Возможна ли жизнь после?

Влетев в комнату, они остановились друг напротив друга. Глаза в глаза, ладонь к ладони… но ни один из них не делал первый шаг. Янасе боялся, что неправильно понял Рицку и какими-то стремительными действиями может нарушить то доверие, которое у них появилось. А Рицка… Рицка всё ещё просто боялся. Он боялся своего желания, потому что не мог понять, откуда оно у него появилось. Желание того, чтобы Боец обладал им в полной мере, желание быть маленьким беззащитным котенком в его руках… желание…. Он всё ещё думал, что предает Соби, и от этого ему было очень больно. Но он уже не мог остановиться. Рицка “нажал” на последний рычаг, позвав своего Бойца: – Кёйчи… Тот стоял и как завороженный смотрел на луну, отражающуюся в глазах Жертвы. В её свете Рицка выглядел как фарфоровая кукла. Его кожа была словно прозрачной; казалось, дотронься - и он рассыплется на множество лепестков сакуры или превратится в небольшой снежный вихрь, состоящий из миллионов аккуратных снежинок. Но его имя, так нежно и моляще произнесенное этими желанными губами, стало для Янасе последней каплей. Он вплотную придвинулся к Рицке, заставив того прижаться спиной к двери и рукой провел по его щеке. В глазах Кёйчи Рицка мог увидеть море обожания и безграничную любовь, которую он готов отдать просто так, не требуя ничего взамен, хотя и хотелось, чтобы это чувство было взаимным. Легкими, невесомыми поцелуями он изучал лицо Рицки. Щёки, лоб, нос, глаза и, наконец, губы… ничего не осталось без внимания его мягких губ. Издав какой-то полувсхлип, полустон, Рицка обвил руками шею Бойца и прижался к нему, дрожа всем телом. Янасе даже не мечтал, что эта дрожь - от возбуждения… он понимал, что эта дрожь - от страха, от чувства какой-то неправильности… от того же самого чувства предательства. С каждым поцелуем, с каждым нежным касанием Рицка всё больше понимал, какой вкус у предательства, ведь он предавал свои чувства… а Кёйчи пробовал на вкус горькую любовь, но уже, даже при особом желании, даже, если Рицка прикажет ему остановиться… он не сможет… не теперь. Пусть они будут об этом жалеть, но только не останавливаться сейчас. Ведь сейчас они больше всего нуждаются в любви друг друга. Странной, болезненной, неправильной, колючей, но такой особенной любви. Не размыкая объятий и трепетного поцелуя, Кёйчи потянул Агнца к постели, готовясь пресечь все сопротивления… но их не последовало. Рицка без возражений, совершенно безропотно двигался за своим Бойцом. В тот момент он ему всецело доверял. Он знал, что эти руки его не отпустят. Знал, что эти губы будут шептать о самых искренних чувствах ему одному. Знал, что человек, который дарит такое восхитительное тепло, у которого так неистово бьется сердце даже от малейшей близости, не предаст. Неторопливо, осторожно прикасаясь к Рицке, словно он ваза из тончайшего дорогого стекла, Янасе снял с него рубашку и футболку. Судорожно вздохнув, провел руками по нежной коже и притянул его к себе, более не имея возможности сдерживаться, глядя на приоткрытые губы Рицки. Почувствовав, как руки Жертвы скользнули под его пуловер, Кёйчи задержал дыхание, боясь спугнуть это ощущение. Он чувствовал горячее дыхание Агнца на своей шее и просто задыхался от блаженства, а когда Рицка поцеловал его куда-то около уха и нежно прошептал: – Кёйчи, не останавливайся… пожалуйста… – Всему, рано или поздно, приходит конец, вот и последнему терпению Стража тоже пришел. Он опрокинул парня на кровать, оглаживая его ребра и целуя его ключицы. Быстро и легко избавив себя и Рицку от оставшейся и теперь уже совершенно ненужной одежды, Янасе провел языком дорожку от губ до низа живота любимого, в награду получив тихий стон. Они неторопливо ласкали друг друга, наслаждаясь теплом тел, вырывая сладкие стоны. Кёйчи никогда не думал, что с кем-то будет настолько нежен. Тщательно подготовив Рицку, он осторожно, стараясь не причинить боли, вошел в него. Рицка вскрикнул, и Боец остановился, давая ему привыкнуть к новым ощущениям внутри себя. Он поглаживал его лицо, сцеловывал слезинки, которые скапливались в уголках глаз Жертвы и нежно шептал ему