Возможна ли жизнь после?

– Янасе, ну каким же непроходимым идиотом надо быть, чтобы сказать такое Рицке?! – За хаотичными перемещениями Нагисы следили три пары глаз. Две пары глаз какие-то ехидные, но внимательные. Зеро всегда с интересом наблюдали за своей “матерью”. И ещё один взгляд, раздраженный, почти отсутствующий, холодный, но на дне глаз заметно плещущееся волнение. Рицу неизменен. Он всегда остается собой. Кёйчи же внимательно изучал рисунок на ковре. – Нагиса-сенсей, он бы всё равно рано или поздно всё узнал, так какая разница… – Есть разница, Янасе, есть! – Нагиса остановилась напротив него и продолжила. – Ты понимаешь, что такое потерять всех близких людей в один день? Он сам чуть не умер. Сейчас кое-как восстановился физически и начал адекватно реагировать на окружающих, а тут заявляешься ты, почти копия Агацумы, и выдаешь ему такое! Ты хоть понимаешь, каково ему? Бедный мальчик и так столько пережил, а ты… Йоджи, почему ты его не остановил? – Потому что проще остановить движущийся поезд, чем Кёйчи. Тем более, что Рицка сам его несколько остановил. Янасе хмыкнул и автоматически потер шею, на которой ещё были видны следы, словно от ошейника. В тот момент ему было очень больно, но он об этом никому не скажет. – Янасе, какая у Рицки была реакция, когда он увидел тебя? Кёйчи молчал, а нули вздрогнули от воспоминания. Сенсеи ждали ответа, а Янасе с ним не торопился и за него сказал Йоджи: – У Рицки был шок, когда он его увидел. А потом ярость. Но он неплохо держался. Наверное, сказался этот самый шок. – Неудивительно, что он так держался... после всего, что с ним случилось, ему больше ничего не страшно. – Не скажи, Нацуо, знать, что твой любимый умер и видеть перед собой его копию, это чересчур даже для него. Я, например, не знаю, как бы повел себя в такой ситуации. – Эй, Йоджи, я живой и умирать не собираюсь, да и двойника у меня нет. – Нацуо заметно заволновался и схватил свою жертву за руку. Потом внимательно посмотрел на Янасе и, не удержавшись, спросил. – Кёйчи, а ведь ты соврал, да? Кёйчи поднял на зеро непонимающий взгляд: – О чем ты? – Тебе было больно. И, причем, очень больно. Бойцы вперились друг в друга тяжелыми взглядами, остальные же смотрели на них в крайнем недоумении. Первым не выдержал Янасе и отвел взгляд. – С чего ты это взял? И ни капли мне не было больно. Это прозвучало настолько неуверенно, что Рицу-сенсей моментально ухватился за эту новость и поспешил развить тему. – Нацуо-кун, а почему ты спросил его об этом? Нацуо замялся и, вздохнув, ответил: – Как только Рицка применил к Янасе свою силу жертвы, я почувствовал боль. После этих слов Нагиса впала в ступор. – То есть как это, боль?! Вы же Зеро и не чувствуете боли! – Ну, так я и не физическую боль почувствовал, а моральную. Я думал, что мои мозги лопнут от такого воздействия. И, мне кажется, что у Йоджи было то же самое. – Жертва зеро в ответ только кивнула. – Так вот, если нам было так нехорошо, то я даже боюсь представить, что чувствовал Кёйчи. С пары нулей Рицу перевел требовательный взгляд на Янасе: – Янасе-кун? Он не хотел говорить, что ему было настолько больно, не хотел показаться слабаком в глазах сенсея и Зеро. Ведь его учили терпеть боль. Так больно… нет, даже ещё больнее, ему было только один раз за всё время. – Янасе-кун, ты уже выдержал эту боль, так что расскажи, что это было. – Да ничего особенного. Просто было чувство, что горло сковали металлическим ошейником, в руки, ноги и голову вонзали сотни игл, а внутренние органы готовы были разорваться. Ну вот, что-то примерно такое. – Довольно-таки странно… ладно, я ещё понимаю, что Рицка смог так воздействовать на тебя, хоть ещё слабоват, но чтобы потрепать пару Зеро… не только Бойца, но и Жертву… да ещё и не в системе… это очень странно. – Рицу и Нагиса думали о том, что услышали, Нули хотели побыстрее смыться оттуда, а Янасе… Янасе хотел увидеть Рицку. И ему было неважно, что тот может опять использовать силу. Боец сильный, он выдержит. – Вы, трое, сейчас идите в больничное крыло, пусть вас осмотрят. Нам не нужны проблемы с вашим здоровьем. А потом можете быть свободны. Нагиса, а мы с тобой попробуем разобраться, в чем дело. С кровати Рицка переместился к окну и смотрел на сад. Он вновь пытался отключиться от мучающих его мыслей, только вот как-то слабовато получалось. Он смотрел на сгущающиеся сумерки, и резко повернувшись от окна, начал одеваться. – Простите, Рицу-сенсей, я ждал, сколько мог, пока вы вспомните о своём обещании. Раз вы не пошли со мной, я схожу сам, благо, что вы сказали, где это находится. Надев толстовку, он накинул на голову капюшон и торопливо вышел из комнаты. Закрыв дверь, по коридору он направился к выходу из школы, надеясь, что никого не встретит по дороге. Ему повезло - он никого не встретил, только вот всё окружающее действовало на него угнетающе. Глядя на школу, внутри и снаружи, он живо вспоминал всё, что было. И хорошее, и плохое. Рицка поспешно покинул здание и направился к воротам. Ему снова повезло - он сразу поймал такси, назвал место, куда ехать и через пару часов уже был там. Расплатившись, он вышел из