло усмехнулся. – Как интересно. Мальчишка и безвольный идиот меня переиграли. Что ж тогда ни один из вас не рвет связь? – Эйдзоку повернул голову к стене, на которой висело несколько фотографий: – Достану… и Аояги, и тебя, Цу. И щенков ваших как пыль развею над Токио. Отбросив очередное полотенце, он сплюнул и прошел на кухню, оставляя за собой кровавые следы. Другой Боец мог бы уже валяться на полу в агонии или даже совершенно бездыханным, но только не он. Тогда как пары, по обыкновению, подпитывались любовью, его могли спасти только ненависть и безумие. Для того чтобы восстановиться ему просто необходимо было кого-то убить. Он только ещё прикидывал, кого бы лишить жизни, как имена перестали кровоточить. Это могло значить только то, что обе Жертвы перестали наполнять силой других Бойцов – Аояги своего одноимённого, а Юджино Непокорного. – Кажется, кому-то только что крупно повезло, – Юмэйнару хмыкнул и решил повременить с ненужными по сути убийствами, которые не принесут особой пользы. – Чуть позже. Я займусь вами чуть позже...