Возможна ли жизнь после?

Ну, что я могу сказать... начинаю выдавать события. Пока решила не сильно добивать вас, мои дорогие, но следующие главы порадуют далеко не всех, так что готовьтесь сразу, морально)))

Да, да, это Огурчик)))

Открыть глаза и… ничего не увидеть. Абсолютная беспросветная темень. Неясно, день или ночь, в помещении ты или на улице. Хотя скорее всего в помещении, иначе было бы холодно, а так - веяло теплом, и под спиной было что-то мягкое, кажется, футон или матрац на кровати. Руки и ноги затекли. То ли веревки, то ли цепи – уже неясно, ощущалось только, что оковы сильно впились в кожу. Вроде даже до крови. Попытка перевернуться ничего не дала. Свинцовая тяжесть в теле и добротно завязанные узлы не позволили сдвинуться даже на миллиметр. Глаза потихоньку привыкают, но пользы от этого мало, видно лишь какие-то очертания. Пока не появились хоть какие-то проблески света, можно хотя бы вдоволь поплакать или посетовать на судьбу-злодейку, а может, даже на свой минусовый ум. “Твою мать, Рицка, какой же ты идиот… как я вообще мог на такое купиться? Поверил, как малолетний дурачок, которому взрослый мальчишка пообещал конфетку, а потом дал щелбан вместо обещанного… я дурак и эгоист. Сколько я уже здесь? И где я вообще? Что там с Кёйчи? Черт, это вообще первое, о чем я должен был подумать… я не просто эгоист, я… в моей пустой башке даже слова подходящего не найдется! Почему я не могу пробиться к своему Бойцу? Чувство, будто я сам поставил сильный блок и не пускаю Кёйчи… как же это больно… морально больно… черт, черт, черт… где шляется эта мразь, пусть уже лучше скажет, что ему от меня надо и отпустит… или убьет…” Рицка в удивлении застыл, потому что увидел полоску света. Судя по всему, там, откуда пробивался свет, была дверь. И правда. Дверь распахнулась, и появился человек, образ которого был до боли знакомый и родной. – Котенок меня звал? – Силуэт, голос, даже запах… Соби… но нет, нельзя поддаваться. Рицка знал, что это всего лишь иллюзия, так мастерски изображенная Бойцом Безумных. Идеальная иллюзия, в которую хочется верить, в которой хочется полностью раствориться, безоговорочно доверившись. Забыв всё и всех, что осталось в реальном мире. Забыть привычную обстановку и погрузиться в свои мечты, всецело отдаваясь… нельзя. Ни в коем случае нельзя. Где-то там есть человек, который беспокоится, верит и ждет. Настоящий и уже такой родной… – Неужели ты мне ничего не скажешь? Я так к тебе торопился. Я просил у Бога и небес свободы, помощи, чтобы прийти к тебе, но ты, похоже, не рад мне, Рицка. А ведь я всё так же люблю тебя. Ты для меня самое ценное, что есть на этом свете. – Иллюзия не идеальна… – Рицка усмехнулся, закрывая глаза и отгораживаясь. – Что ты сказал? – безграничное удивление? Нет, всего лишь некоторое изумление в голосе, который набирался ледяным оттенком. – Я говорю, что ты не полностью проанализировал человека, которого пытаешься копировать. – И в чем же моя ошибка, не скажешь? – вот, уже совсем другой голос. Грубый, с хрипотцой и насмешливыми нотками. Этот голос явно заставлял томно вздыматься не одну женскую грудь… да и мужскую тоже, явно. И вот этот голос всё ближе, кожей Рицка ощущал горячее дыхание, но всё же не открывал глаз. – Так в чем ошибка, малыш? – “Наша любовь – самое ценное, что есть на этом свете”. Вот твоя ошибка, Юмэйнару Эйдзоку. Я отучил Соби называть самым ценным меня, и приучил признавать истинные ценности. – Ммм… учту, котенок, учту. – Юмэйнару провел рукой по спине Рицки, надеясь сорвать с его губ стон, но… Рицка ему это не позволил. – Ну же, сладкий мой, тебе же понравилось это прикосновение, признайся? Ты хочешь большего… ведь я прав? – Не прав. Ты вообще ни в чем не прав, особенно в том, что “позаимствовал” меня из моей родной обители. Лучше бы ты меня отпустил. Тебе самому головной боли меньше будет. – Рицка держался изо всех сил, но внутренне он сотрясался от страха и злости. Эти два чувства просто съедали его изнутри, и непонятно было, какое из двух чувств преобладает. – Эй, какого хрена ты делаешь, маразматик?! Аояги чувствовал, как руки Юмэйнару гладили его волосы, его тело… одной рукой Эйдзоку придерживал парня под спину, а второй расстегивал его рубашку. – Какого хрена? Мм, ты так мило ругаешься, малыш. А я всего лишь хочу