машины, огляделся и направился прямо по аллее. Уже было довольно темно, но Рицке было не страшно, он не обращал внимания на окружающие его шорохи, на пение птиц, не обращал внимания на слабость и усталость, на то, что если он не присядет, то скоро просто упадет. Дойдя до конца аллеи, он повернул направо, прошел ещё несколько метров, и ещё раз повернул направо. Немного пройдя вперед, он остановился. – Привет, вот я и пришел. – Он смотрел на три памятника, расположенных рядом, на которых были выбиты три имени. Сеймей Аояги, Нисей Акаме, Соби Агацума. Рицка подумал, что сбоку как раз хватало места для ещё одного памятника, и он бы очень гармонично туда вписался, но, видимо, у судьбы на него другие планы, раз он может только стоять, смотреть и говорить. Монолог, на который никто из них ему никогда не ответит, разве что на том свете. – Простите, что я так долго не приходил. Я хотел раньше, но не мог. – Не имея более возможности стоять на ногах, Рицка сел на дорожку, подтянув колени к подбородку и обхватив их руками. – Вот я и пришел в себя.Только не понимаю зачем. Соби, я помню, как ты сказал, чтобы я жил ради вас, только я не понимаю… зачем мне жизнь без вас? Это же даже жизнью не назвать, так, фактическое существование. Обо мне заботятся, меня жалеют, меня берегут, но мне это как-то… в общем, я не знаю, нужно ли мне это? Я вас очень сильно люблю. Мне так вас не хватает, что хочется выть от боли в душе. Я помню ваши улыбки… но ещё я помню вашу смерть. Я помню всё до мельчайших подробностей. Я так хочу вернуться в тот день и последовать твоему совету, Нисей, рвануть сразу в Луны и уж там пусть бы разбирались. Вы погибли из-за моих чертовых амбиций и излишней самоуверенности! Я виноват в вашей смерти! Я не достоин жить на этом свете, просто не достоин! – Рицка замолчал, чувствуя, как его щеки обжигают слёзы. Он раскачивался из стороны в сторону и тяжело дышал, словно после трёхкилометрового кросса. Он подумал и всё-таки сказал. – Соби, кажется, объявился мой природный боец, только я не удивлюсь, если ты знал, что он где-то рядом. Вы с ним похожи как две капли воды, представляешь? Но только внешне! У вас совершенно разные характеры. Он просто невыносим… я так думаю… хоть я и говорил с ним не больше пяти минут… Но Йоджи и Нацуо с ним вроде неплохо общаются, может, он не такой плохой, как я подумал при первой встрече? Хотя, мне всё равно, какой он. Я хочу отказаться от имени. Хочу быть простым парнем. Вернуться в колледж, ездить куда-нибудь на природу. Сообразить себе какое-нибудь хобби… может, даже рисование. Потому что я хочу нарисовать вас троих. Такими, какими помню. Весёлыми, дурачащимися, влюбленными… Рицка совсем не заметил, как стемнело. В голове возникла мысль, что обратно он не хочет, по крайней мере, сегодня, но надо где-то устроиться, а то спать прямо там - не очень хорошая мысль. Холодно, да ещё и за бездомного могут принять. Он попытался встать, но не совсем рассчитал свои силы. В глазах потемнело, и он начал терять сознание, чувствуя, как чьи-то сильные руки его поймали, не давая встретиться с каменной дорожкой. Рицка открыл глаза и первое, что он увидел, это белый потолок. А первое, что он почувствовал, это запах лекарств, и головную боль. Первая мысль, которая его посетила, оказалась верной, потому что, несколько оглядевшись, он удостоверился, что находится в больничном крыле Лун. Только он собирался подумать о том, кто мог его туда транспортировать, как на кресле, стоящем рядом с кроватью, появилась заспанная физиономия Янасе. – Ты. – Рицка даже не спрашивал, просто утвердился в том, что был прав. – Я. – Янасе смотрел на него с ухмылкой, пытаясь ею замаскировать какую-то грусть, которая плескалась на дне его глаз. Всё-таки ему было странно смотреть на Кёйчи. У него было чувство, что это Соби, перекрасивший волосы, и с линзами другого цвета. – Это ты меня сюда притащил? Ах, да, и как ты меня нашел-то? – Рицка не знал, зачем это спрашивает, ведь и так было ясно. – Угу. Ты просто так стремительно начал терять сознание, что мне ничего не оставалось. Я подумал, что тебе нужна помощь врачей и оказался прав. Ты в себя не приходил два дня. Нагиса здесь прямо хотела палатку разбить. А нашел тебя я просто. Я видел, как ты шел за ворота и отправился следом за тобой. – Янасе хохотнул, чтобы скрыть своё волнение. – Ну и зачем это тебе? Ты же понимаешь, что ты мне не нужен, Янасе. Кёйчи прямо-таки вспыхнул: – Боец всегда должен находиться рядом с Жертвой. И не важно, хочет Жертва этого или нет. Ты даже представить не мог, как я был счастлив, что у меня проявилось имя! Это значило, что я чей-то, что я не чистый на замену, а настоящий Боец для настоящей Жертвы! – Кстати, об имени… Расскажи мне, как и когда оно у тебя проявилось. Усмешку с лица бойца смыло сразу, уступив место страху и боли. Воспоминания нахлынули на него как цунами. – Ну, раз уж моя Жертва хочет это знать, я расскажу. Но сначала ты должен поесть. От боли я тебя излечить могу, а вот от истощения как-то не обучен. Он принес поднос с обедом, и пока Рицка впихивал в себя хоть что-то съестное, Янасе думал - с чего бы лучше начать повествование…