на ушко что-то нежное и успокаивающее. Рицка обхватил Стража за плечи и потихоньку, первым начал движение. Всё остальное, что произошло той ночью, было начисто лишено романтизма. Они не сказали друг другу и пяти слов, но то, что с такой силой тянуло их друг к другу, было им понятно без слов. Они были одни во всем мире. Какие-то нелепые страхи и сомнения отступили, они испытывали друг к другу странную нежность, странную потому, что они не знали, насколько в ней нуждаются. Яркое солнце, приятный ветерок, который невесомо касался кожи…. Спокойное дыхание и размеренное сердцебиение говорили о том, что их владельца ничего не беспокоит, по крайней мере, в данный момент. Рицка открыл глаза и обнаружил, что его голова мирно покоится на груди Кёйчи, а сам он находится в его же крепких объятиях. Вспомнив всё, что было ночью, Рицка мгновенно покраснел и попытался осторожно выпутаться из кольца рук своего бойца, но добился только того, что Кёйчи ещё крепче прижал его к себе, во сне шепча: – Рицка… котенок мой… “Кёйчи, нам надо к Йо и Нацу…” – Сначала Рицка хотел посильнее дернуть за нить, чтобы Боец уж точно проснулся, но в последний момент передумал и едва коснулся её. Кожей почувствовав, как Янасе улыбается, зарываясь носом в пушистые темные волосы, Рицка покраснел ещё больше. Поняв, что Боец уже проснулся, легко увернувшись от поцелуя, Нелюбимый перекатился через Кёйчи и, подхватив одежду, скрылся в ванной. – Риц… и что это сейчас было? – Янасе по-турецки сел на кровати и почесал затылок. Списав такое поведение Жертвы на дикое смущение после такой нежной ночи, Кёйчи успокоился и улыбнулся, вспоминая, как трепетно Рицка реагировал на все его действия. Забежав в ванную, Рицка прижался спиной к двери, пытаясь перевести дух. “Черт… черт, черт, черт… и что мне теперь делать? Как смотреть ему в глаза?! О, блин, и зачем я только это сделал… ох, ещё и задница болит…”. Стеная и охая, Рицка быстро скользнул под душ, так же быстро оделся и, стараясь не шуметь, по-партизански выскочил из ванной и попытался рвануть из комнаты, продолжая отчаянно краснеть. Он хотел уйти незамеченным, но как только взялся за ручку входной двери, был замечен бдительным Бойцом: – Рицка, ты уже всё? – пока Янасе медленно подходил к Рицке, тот стремительно открыл дверь и выскочил из комнаты: – Я к Йоджи и Нацуо! – выкрикнув это, он захлопнул дверь, чуть не попав по носу Стражу. Кёйчи смотрел на закрывшуюся дверь и силился понять, что не так он сделал. В итоге, ничего дельного не придумав, он треснул по двери со всей силы, чуть не сделав в ней дыру, отправился в ванную, недовольно ворча под нос: – Да что это за бред такой? Ночью он вел себя совсем по-другому… До больничного корпуса Рицка добрался в рекордные сроки. Бегом он пытался искоренить в своей голове мысли, которые сейчас ему больше всего не давали покоя и чрезвычайно мешали. Ему повезло - он сразу наткнулся на вчерашнего врача. – Нофу-сенсей! – доктор обернулся на голос. – Ааа… ты друг Йоджи и Нацуо Саган. Аояги Рицка-кун, да? Рицка кивнул и сразу же спросил: – Сенсей, как они? – За счет того, что организмы у них молодые, и энергии вполне хватает для восстановления, им несколько лучше. Мы смогли перевести их из реанимации в обычную палату. Вот где-то буквально минут тридцать назад… – Сенсей, можно к ним? – глядя на молящий взгляд парня, сенсей не смог отказать и махнул рукой в сторону палаты. Глубоко вздохнув, Рицка потянул дверь на себя и вошел в палату. В нос сразу ударили едкие запахи лекарств. Нелюбимый посмотрел на две койки, которые стояли близко друг к другу. На одной лежал Йоджи, на второй Нацуо. Оба невероятно бледные, такие беззащитные. Рицка встал между кроватей и осторожно накрыл руки Нулей своими руками. Он даже вздрогнул от того, какими холодными были их пальцы. Собственное тело внезапно показалось ему очень тяжелым, стоять было трудно, потому что ноги подкашивались, и он встал на колени. – Йо… Нацу… простите меня… пожалуйста… держитесь, я вас прошу. Наверное, я эгоист, но… я не смогу без вас, вы должны выкарабкаться… должны, друг для друга… я буду всегда поблизости, пока вам не станет