поиграть. – Он лизнул шею Рицки, и дорожкой поцелуев прошелся по его груди, задержавшись на сосках. – Твоя кожа такая нежная… черт, возбуждаюсь только от одних прикосновений к тебе. – Попеременно покусывая соски, второй рукой Юмэйнару сжимал плоть парня через ткань брюк. – Оя, оя, ты совсем пассивный котенок. Ну почему же ты не возбуждаешься? – Потому что не чувствую ничего, кроме отвращения. – Может, тебе стоит открыть глаза и смотреть на то, что я делаю, чтобы полностью проникнуться, м? – Он тихо смеялся, пытаясь заставить Рицку реагировать на ласки. Поняв, что всё это бесполезно, он притворно вскрикнул: – Так не интересно будет играть, малыш! – А играть ты со мной собрался так же, как с парой Зеро? – Рицка распахнул глаза и внимательно посмотрел на Юмэйнару. – О да, какой коктейль чувств в твоих восхитительных глазках. Боль, отчаяние, злость… капелька страха… я мазохист, раз попросил тебя открыть глаза. – Он хихикнул, но через мгновение лукаво прищурил глаза и, взяв Рицку за подбородок, прошептал прямо ему в губы: – Наши с тобой игры будут немного отличаться. Ну, может, кое-что я применю и из игр с котятками, но… я обещаю, тебе понравится. – Юмэйнару прижался губами к губам Рицки, но стоило ему только скользнуть языком в его рот, как он стремительно отстранился и дал парню пощечину. – Ты меня укусил, гаденыш. – А ты думал, что я буду терпеть, пока это подобие тентакля будет копошиться в моем рту?! Ты омерзителен! – Рицка сплюнул кровь Эйдзоку тому под ноги. – Люблю характерных мальчиков. Я думаю, мы поладим. А пока ты ещё не проникся общением со мной, я расскажу тебе маленькую интересную историю. Вот только слушать тебе придется, лежа на моих коленях. – Он протянул к Рицке руку, но на такое предложение Рицка попытался отпрянуть, но не смог – Юмэ дернул его на себя, и уже через несколько секунд голова парня покоилась на коленях врага. – Не бойся, я не собираюсь тебя оттрахать во время беседы. – Вот уж спасибо. Только беседовать я как-то не собирался. – Рицка снова попытался подняться, но рука Юмэйнару, которую он положил на грудь Рицки, казалась неподъемной, и он смирился с тем, что некоторое время ему придется побыть домашней псинкой. – Ну, ладно, скажем так – это будет мой монолог. Но ты по ходу моего рассказа можешь задавать вопросы. – Он погладил парня по голове и ухмыльнулся. – Вот, ты уже понимаешь, что лучшим выходом для тебя будет послушание. – Послушание… вот гад. Я вообще удивляюсь, как ещё могу дышать под такой-то тяжестью! – Извини, но по-другому никак, ты же не совсем сговорчивый. Завязывай уже отвлекать меня, а то мне ещё и готовить надо. – Неужели, чтобы меня покормить? – А как же. Я не хочу, чтобы ты превратился в маленький кавайный синенький трупик. – Кстати, если ты хочешь рассказать о своей жизни и судьбе-злодейке, то не стоит – я уже знаком с частью твоей жизни. – Неужто Минами разоткровенничался? – Именно, Рицу-сенсей. – Хах, он тебе описал, какой он и его погибший Боец несчастные, и какие мы с Цуёши мрази? – Примерно так. – Святоша хренов. – А что, есть что возразить по существу? – Да не особо, но кое-что можно и подкорректировать. – Он вновь машинально погладил волосы Рицки. – Знаешь, я всегда мечтал, что Минами будет моей Жертвой, что мы разделим одно имя и одну судьбу. Если бы так было, то ничего подобного не произошло бы… я, может, простил бы его родителей за смерть моей семьи… – Что? – Рицка думал, что ему послышалось. – М? Минами всё-таки кое-что упустил, не так ли? – Заметив изменение в состоянии Рицки, у которого ко всему букету чувств добавилось сомнение, Юмэ продолжил: – Да, чтобы заполучить Бойцов для своих детей, они убили мою семью и семью Ямаширо Нагасе. Вот только когда меня забрали, мне сказали, что я буду с одним замечательным мальчиком по имени Минами… а перед знакомством всё стремительно поменялось. Ох, как мне было хреново. Но я всё надеялся, что у меня с ним проявится имя, а не с Цуёши… – Так, если тебе нужен Минами, на кой черт ты до меня докопался? – Я знал, что ты это спросишь, малыш. – Он наклонился и поцеловал Рицку в нос. – Не морщись, тебе не идет. А до тебя я докопался по простым причинам. Понимаешь, у меня есть слабость – сильные Жертвы. Если я вижу сильную Жертву, то она непременно должна принадлежать мне. Всецело, безраздельно. А