Возможна ли жизнь после?

Рицу-сенсей смотрел на внезапно вернувшихся парней с настороженностью. Он понимал, что что-то случилось, но ни один из них не говорил, что именно. Они словно воды в рот набрали. – Ну что, мальчики-зайчики, вы так и будете молчать? Вы собирались вернуться только через три дня. Что случилось во время отдыха? Ответом ему была звенящая тишина. Он не хотел использовать свою силу Жертвы, чтобы их разговорить, но если ни один из них не признается, то… то придется пойти на крайние меры. – Voiceless? – Парни стояли и гипнотизировали пол. – Sinless? – Эта парочка нашла что-то интересное на потолке. – Зеро? – Вот кому-кому, а им ничего не оставалось, кроме как смотреть на сенсея и лучезарно улыбаться. – Всё понятно. Спрашивать придется с вас. – Минами выразительно посмотрел на Рицку и Кёйчи. Оба хмурые, держатся за руки друг друга, как утопающие за спасательные круги. – Что произошло, Loveless? – Всё в порядке, Рицу-сенсей. Просто природа утомила. Слишком много надоедливых насекомых. Слишком холодный ветер. Всё слишком, сенсей. – Так, даю вам всем установку: сейчас расползаетесь по своим комнатам, приводите себя в порядок и: Безгрешные и Безмолвные к Сугуро-сенсею, Зеро к Нагисе, а вы двое… в мой кабинет. И никаких возражений. Рицу ещё раз посмотрел на парней, развернулся и скрылся за поворотом. – Вам, как всегда, достается деликатес, – Йоджи похлопал Рицку по плечу. – Йо, я не гурман, могу уступить тебе это изысканное блюдо. – Рицка хмурился. Он понимал, что сенсею придется рассказать всё, но этого ему очень не хотелось. – У нас своё изысканное… с двумя хвостами и громким визгом, – Йоджи вздохнул, а Нацуо на слова Жертвы хохотнул. – Ну что, братья, по кельям? – Ну, точно, по кельям. – Мизуки засмеялся: – Нам только в монастырь. Особенно с распростертыми объятиями там примут Кио и Шишио, с их-то именем на важном месте. Теперь веселиться начали и все остальные, в том числе и Безгрешные, всем своим видом вводя проходящих мимо студентов в столбняковое состояние. Зайдя в свою комнату, Рицка сразу свалился на кровать лицом вниз. Янасе подошел и сел рядом с ним, осторожно поглаживая по спине. – Скажи, это нормально, когда хочется кого-нибудь убить? – Рицка спросил это так, словно поинтересовался, какая температура за окном; Кёйчи даже замер и нервно сглотнул. – Нормально только в том случае, если хочешь убить врага. А если просто кого-нибудь, то нет, Рицка, это ненормально. – Нет, кого угодно я не хочу убивать. Вот тех четверых, которые приходили, очень хотелось прямо-таки размазать по поляне, чтобы они впечатывались в землю снова и снова, а мы бы слушали хруст их костей. – Янасе наклонился к Жертве: – Рицка, ты… Нелюбимый резко принял сидячее положение: – Не обращай на меня внимания, я просто нервничаю. Быстро оценив ситуацию, глядя на то, как любимый дрожит всем телом, как его глаза теряют всякий блеск… Рицка походил на фарфоровую куклу. Его смуглая кожа казалась неестественно бледной, глаза не выражали никаких эмоций. Янасе испугался не на шутку, потому что в этом Рицке не было ничего от того, каким он был там. Он прижал его к себе, а Рицка вцепился в плечи Бойца так, что тот вздрогнул от боли: – Рицка, ну что ты? Что случилось, скажи мне? Скажи, родной мой, скажи… – Кёйчи, я боюсь… я боюсь себя… со мной что-то неправильное происходит. Он судорожно всхлипывал, всё крепче прижимаясь к Янасе, в объятиях которого чувствовал себя защищенным. Рицка никогда не догадывался о такой жажде крови и мести, которая была у него тогда, на поляне. Было чувство, что ещё мгновение - и он сможет руками разорвать своих врагов, не оставив даже кровавого пятнышка. Просто распылит их. Теперь же, чувствуя крепкие руки Бойца и слушая его шепот, Рицка понемногу успокаивался, и страх понемногу отступал. – Кёйчи, пообещай мне… – Что, котенок? – Если почувствуешь, что