лучше, хорошо? – В таком состоянии его и нашел Боец. – Рицка, – он не стал поворачиваться на голос Янасе. Мысленно выругавшись, Кёйчи поинтересовался: – Как они? Выглядят уж точно лучше… – И состояние тоже вроде стабильное. – Они сильные и обязательно выкарабкаются, ты же это и сам прекрасно знаешь. – Рицка молча кивнул. Кёйчи не мог долго молчать и спросил: – Рицка, что с тобой, а? Ты сам не свой с тех пор, как проснулся. Я сделал что-то не то? Нелюбимый подбирал слова, а потому с ответом на вопрос замешкался, но в итоге выдавил из себя: – Кёйчи, а давай мы об этом поговорим как-нибудь потом. Сейчас не самое подходящее время, да и место. Боец хотел было возразить, но скрип открывающейся двери не позволил. В палату почти бесшумно внедрился Минами Рицу-сенсей. – Как я и думал, вы уже здесь, – он посмотрел на Loveless и покачал головой. – Вы хоть спали, великомученики? Не дождавшись вразумительного и членораздельного ответа ни от Жертвы, ни от Бойца, посмотрев на них, Рицу сделал свои выводы, хитро улыбнулся и сел в кресло у двери. Через пару минут молчания, тишину нарушили два слова из уст сенсея: – Юмэйнару Эйдзоку. – А? Кто это? – Рицка с недоумением посмотрел на сенсея, а Янасе насторожился. Он не впервые слышал это имя. – Кто? Боец пары Senseless. Очень сильный, властный, не терпящий поражений. Обладающий рядом очень пугающих способностей, даже более пугающих, чем твои способности, Рицка… наверное, единственный Боец, который смог полностью подчинить свою Жертву, сделав так, что в его присутствии Жертва боится не только слово сказать, но и дышать… в общем, действительно Безумный… – Рицу-сенсей, а зачем вы о нем рассказываете? – Рицка не мог понять, зачем сенсей рассказывает об этом странном Бойце, но точно знал, что просто так Минами Рицу не будет говорить о подобном. – Зачем? Хм… хороший вопрос. Я думал, что вам будет интересно, – увидев хмурый взгляд Янасе и настороженный Рицки, он всё-таки решил пояснить. – Вчера я успел перед сном поговорить с Мизуки-куном. И он мне рассказал, как выглядел тот человек, который увез пару Зеро. Я понимаю, что с такого расстояния особенных мелочей не заметить, но и того описания, которое он мне дал, хватило, чтобы понять, с кем мы имеем дело. Рицка молча поднялся с коленей и подошел к Минами. – Сенсей, вы знаете, где его можно найти? – в глазах огонь, ярость, бешенство, граничащее с желанием убить. Жажда крови, которую вряд ли можно чем-то подавить. – Аояги-кун, этого не знает никто. И никто никогда не знал, откуда он может появиться. Только его Жертва знает, как его найти, но даже на зов Жертвы он может не прийти. – Да кто ж его Жертва, что даже не может совладать с Бойцом?! – Рицу было понятно негодование Нелюбимого и, вздохнув, он сказал: – Юджино Цуёши. – А он причем? – Он Жертва Безумных. – Сенсей добивался несколько не такого результата. Его не совсем вдохновляло, что Рицка застыл подобно монументу. – Значит, найти их по-любому можно в их Школе. А если убить Жертву, то Боец умрет автоматически… – в голове Рицки было столько мыслей, что он сам их пугался. – …ка-кун! Рицка-кун! – он оторвался от бессмысленного созерцания стены над головой сенсея, и обратил на того внимание. – Вы ничего не будете предпринимать, пока не будете готовы сразиться с ними в системе. – Я готов прямо сейча… – Не готов. – Сенсей! – в голосе парня было столько эмоций, что его состояние почувствовал не только Кёйчи, но и Рицу-сенсей. Он только вздохнул и, положив руку на плечо Рицки, заговорил: – Ты не понимаешь, Loveless, их нельзя просто так победить. Если убить Юджино, Юмэйнару останется жив. Он давно научился отделяться от своей жертвы без последствий для себя. А когда они вместе в системе… это не то, что хотелось бы видеть и чувствовать… – Почему вы так говорите? Вы же одна из сильнейших Жертв! – в глазах Рицки скапливались слезы от боли непонимания. – Был. Я был сильнейшей Жертвой. – Он замолчал и не сразу продолжил: – В бою с Безумными я лишился Бойца и чуть не умер сам. Пара Нелюбимых потрясенно замерла и затихла. В палате были слышны только писки с аппаратуры. – Но… как это произошло, Рицу-сенсей?