Возможна ли жизнь после?

Рицка ел фруктовый салат и из-под опущенных ресниц наблюдал за Янасе. Он всё чаще ловил себя на мысли, что пытается найти в Бойце ещё больше сходства с Соби, но прекращал, как только начинал чувствовать себя предателем. – Мне ещё долго ждать, пока ты вспомнишь родную речь и порадуешь меня рассказом? – Рицке пришлось дважды повторять вопрос, потому что Янасе настолько глубоко задумался, что даже его не слышал. Мало того, Рицке пришлось оторвать его от размышлений натяжением нити. – А, да, извини, я задумался. – Кёйчи смотрел на Рицку и с каждым взглядом понимал, что он сделает всё для этого паренька с грустными фиалковыми глазами. Он знал, что никогда не заменит ему Агацуму, но твердо понимал, что должен хотя бы попытаться быть рядом с ним и помочь. Ведь у них обоих никого нет. Друзья и сенсеи не в счет. У них нет родных и любимых. И это так горько осознавать, что больно становится даже физически, до ломоты в костях и чуть ли не разрыва сердца. “Мне ещё долго ждать? Или ты всё-таки соизволишь обратить на меня свой ясный взор и поведать слезливую историю?” – Янасе в удивлении поднял глаза и понял, что Рицка это не сказал, а подумал. Невозможно даже передать, насколько его это порадовало. Ведь если Жертва сняла блок, пусть ненадолго, пусть для того, чтобы передать хоть одну маленькую и недовольную мысль, но это же… это же можно считать хоть невесомой надеждой? – Извини, Рицка, я всё время отвлекаюсь. – Губы Янасе тронула легкая и немного грустная улыбка. “Надо же, улыбается совсем как Соби. – Рицка только подумал, но тут же себя одернул. – Нет, он может выглядеть как Соби, улыбаться как Соби, но никогда им не будет”. – Так с чего мне начать? – А у тебя есть выбор с чего начать? – Рицка изобразил удивление. – Само собой, с начала. – То есть с момента как я попал в Луны? – Ага. Только сначала скажи, сколько тебе лет. Янасе на мгновение замялся, сам не понимая почему. – Я на три года старше тебя. – То есть тебе девятнадцать? – Рицка смотрел на Бойца и пытался понять, почему тот так отчаянно краснеет. Янасе кивнул в ответ. – Ну, а теперь рассказывай. – Мне было пять лет, когда погибла мать. Отец тогда чуть не помешался от горя, но только потому, что у него на руках был я, пятилетний пацан, единственное напоминание о его любимой Охико, он держался, как мог. Года через три он совсем успокоился и плотно взялся за моё воспитание. Он рассказывал мне странные сказки на ночь о Бойцах и Жертвах. Это же я потом только узнал, что это были совсем не сказки. – Янасе на мгновение замолчал, а Рицка спросил: – Твой отец Жертва, а мать была Бойцом? – Угу, так и есть. Они были одними из лучших. – А где твой отец сейчас? – Он умер. Почти на моих руках. – Кёйчи опустил взгляд в пол, но продолжил. – Когда мне исполнилось десять лет, он решил-таки отвезти меня в школу, говорил, что сенсей, несмотря на свою нелюбовь к Бойцам, сможет научить меня многому. А по дороге мы попали в аварию. Кое-как избежав столкновения с грузовиком, отец не смог удержать машину, и мы улетели с обрыва. Мне повезло, я отделался царапинами, ушибами и сотрясением мозга, ну и переломом пары ребер. А отец… машина упала на большое дерево, лобовое стекло разбилось и его проткнуло веткой. Его последние слова были о том, чтобы я попытался найти сенсея. Он даже успел отдать мне конверт и погладить по голове напоследок. А потом его глаза закрылись. Я выбрался на дорогу и буквально через пару минут раздался взрыв. Всё, что оставалось от машины, превратилось в головешки, вместе с отцом. Я стоял