я опасен, останови меня любым способом. – Рицка! – Янасе не хотел даже слышать такое, он знал, что никогда не сможет причинить своей Жертве вред. – Это приказ. А если не сможешь остановить – убей. Меня убей, а сам живи. Это тоже приказ. И не смей его нарушить, – с этими словами Рицка провалился в сон, оставив Бойца в тяжелых раздумьях. Янасе плакал. Он не заметил, в какой момент слёзы потекли по его щекам, но они имели место быть. Эти слёзы обжигали. В таком раздавленном состоянии Кёйчи, крепко прижимающего к себе спящего Рицку, нашли мальчишки Зеро. – Твою ж мать. Кёйчи, что стряслось? – Йоджи и Нацуо в полном обалдении приблизились к парням. Когда Янасе рассказал всё, что говорил Рицка, Зеро непроизвольно поёжились. – Это серьёзно… я даже не знаю, что здесь можно сделать? Я могу предположить только одно… – Если вы хотите добить Рицку, то вперед и с песней, а если не хотите, то даже не пытайтесь туда лезть, – Кёйчи даже не дал Йоджи договорить. Он прекрасно понимал, что имела ввиду Жертва Зеро. Но, если Рицка узнает, что Янасе позволил Нулям жертвовать собой, то… он даже боялся представить, что будет с Рицкой. – Кёйчи, а ты предлагаешь просто так сидеть и смотреть, как он… — Нацуо отвернулся, поджав губы. – Нацу, ты думаешь, что мне это очень нравится? Ни хрена мне это не нравится! Но ты только подумай, он же медленно будет подыхать, если с вами что-то случится! – Янасе умудрялся кричать шепотом, чтобы не разбудить Рицку. – Вы двое не видели его, когда он понял, что вы пропали. А потом, когда он сползал по стене возле реанимации, думая о том, что было бы лучше, если бы он вообще не рождался. – Боец невесомо погладил по голове Жертву и осторожно поцеловал в лоб. – Он выкарабкается из этого состояния. Надо только помочь ему, а не отправлять его глубже, на самое дно, своими необдуманными поступками. Я не хочу его терять, тем более сейчас, когда у нас всё налаживается. И я не хочу, чтобы он потерял себя. Вы это понимаете? – Ты говоришь с нами как с детьми из ясельной группы. Мы всё понимаем, но мы должны что-то сделать. – Йоджи аккуратно, чтобы не разбудить, взял Рицку за руку. – Скажи, вот что мы можем сделать? – Что? Просто будьте рядом. Ему нужна поддержка семьи, – Янасе улыбнулся паре уголками губ. Сенсей уже больше не мог ждать, пока Нелюбимые придут, и сам отправился в их комнату. Уже стоя рядом с дверью и, собираясь её открыть, он услышал довольно сумбурную и эмоциональную речь Янасе. Приоткрыв дверь, он увидел, что Аояги мирно покоится на его руках, а рядом с ними Зеро. “Сегодня я вряд ли с ними поговорю… может, это и к лучшему, отдохнут и физически, и морально. Черт подери, что же там случилось?” – с подобными мыслями он так же тихо прикрыл дверь и отправился к Нагисе, в надежде на то, что она смогла что-нибудь да выудить из Йоджи и Нацуо. Открыв глаза, Рицка обнаружил, что за окном уже глубокая ночь, а он всё так же лежит на руках Бойца, который продолжал сидеть, прислонившись к стене. В таком положении он ещё и уснуть умудрился. Повернув голову, он заметил Йоджи и Нацуо, которые в обнимку спали на большом кресле. – С ума сойти. Императорская охрана. – Поскольку хватка Янасе во сне несколько ослабла, Рицка смог без труда, не разбудив его, выбраться из кольца рук. Подойдя к столу, он взял лежащие на нем сигареты и бесшумно скользнул за дверь. Прижавшись к двери спиной, он потер лицо руками и, глядя в стену перед собой, печально сказал сам себе: – Сколько же я им доставляю неприятностей и неудобств. Такое чувство, что я самая эгоистичная личность на земле. Методично ворча на себя, Рицка двинулся к выходу в сад, намереваясь расположиться на крыше беседки. Как хотел, так и сделал. Прикурив сигарету, он лег, закинув одну руку за голову, и смотрел на звезды. Они показались ему такими тусклыми, словно каждая из них была накрыта матовой пленкой. То же