ты ещё кое-что унаследовал от своего деда… ты почти универсал, но не совсем. Ты сильнейшая Жертва, которую я только встречал. Ты можешь подчинить себе любого Бойца… кстати, если не ошибаюсь, ты такое уже проделывал… с Кацу, верно? – Заметив, что Рицка сжал губы в досаде, Юмэ с улыбкой продолжил: – Вот только, если создаваемая связь с другим Бойцом против воли, силой, заклинанием… всем больно. Не только подчиняемому Бойцу, но и природному, если таковой имеется. Да и Жертве приходится не сладко, правда же, котенок? Тебе же пришлось несладко, когда ты давал имя Кацу? – Тебя это как-то не касается. – Меня это касается напрямую. Я хочу носить твое имя, Аояги. Я готов быть твоим Бойцом несмотря ни на что. Мне плевать, что будет с твоим природным Бойцом, мне плевать на боль, которую я буду испытывать при создании прямой связи. Я. Хочу. Быть. Твоим. Бойцом. – А что ты говорил про моего деда? – Рицка попытался пропустить мимо ушей то, что Юмэйнару говорил про подчинение Бойцов, но почему-то эта мысль прочно засела в его голове и не хотела никуда исчезать. – Черт, я тут распинаюсь про то, как хочу быть твоим Бойцом, а ты про деда спрашиваешь? – Злоба была притворная, напускная, он знал, что разговор продолжится именно в этом русле. – Ладно, продолжу, гены твоего деда позволяют тебе создавать мощные заклинания, но воспользоваться ими может только твой Боец. – Но ведь я воспользовался заклинанием, когда дал имя Кацу? – Ха, это было мелкое, временное заклинание. А ты можешь больше. На некоторое время оба замолчали, каждый думая о своем. Юмэйнару не хотел раскрывать всю свою жизнь, а Рицке это было и не надо. Секреты и тайны, мысли и желания относительно персоны Рицки Эйдзоку тоже держал при себе, а Рицка как раз был бы не против это послушать, чтобы знать, к чему быть готовым. Но всё равно беседовать как-то не хотелось. – Что-то я с тобой засиделся. Полежи пока, скоро принесу твой ужин. – Юмэйнару приподнял Рицку, чтобы встать. – Я не… – Никаких не. Ты будешь есть. Даже если мне придется применить гипноз. Отдыхай, малыш. И готовься, что в ближайшие дни я буду тебе братом, отцом, заботливой мамочкой, лучшим другом, мужем и любовником. – Хрена с два ты от меня этого дождешься. – Дождусь, не волнуйся. – Уже стоя возле двери, он повернулся к Рицке. – Мы идеальная пара, Аояги. Подумай об этом. – Ты убийца и психопат, а я нормальный. – Так ли это? Подумай, малыш, подумай… Юмэйнару закрыл дверь, а Рицка остался там. В той же непроглядной темноте. Один. Чтобы думать. Хотя где-то через час Юмэ появился вновь, с подносом, чтобы покормить Рицку. Сопротивление к приему пищи Рицка счел неразумным, а потому покорно ел то, чем его кормил Боец. – Вот и молодец. А теперь немного посиди без движения, я свяжу тебя несколько иначе, чтобы ты мог передвигаться. – Он закрыл глаза Рицки рукой и Рицка почувствовал, что не может и пошевелиться. Юмэйнару развязал парню ноги и руки, растер их немного, чтобы кровь прилила как надо, а потом нацепил кандалы, но так, чтобы Рицка мог шевелиться. – Ну, вот и всё. Теперь просто отдыхай. Если что, выключатель на стене напротив, душ и туалет вон за той дверкой. Кормить я тебя буду утром и вечером, если захочешь пообщаться, нажмешь на звоночек над кроватью. Счастливо оставаться. – Сейчас день или вечер? – Для тебя теперь всегда ночь, малыш. – С гадкой ухмылкой он вышел за дверь. – Сука… ненавижу. – Ты даже не представляешь малыш, как скоро ты будешь признаваться мне в любви… Дни тянулись как неизвестно что… и эта самая неизвестность убивала, просто нещадно разрушала. Хоть что-то бы знать… Душ, чтение, кормежка, блуждание по комнате… вот уже несколько суток одно и то же. Все мысли Рицки занимал его Боец – Кёйчи. Свернувшись клубком на кровати, Рицка тихо скулил и повторял имя Стража… имя своего любимого… Дверь тихо скрипнула, и Рицка с глухим рычанием спрятался под одеяло, не желая больше видеть рожу Юмэйнару. У него не было сил сопротивляться, но и не было их для того, чтобы более его видеть. – Рицка… – Голос, срывающийся, полный отчаяния, боли и любви. – Господи, Рицка! Я нашел тебя! Черт, черт, черт… Рицка отодвинул подушку и неверяще уставился в родное лицо, которое было искажено гримасой боли. Из любимых изумрудных глаз катились слёзы, а на губах сияла улыбка. – Кё… Кёйчи…