на обочине дороги на коленях и сквозь слезы смотрел, как догорает машина. Я не помню, сколько я там провел времени, пока рядом не остановилась машина, из которой вышли мужчина и женщина. Они забрали меня с собой, а единственное, что я мог им сказать - это то, что я ищу сенсея. Я отдал мужчине конверт, а когда он ознакомился с содержимым, то просто потрепал меня по голове и сказал, что это ничто иное, как судьба, потому что я нашел сенсея. Это было моё первое знакомство с Рицу и Нагисой. Так я и попал в Луны. Поначалу я удивлялся хорошему отношению к себе со стороны Рицу, ведь отец говорил, что сенсей терпеть не может Бойцов, а оказалось наоборот… он очень даже был привязан к Бойцам. Особенно к некоторым. Ты же наверняка знаешь, как Рицу-сенсей учил терпеть боль? Вот, он и меня так учил. – Янасе взглянул на Рицку, который неотрывно, вопрошающе смотрел на его голову. – Аа… нет, ушки забрал не он. Я их потерял в ночном клубе, с какой-то девчонкой, когда с некоторыми Бойцами ходили выпить. У меня на тот момент была жуткая депрессия, потому что мне было уже шестнадцать, а имя всё не проявлялось. Это была прямо-таки трагедия. Я так боялся, что я чистый, что меня смогут поставить к кому-то на замену, в то время, когда мне хотелось, чтобы у меня была природная, одноименная Жертва. Примерно в то же время я познакомился с Йоджи и Нацуо. Вот уж кто не давал мне хандрить. Они постоянно удивлялись, что я похож на… – Он внезапно остановился, не зная, стоит ли ему продолжать это говорить. – Не останавливайся, я сам прекрасно вижу, что вы похожи. По крайней мере, внешне-то уж точно. – Рицка и впрямь был спокоен, и Янасе тоже успокоился и продолжил: – Так вот, они говорили, что мы похожи и постоянно ставили вас в пример. Что вы вместе, хоть имя ещё не проявилось. Все знали, что ты loveless, а вот моё имя не знал никто. Хотя обычно же сенсей знает, у кого какое имя. Сколько бы я ни допытывался у него, он мне не говорил. Только один раз мне кое-что удалось услышать. Рицу разговаривал с Нагисой и Наной. Они говорили о том, что что-то готовится, но никто не знал, что именно и потому они сильно волновались. Также Рицу упомянул и меня, заявив, что не знает, что дальше делать с моим любопытством, ведь он и правда не знал моего истинного имени. Рицка, а знаешь, почему он не знал моего истинного имени? – Он повернулся к Рицке, а тот, в свою очередь, нахмурил брови: – Точно не знаю, но у меня есть только одно более-менее подходящее объяснение. Либо ты не имеешь ничего общего с Бойцами, либо ты должен был оказаться не в этой школе. – Бинго. Я должен был быть не в этой школе. Отец тогда вез меня в другое место. В школу, откуда были мои родители. Школа Красных Лилий, под руководство Цуёши Юджино-сенсея. Я слышал, что он неимоверно жесток и правда терпеть не может Бойцов. – Так получается… Рицу тебя просто-напросто украл у той школы? – Получается, что так. Но я ему благодарен, несмотря ни на что. Меня научили всему, что должен уметь Боец, конечно, я не такой гений как были Агацума и Акаме, но тоже кое-что могу. Внезапно мысли Рицки пронзила догадка: – Янасе, а ведь если ты должен был быть в той школе и носишь имя loveless, то я тоже принадлежу не Лунам? Янасе не ожидал такого вопроса, он даже не знал, что на это можно ответить: – Я не знаю. Я думаю, нет, раз здесь твоё имя знали сразу. – Он смотрел на задумавшегося Рицку, и чувствовал, что тот устал. – Может, ты отдохнешь, а продолжим мы потом? – С чего бы это вдруг? Я хочу знать, как и когда у тебя проявилось имя. Так что рассказывай. – Это