Возможна ли жизнь после?

Машина на огромной скорости, истошно сигналя и распугивая праздно шатающихся учеников, въехала на территорию Семи Лун. Остановив автомобиль прямо напротив дверей школы, парни торопились доставить пару Зеро в больничный корпус. Рицу выронил папку, чтобы успеть подхватить падающую Нагису, которая в окно его кабинета увидела, как Янасе и Мизуки осторожно извлекали из машины её “детей” - Йоджи и Нацуо. А то, в каком состоянии они были, ввергло её в состояние дикого шока и отправило в обморок. Осторожно уложив Нагису на диван, Рицу поторопился вниз. – Что произошло?! – Рицу спросил, хоть и не ждал, что ему тотчас же ответят. Он с ужасом смотрел на изрядно потрепанных Нулей и не верил своим глазам. – Нужно две палаты… – Одну. Одну палату, Рицу-сенсей, – Минами перевел взгляд на уверенно говорящего Рицку и кивнул.– А ещё к ним надо срочно Нагису-сенсей. – Тогда я пойду и приведу её в чувство, – заметив некоторое непонимание во взглядах Бойцов, Рицу пояснил: – Она видела в окно ваш триумфальный приезд. Осторожно, но очень быстро Янасе и Мизуки на своих руках транспортировали пару Зеро в больничный корпус; Рицка и Юкихито, обеспокоенные, с хмурыми лицами, торопливо шли за Бойцами. За то время, пока те их несли, Рицу-сенсей успел по телефону дать указания и пошел приводить в себя Нагису. Врачи корпуса только нормально пришли в себя от ранений Бесстрашных, а здесь было ещё страшнее. Даже после самых жутких боев в системе, пары не были такими… состояние пары Зеро даже не могло нормально описываться. Обычно в таких случаях говорят, что состояние стабильно тяжелое, но сейчас… можно было сказать только одно, что и сказал врач: – Вы очень вовремя их привезли, но счет времени всё равно… идет на минуты. У Нацуо Саган большая кровопотеря, а Йоджи Саган… ему вкололи что-то, мы ещё не можем понять что, но ему с каждой минутой всё хуже… мы сделаем всё возможное. Нелюбимых и Безмолвных не пустили дальше дверей операционного блока, и им пришлось ждать снаружи. Через несколько минут мимо них промчалась растрепанная и босая Нагиса. Лицо её было искажено страшной гримасой. Она рванула на себя дверь и влетела в операционную. Юкихито прижался к Мизуки и прошептал: – Никогда не думал, что увижу Нагису такой… такое чувство, что её подменили. За последний год сделать столько хорошего - на неё не похоже. – Он замолчал и с каким-то ужасом посмотрел на Рицку, который, закрыв глаза руками, беззвучно рыдал и просто скатывался по стене. Кёйчи едва успел его поддержать, чтобы Агнец совсем не упал. – Рицка, что такое?.. – Это всё из-за меня… если бы я в тот день сдох, прямо там, на той же дороге, мои друзья сейчас бы так не страдали… – Рицка размазывал слёзы по лицу, крепко вцепившись в плечо Бойца. – Рицка… – единственное, что в этой ситуации мог Янасе - это пытаться успокоить свою Жертву. Но это было сложно, потому что и его эмоциональное состояние оставляло желать лучшего. Волнение за друзей и за любимого давало о себе знать. Но он всё равно оставался рядом со своим Рицкой. – Аояги-кун, ты не прав, – Рицу-сенсей всегда и всех поражал своим умением появиться в самый неожиданный момент. Причем исхитряясь наводить страх на всех, кто был в округе. Но, так же как и Нагиса, в последнее время он стал довольно-таки мягким (если сравнивать с тем, что было ранее). Он смотрел на Loveless и понимал, что Рицку уже вряд ли кто-то остановит. Этот парень будет мстить. – Они бы тебе не позволили умереть там. Да и сейчас не позволят. Ты нужен им живой. Сломленный, разбитый, убитый морально и духовно, но живой физически. Юджино хочет сделать из тебя машину. – Машину? Вы о чем, Рицу-сенсей? – Янасе не мог ничего толком понять, он только переводил глаза с Рицу-сенсея на притихшего Рицку и