самое было и с луной. – Ха, а одному смотреть на звезды не так уж и в кайф. Рицка продолжал выкуривать сигарету за сигаретой и смотреть в ночное небо. Думал ли он о тщете всего сущего? Отнюдь. Он думал о том, как выиграть уже давно объявленную войну с минимальными потерями. То есть ценой только лишь его жизни, не впутывая остальных. Он размышлял и о своем “таланте”, о котором он столько уже слышал, но ни разу не воспользовался. Поставив от Бойца блок покрепче, он задумался. “Как можно дать имя сразу нескольким Бойцам? Это же просто бред какой-то… тут порой думаешь, как бы дать своё имя природному Бойцу, что уж говорить о чужих. Но всё-таки в неравном бою это было бы преимуществом… если бы я тогда знал, что у меня есть такое оружие в арсенале, я бы мог перехватить Бойцов, разобраться с их Жертвами, потом с ними, и… Нисей, Сеймей и Соби были бы живы, так, что ли? Так, Рицка, успокойся. Если все говорят о том, что это есть, но никто наверняка не знает, то не факт, что эта сила существует. А если всё-таки есть, то как? Что надо делать, чтобы моментально создать связь и заклеймить Бойца? Твою мать, голову сломать можно… но разобраться надо… а ещё так холодно…”. – Подумав минут пять, Рицка снял блок и аккуратно подергал за нить с мыслью для Янасе: “Только сразу не вопи и не пугайся”. “Рицка! Ты где?!” Рицка едва заметно поморщился, а потом усмехнулся: “Я же сказал, не орать, Кёйчи… бери одеяло и иди ко мне на беседку…”. Боец ничего не ответил, но через пару мгновений уже был рядом со своей Жертвой: – Ты знаешь, как я испугался? – Резко прижав Рицку к себе, он укутал их одеялом: – Я подумал, что ты от меня сбежал… – Дурак, куда я от тебя сбегу? Ты же мой Боец и… – Что, Рицка? – Ну, ты мне очень дорог. – Даже в темноте было видно, как Рицка покраснел. Держа Агнца за подбородок, Янасе повернул его лицо и коснулся его губ своими. В это легкое, невесомое касание, он вложил всю нежность и всю любовь к этому строптивому котенку. – Я тоже люблю тебя, Рицка. – Посидев так ещё пару минут, согревая Жертву своим теплом, Кёйчи спросил: – Ты чего ушел посреди ночи? – Выспался. – А если серьёзно? – Боец медленно перебирал пальцами волосы Рицки, то пропуская их через пальцы, то ероша. А Рицка, лежа на сгибе локтя Янасе, смотрел на небо и удивлялся. – Знаешь, пока я здесь лежал и размышлял, то смотрел на звезды… они были такие тусклые, словно там, на небе, перебои в подаче электричества… а стоило тебе прийти, как они засияли ярче. И мне вот интересно… это ты на них так влияешь? Кёйчи пару раз удивленно моргнул, посмотрел на небо, перевел взгляд на Рицку, который продолжал смотреть на звезды, и засмеялся. – И чего ты ржешь? Я же на полном серьёзе спрашиваю. – Ты так мило смотришься, когда серьёзно говоришь о таком. – В ответ Рицка слегка пихнул его локтем в бок. – Не ломай мне ребра, котенок. – Ты не ответил. – Ну, я думаю, для тех, кто смотрит на них в одиночку, звезды всегда кажутся тусклее. А для тех, кто смотрит на них с любимым, они сияют ослепительно ярко. Такой ответ удовлетворит моего господина? – он улыбался, глядя на то, что от дневного нервного расстройства Рицки мало что осталось. Разве возвращение Рицки в нормальное состояние могло огорчать? Нет. Вот он и улыбался. – Вполне. А если твой господин ещё и поцелуй получит, такой, чтобы искры из глаз посыпались, то он вообще будет самым довольным. Дважды Бойца просить не пришлось, и минут пятнадцать Нелюбимые увлеченно целовались. Когда они разорвали поцелуй, Рицка хихикнул: – Да, от такого поцелуя и кончить можно на раз-два. – Могу посодействовать. Касса взаимопомощи открыта круглые сутки. – Янасе смотрел на Жертву не без удовольствия. – Как-нибудь позже. Кёйчи, скажи, как ты думаешь, я, правда, могу подчинить себе ещё одного Бойца? Глаза Стража вмиг потемнели: – Зачем тебе ещё один Боец? – Успокойся, ты не так