прозвучало как приказ, и Янасе просто не мог отказаться, он не имел на это права. К тому же, когда Рицка ему приказал, по всему телу прошлась волна тепла, и ему сразу захотелось выполнять все приказы своей жертвы. – Ладно, ладно. Только, если ты устанешь, сразу скажи. – Не тяни кота за хвост, а то я быстрее устану от твоих порожних речей. – Похоже, что Янасе был мазохистом, потому что он получал удовольствие даже от передаваемого по нити связи неудовольствия своей Жертвы. Кёйчи выдохнул и продолжил, но уже не только без улыбок, но и без ухмылок: – Имя появилось неожиданно. Так больно мне было только тогда, когда умер отец. С другими бойцами мы сидели на занятии и слушали очередной теоретический бред о сражениях, как мне внезапно стало очень больно. Больно настолько, что я не смог даже на стуле держаться. Чувство было, что лопаются внутренние органы и ломаются кости. На горле и руках я чувствовал ограничители, а подреберье начало дико жечь. Как потом выяснилось, именно там у меня проявилось имя. Твоё имя. – Янасе задрал кофту и продемонстрировал Рицке имя, совершенно идентичное его собственному. – А ещё я думал, что не страшно умереть, когда тебя любят. Ведь я только потом понял, что мысль Жертвы “Я тебя люблю” была адресована совсем не мне. – Он замолчал. Но потом вновь продолжил.– Я полгода провалялся без сознания в отдельной палате. Когда я пришел в себя, то первый, кого я увидел, был Рицу. Он и сказал мне, что я не безымянный. Я никогда не видел его шокированным, а тут удалось на это посмотреть. Скажу тебе, это весьма забавное зрелище. Он мне глазами указал на соседнюю кровать, а когда я повернул голову, то увидел тебя. Ты был белый как полотно, чувство, что ещё немного - и твоя кожа будет просвечивать. Ещё через неделю я смог вставать, правда, не без помощи, а ещё через несколько дней я решил попробовать тебя лечить. Поначалу я был не уверен, что у меня получится тебе помочь выкарабкаться, но я очень старался. Только мне приходилось делать это по ночам, потому что Рицу говорил, что я ещё слишком слаб, чтобы делиться с тобой своей энергией, но мне было плевать, я хотел, чтобы ты поскорее очнулся, а днем с тобой постоянно кто-то был. Преимущественно Зеро, Нагиса, которая больше походила на заботливую мамочку, и друг Соби – Кио. Я не забуду его реакцию, когда он первый раз меня увидел. Вот что называется шок. Его из обморока выводили часа полтора. Но зато потом он вроде привык. К тебе он приходил чуть ли не каждый день и сидел с тобой не меньше трёх часов. Он с тобой разговаривал, а раз в три дня приносил фиалки. Он как-то позвал меня с собой… сходить на могилы к Соби и твоему брату с его Бойцом. – Янасе украдкой смотрел за реакцией Рицки, но на его лице не отражалось ровным счетом ничего. Он слушал внимательно и сосредоточенно, в глазах легкий намек на любопытство, и ничего больше. Складывалось впечатление, что этому он научился у Соби. – Ри-тян! – Уже знакомый голос вырвал Янасе из размышлений, он повернулся и увидел улыбающегося Кио с неизменным букетиком фиалок для Рицки, и с маячившими за его спиной Нулями. Он повернулся к Рицке и увидел, что тот улыбается в ответ. Это был первый раз,когда Боец увидел улыбку своей Жертвы. Грустную, но легкую и искреннюю. – Ну, я пойду, пожалуй.– Рицка кивнул ему, и он пошел к выходу, по пути поздоровавшись с Кио. Уже закрывая дверь, Янасе, грустно улыбаясь, смотрел на улыбающегося Рицку и думал: “Вот бы он и мне так улыбнулся, хоть раз… даже если я не смогу это увидеть, только бы знать, что он мне так улыбнется”.