ИИ

      Кевин O'Брайен официально занял пост капитана в 2646 году. Автопилот обратил внимание, что юноша был несколько полноват для своего возраста. Он и Брайса редко видел на ногах, а O'Брайен похоже совсем не вставал с кресла.       Робот посмотрел на палубу. Все пассажиры были в аэро-креслах, ни одного человека пешком. Автопилот принял это за оптическую иллюзию, но конечности у людей действительно стали значительно меньшей длины.       Единицы женщин выбирали естественное материнство только в первые годы их «круиза». Детей воспроизводили методами ЭКО по заказам пар, которые официально зачислялись родителями. Но таких заказов с каждым десятилетием становилось все меньше.       По программе «Поддержание жизни» необходимо было постоянное, определенное число пассажиров на борту — шестьсот тысяч человек.       Начиная с незапамятных времен, на планете неуклонно росла численность населения. К моменту экологической катастрофы в корпорации BnL опасались, что то же будет и на космических кораблях, а значит, ресурсов для поддержания жизнедеятельности не будет хватать на всех. Все полученные директивы сводились к ограничению рождаемости.       Спустя несколько десятилетий после начала круиза капитан Рирдон пришел к выводу: если, учитывая, что количество заказов на детей постоянно сокращается, ничего не принять, то не пройдет и двух сотен лет как людей на корабле вообще не останется.       Все столетия своей работы автопилот «заказывал» недостающее количество пассажиров, чтоб их численность всегда была приблизительно шестьсот тысяч. В настоящий момент все пассажиры на борту космического лайнера являлись воспроизведенными по директивам, введенным первым капитаном Аксиомы. Сколько поколений прошло через это. Большинство людей не знали о таком понятии как «семья». Что-то неподвергающееся сомнению было забыто, потерянно. Как и знания об их родной планете. Вот их спокойная, благоустроенная, однообразная жизнь. Больше ничего не осталось.       Несмотря на то, что брались запасы ДНК, а недостающая их часть клонировалась или создавалась путем произвольного смешивания, у всех пассажиров стали наблюдаться одинаковые генетические изменения, которые никогда не возникали на планете при подобном способе воспроизводства. Люди быстро теряли костную массу, а из-за недостатка двигательной активности, ведь любая задача на борту корабля выполнялась роботами, стали болезненно тучны. Кажется, они уже даже не могли стоять или двигаться без помощи роботов.       Кроме того выяснилось, организм такого человека не проходил полный цикл созревания, или же на это требовалось гораздо больше времени: у многих последние молочные зубы выпали только к двенадцатому году жизни, половое созревание тоже приходило со значительной задержкой. Только вот нужно ли было такому человеку половое созревание? Организм приспособился к новым условиям, ненужные функции просто отключались.       Автопилоту казалось, что заняв пост капитана, человек приносил определенную жертву. Уже третий пассажир жил при нем в полном одиночестве. Но потом он понял, люди на корабле давно перестали общаться вживую. Вся их жизнь — это бездумная вегетация в стенах высокотехнологичного космического лайнера.       O'Брайен был неплохим человеком, но робот продолжал и с ним держать дистанцию. Автопилот больше не хотел ни к кому привязываться. Опять делить с кем-то чувства, стать частью чей-то жизни, а когда тот покинет его, остаться ни с чем, погрузиться в хорошо знакомую тьму отчаянья.       Он больше никого к себе не подпустит. Одиночество — это нормальное состояние. Он привыкнет к нему.       Автопилот развил в себе полноценную личность, только нужно ли было это ему в теперешнем состоянии? Если б он был запрограммированной машиной… Лучше бы, Томпсон его тогда отформатировал. Когда-нибудь он сам сделает это.       Каждый час робот проверял одну за другой все системы космического корабля в установленном порядке, если происходили изменения, то работал с настройками, пока не были достигнуты начальные параметры. Капитан каждое утро, проверяя системы Аксиомы, всегда получал один и тот же ответ: «Без изменений».       Автопилот должен всегда следовать правилам. Для робота это был некий залог стабильности, гарантия, что больше в его бытие ничего нового не произойдет. В нем сложно было распознать что-то чувственное, а так он представал совершенно холодным и бесстрастным.

***

      Автопилот ввел программу отбора пассажиров на главный пост. O'Брайен был уже очень преклонного возраста. Возможно, нового капитана придется назначить через несколько лет.       Робот спустился в каюту:       «Доброе утро, сэр».       — Автопилот, подожди. Я знаю, ты ввел программу по поиску капитана несколько дней назад.       Робот молчал. Ответ словно отражался в темно-красной линзе, ему не надо было говорить ни слова.       — Отмени ее. Пару месяцев назад я заложил ДНК для нового капитана Аксиомы. Ты ведь не хуже меня знаешь, что стало с нами. Во что мы превратились. Если так пойдет и дальше… Скоро от человека останется один палец, чтоб нажимать на кнопки, да рот — чтоб есть. Я решил, нам надо вернуться к истокам. Поэтому я взял биологический материал первого капитана лайнера. Думаю, это правильное решение.       «Да, сэр». — Что робот мог ответить O'Брайену? Рассказать свою историю. Разве это могло что-то изменить?       Автопилот задержался перед портретами капитанов. Целые поколения застыли цветными фотографиями на дисплеях. Такие разные и столь обреченно схожие. Вот его наихудший кошмар, а вот та, которая была когда-то смыслом всего сущего.       Десять синонимов слова «слезы»: слезинки, слезки, хныканье, плач, вой, рев, горькие алмазы, секрет печали, драгоценности боли, горечь росы несчастий. Последнее из них он нашел в поэме Шекспира. Это стало его тайной, абсолютной, как космос, вечной, как память, глубокой, как любовь к той, которой с ним больше никогда не будет.       «Вернуться к истокам», но капитан не знал, какими они были.       Кевин O'Брайен заметил, как робот остановился перед фотопортретами, и окончательно убедился, что все сделал правильно.