обратно. – Машину для убийств, Кёйчи, – Loveless посмотрел на своего Бойца так, что у того отпала охота что-либо ещё спрашивать. В коридоре воцарилось молчание на ближайшие несколько часов. За это время только один раз Бойцы отлучались за кофе. Рицка не мог себе позволить куда-либо уйти. Не столько потому, что он чувствовал себя обязанным этим неугомонным парням с задорными улыбками, вечными подколами и чуть ли не искрящимися глазами, а потому что он не мог оставить членов СВОЕЙ СЕМЬИ в одиночку справляться с таким кошмаром. Он долго не мог избавиться от страшных картинок того дня, они так и мелькали перед глазами, а если он закрывал глаза, то становилось ещё хуже – эти картинки не исчезали вовсе. А теперь он не сможет избавиться от других изображений… Йоджи, опутанный цепями, на грязной стене, с поникшей головой, бледный почти до синевы, с какими-то кровоподтеками по всему телу, тихо стонущий и погибающий от боли своего Бойца… и Нацуо… изрезанный, словно, он не человек, а какая-то падаль… эта кровь, засохшая, а кое-где и сочащаяся из ран… почти без дыхания, но ещё живой… живой… Рицка ударил кулаком в стену так, что разодрал на руке кожу. Стоявший рядом Янасе мгновенно схватил его за руку, но Рицка её выдернул из его рук. Voiceless смотрели с какой-то горечью, но даже в их взглядах не было безразличия. А Минами Рицу смотрел на всё это со странным любопытством и удовольствием, которое в тот момент казалось совершенно диким чувством: – Аояги-кун, в таком состоянии ты не сможешь ничего сделать. Ни отомстить, как полагается, ни даже провести более-менее нормальный бой. – Он вздохнул, наклонив голову, чтобы не видеть удивленных и злых глаз Нелюбимого. – Гнев не лучший советник и помощник. Чем больше ты будешь поддаваться этому чувству, тем быстрее они тебя сломают. Что ты тогда говорил Хигаши? Месть - это блюдо, которое подают холодным. А у меня сейчас складывается впечатление, что твоя месть горит в огне. Юджино это только на руку. Пойми это. Кстати, лучший помощник и советник в данном случае - это твой Боец. Но то, как ты себя с ним ведешь, оставляет желать лучшего. Нет чтобы укреплять связь, так ты сам, того не осознавая, разрушаешь её. Вот сейчас ты его оттолкнул - вместо того, чтобы принять его помощь и тепло. Ты же знаешь, что Жертва для Бойца это всё. Это дыхание, сердцебиение… у вас сейчас всё на двоих, а ты поступаешь эгоистично по отношению к нему. Я понимаю, что сейчас у тебя в голове только одна забота, чтобы с твоими друзьями было всё в порядке, но в их отношении ты пока бессилен. Ты уже сделал всё, что мог, чтобы их вытащить из того болота, в которое они угодили. Не перебивай, – Рицу вскинул голову и посмотрел на Рицку, который явно собирался его перебить. – Я знаю всё, что ты мне хочешь сказать, что это всё из-за тебя. В таком случае я так же могу сказать, что и из-за меня тоже. Ведь изначально война была между мной и Юджино, а только потом семья Аояги добавила ещё больше огня… Дверь операционной открылась и появилась Нагиса, следом за ней вышел врач. Рицка сразу же кинулся к ним с вопросами: – Нагиса-сенсей! Как они?! Нагиса посмотрела на Нелюбимого каким-то мутным взглядом: – Живы. Надеюсь, что они оклемаются. Полностью. – А что не так? – Рицка боялся каких-либо страшных прогнозов, а потому снова вцепился в руку своего Бойца мертвой хваткой. – Нацуо… его ноги… есть вероятность того, что он не сможет ходить. – Рицу подошел к ней, взял за плечи и повел по коридору, дальше от операционного блока. Нагиса обернулась и сказала: – Идите, отдохните, у вас тоже был тяжелый день. Вас всё равно к ним сегодня не пустят. А завтра… Рицка-кун, Кёйчи-кун, их переведут в палату… вы не могли бы завтра побыть с ними? – она смотрела потухшим, но в то же время умоляющим взглядом. Не