понял… – Как и что я должен понять, когда ты задаешь мне такие вопросы?! – Ярость в нем закипала со скоростью света, и Рицка понял, что не совсем правильно поставил вопрос. Пока Кёйчи не наговорил лишнего или не сделал чего-нибудь, тоже лишнего, Рицка подхватился и прижался к его груди, обхватив руками и ногами и, тихо, но очень быстро шепча: – Я же говорю тебе, ты неправильно понял вопрос… мне же кроме тебя никто не нужен. Понимаешь? Я тебя люблю, и хочу только тебя. И настоящий Боец мне нужен только один – ты. Кёйчи, успокойся, пожалуйста… – Рицка гладил Янасе по спине и волосам, пытаясь успокоить проснувшегося в нем зверя. Он почувствовал, что Боец стал успокаиваться, когда ощутил, что тот его робко обнимает. – Если всё, что ты сказал, правда, то зачем ты вообще задал этот вопрос? – голос Стража слегка дрожал, скорее всего, от волнения и какого-то страха. Ярость уже сошла на нет, потому что Рицка больше не чувствовал исходящей от Бойца опасности, как несколько минут назад. – Я сейчас всё тебе поясню. Ты только выслушай меня спокойно. Хорошо? – Он расцепил объятия, но не выпускал руки Янасе. Дождавшись кивка, он продолжил: – Представь ситуацию: против нас стоит сильнейшая пара, а мы уже в не лучшем состоянии. Они выигрывают. Ещё немного - и мы можем отправиться к праотцам. Представил? – Допустим. – В этой ситуации может спасти только то, что я подчиню себе Бойца противников. Боец, который “примет” моё имя, убьет и без того находящуюся на грани от потери связи Жертву, а потом я разорву с ним связь и умрет он. Логично? – Нет. – Кёйчи попытался выудить свои руки, но Рицка ему это не позволил. Боец вздохнул и продолжил: – Ты что, настолько сомневаешься в своем Бойце, что для победы тебе нужно будет подчинять другого Стража? – Ты дурак или прикидываешься? Это же гораздо проще и эффективнее, и мой любимый человек будет цел. – Он погладил Янасе по щеке, ласково глядя в его глаза. Кёйчи зажмурился и произнес: – Знаешь, Рицка, ты Жертва, ты мой хозяин и ты волен делать всё, что тебе захочется. Моя задача заключается в том, чтобы ты был жив и здоров. Так что, что бы ты ни сделал, я всё приму. И не важно, понравится мне это или нет. Ты всегда можешь мне приказать возлюбить все твои действия. – Только он договорил, как тут же получил пощечину от Жертвы. Он открыл глаза и увидел, что Рицка безмолвно плакал. Его тело не содрогалось от этих рыданий, он не выл в припадке, не колотил всё подряд руками. Слёзы просто текли по его щекам. Такие слёзы Рицки прожигали душу Бойца насквозь. Они истязали. Медленно убивали. – Риц… ка… – он протянул к Жертве руку, но Рицка отстранился. – Молчи. Ты, кажется, уже всё сказал, что хотел, так? Кёйчи не знал, что сказать. Просто не знал. Рицка перевел взгляд на небо. – Пора возвращаться в комнату, уже светает. – Он первым спрыгнул с крыши, стянул одеяло, укутался в него и пошел к школе. Немного отойдя от беседки, он остановился и, не оборачиваясь, с металлом в голосе, спросил: – Ты так и собираешься там сидеть или всё-таки пойдешь за хозяином, Боец? У Янасе было чувство, что его наотмашь ударили по лицу металлической перчаткой с шипами. Он спрыгнул, но не смог сделать и шага. – Ну, и в чем дело? Ты прирос к земле, что ли? Мы возвращаемся в комнату, Янасе. Это приказ. – Рицке было безгранично противно то, что делал, но он уже решил. – Я дам тебе возможность сравнить, – он говорил, так же шагая вперед. Даже не оборачиваясь, он знал, что Кёйчи идет за ним как послушная сторожевая собака. – Мне интересно, что тебе понравится больше: быть вещью или быть любимым. – Рицка… – Если ты думаешь, что я не смогу как следует обращаться со своим Бойцом, то тебя ждет наказание. Больше он не сказал ни слова. Он понимал сомнения Кёйчи относительно приручения других Бойцов. Но он должен разобраться с этой дрянью. А теперь он ещё и ненавидел кое-кого. Себя.