дожидаясь ответа, но будучи уверенной в том, что он будет положительным, Нагиса повернулась и, всё так же поддерживаемая Рицу, пошла по коридору. – Рицка! – парень мотнул головой, сообразив, что Боец зовет его далеко не первый раз. – Что? – Пойдем, тебе надо поспать. – Рицка посмотрел на дверь операционной: – А может быть, побудем здесь? – Рицка, нет. Тебе нужно набраться сил, – он взял Жертву за руку, переплел свои и его пальцы и повернулся к Юки и Мизуки: – Парни, вы идете? Жертва Безмолвных кивнула и, потянув за рукав Бойца, двинулась за Loveless. – Казури, Танаши, спасибо вам, – Рицка почему-то не мог смотреть им в глаза, но был очень благодарен. Вдвоем с Кёйчи они бы так быстро не управились, и неизвестно, чем бы всё это закончилось. – Это не то, за что надо благодарить, Рицка, – Нелюбимый всё-таки посмотрел на Юкихито и увидел, что тот ему улыбается. Да и у Мизуки взгляд потеплел. Безмолвные… по сути, они же неплохие ребята. Жаль только, что их знакомство сложилось таким… ну, не совсем приятственным. Пройдя ещё немного, они, махнув рукой, свернули в боковой коридор, сразу отправившись в свою комнату, а Кёйчи потянул Рицку в сад. Тепло его руки успокаивало Жертву. Ему становилось легче от ощущения, что он кому-то ещё нужен. Забравшись на беседку, Янасе протянул Агнцу руку и затянул его туда же. – Устраивайся. – Зачем мы здесь? Не лучше ли будет пойти… – Отсюда здорово смотреть на звёзды. Знаешь, в Токио ты такого звездного неба не увидишь… всю красоту ночного неба скрывают фонари и неоновые вывески. А здесь… я хотел показать тебе это место. Рицка посмотрел на своего Бойца и увидел на его лице легкую улыбку, а в глазах цвета сочной зелени… звездное небо. Он никогда не думал, что Кёйчи настолько красив. Не потому, что похож на Соби, а потому, что это он сам такой, по своей природе. Рицка лег на спину рядом с Янасе, открыл глаза и тут же восхищенно охнул. – Я знал, что тебе понравится. – Это… Кёйчи, это невероятно. – Угу. А ещё помогает расслабиться и немного отвлечься от какой-нибудь гадости. Боец замолчал и изредка поглядывал на свою Жертву. А Рицка продолжал любоваться звездами. Последний раз он смотрел на звезды вместе с Соби. По лицу парня скатилась слеза и он, сам не ожидая от себя такого, попросил: – Кёйчи… поцелуй меня… пожалуйста… Изумлению Бойца не было предела, но он не заставил Жертву долго ждать или просить дважды. Он навис над Рицкой, упираясь локтем в крышу беседки, а второй рукой поглаживая его лицо. Затем он осторожно, почти невесомо прижался к губам Рицки. Он думал о том, что его губы мягкие и сладкие, словно вишня… их вкус пьянил его и отправлял к вершине блаженства. Он оторвался от столь желанных губ и посмотрел на Жертву: – Рицка… В ответ парень обхватил руками голову Бойца и прижался к его губам, вовлекая его в страстный поцелуй. Его язык вовсю хозяйничал во рту у Янасе, но тот, простонав от накрывшего его удовольствия, быстро перехватил инициативу, превращая страстное танго языков в трепетный, нежный, медленный вальс. Этот поцелуй был настолько горячий, что доводил обоих, и Жертву, и Бойца, до исступления. Они оторвались друг от друга только, когда перестало хватать воздуха. – Кёйчи, у тебя в глазах отражаются звёзды. – Невозможно. – Почему? – Я спиной к ним… в моих глазах можешь отражаться только ты, Рицка. Ты та самая яркая моя звезда. Рицка обнял Бойца и прошептал: – Кёйчи, пойдем в комнату. Янасе казалось, что его сердце на мгновение остановилось, а потом забилось с бешеной скоростью. Он спрыгнул с беседки и принял в свои объятия Рицку, который прыгнул следом за своим Стражем. Не размыкая рук, на приличной скорости, они шли в свою комнату. “Что же я делаю, черт подери? Я самый настоящий предатель… но… мне это очень надо… прости, Соби…”.