Согрей меня

*** Мне было 15, когда я познал все прелести порока и распущенность богемной жизни. Кто-то скажет — слишком рано, кто-то скажет — в самый раз. Как по мне — рано. Сейчас мне 20, и с тех пор ничего не изменилось. Я блудливый, развращённый, инфантильный и слегка неуравновешенный бунтарь. Моё настроение меняется 20 раз за сутки, и такое чувство, что с увеличением моего возраста прямо пропорционально увеличивается и переменчивость моего настроения. А ещё возрастает моя истеричность и количество моих депрессий. Впрочем, вместе с тем растёт и дозировка принимаемой мной дури, а также число моих любовников. И вот сейчас я лежу на полу с неизвестными мне спящими и обнажёнными молодыми людьми — парнем и девушкой, воплощая собой идеальный образец разврата. Встаю. Оглядываюсь. Вздыхаю. Рядом с матрасом брошены мои джинсы, поспешно стянутые с меня накануне прямо с бельём; чуть поодаль — рубашка моего вчерашнего спутника; посреди комнаты создаёт рельеф белый кружевной бюстгальтер довольно внушительных размеров, очевидно принадлежащий моей ночной любовнице. На журнальном столике — недопитые бокалы, тарелка с заветревшимися за ночь кусочками фруктов, наручные часы и пепельница с кучей окурков. Осознаю, что это не моя квартира. Успокаиваюсь, и мне уже плевать на беспорядок. Нужно смотаться отсюда до того, как кто-нибудь проснётся. Не хочу смотреть этим людям в глаза. Мне стыдно? Направляюсь в ванную. Открываю воду, смотрю на неё в ступоре несколько секунд, раздражаюсь от того, что вода течёт зря, поспешно умываюсь, закрываю кран и на секунду замираю. Поднимаю глаза. Смотрю в зеркало. Взглядом мне отвечает женоподобный парень с большими грустными зелёными глазами, чёрными непричёсанными волосами до плеч, с обиженным изгибом губ, выпирающими ключицами и гладко выбритой грудью. Моё выражение лица словно кричит: «как же все меня затрахали». На самом деле, я и сам умею выносить мозг не хуже других. Иногда я вообще удивляюсь, как меня терпят окружающие… Но следом за этой мыслью обычно приходит понимание, что по сути всем на меня плевать. А всё потому, что меня никто не любит, на самом деле я никому не нужен. Со мной развлекаются, со мной разговаривают, со мной пьют, со мной спят, гуляют, смеются, ссорятся, мирятся, играют… Меня презирают, дразнят, обсуждают, имеют, бросают, игнорируют… Но меня не любят. Наверное, поэтому я чувствую себя таким одиноким. И, наверное, поэтому я никого не люблю. Замкнутый круг. Снова смотрю в зеркало. Поднимаюсь на носочки, чтобы лучше разглядеть своё голое тело. В последнее время я себе не нравлюсь. На самом деле, я вру. Я не нравлюсь себе уже давно. Мне кажется, эти проблемы у меня начались, когда я впервые по-настоящему задумался о том, какой я. Когда мне было 15, мне было всё равно, я даже не размышлял об этом. Я не смотрел критично ни на своё тело, ни на тела моих любовников. Я мало что понимал… Наверное, правильно говорят, что горе бывает от ума. Однажды я, наверное, просто стал слишком умным и здраво оценил себя… Не скажу, что я некрасив. У меня вполне симпатичное личико, я стройный, хоть и невысокий, я вполне складный, я крашу волосы в чёрный цвет и довольно стильно одеваюсь. А люди говорят, что мужчина должен быть чуть красивей обезьяны… Я слишком красив для парня. В этом моя проблема? Но кто придумал этот бред про обезьяну? Я в это не верю. Да и вообще… Я и так недоволен собой, а если бы был заурядным неуклюжим олухом, то окончательно бы впал в депрессию. Иногда я стесняюсь того, что я слишком женственный. Женственный до такой степени, что парни путают меня с девчонкой, старушки в очереди называют «милочкой», бабки в метро обзывают «стервой» (когда я не уступаю им место), а мой арендодатель по квартире чуть было не отказался сдавать мне жильё, когда увидел мой паспорт, где чёрным по белому было написано имя «Брайан». Если бы был человек, который меня любит, перед ним я бы смог стать самим собой… А сейчас… Я пытаюсь казаться более мужественным для тех, кто любит во мне эту мою сторону, и более женственным для тех, кто любит противоположную. Играю. Заигрываю. Заигрываюсь. Они не знают меня настоящего. А если быть точнее, даже не пытаются меня узнать. Я живу в каком-то странном, неправильном мире, где потребности людей ограничены только тем, что сейчас в тренде, где достать хорошее ширево, и какие последние сплетни разошлись по тусовке. И в итоге всё сводится к тому, с кем бы потрахаться, с кем ты ещё не трахался. Пресно. Банально. Неромантично. Кто бы мог подумать, что такой циник как я в глубине души является неисправимым романтиком. Иногда мне хочется послать всю свою нынешнюю жизнь к чертям и начать новую. Без похмелья, без депрессии, без беспорядочных половых связей, без наркотиков, без старых знакомых, без необходимости зарабатывать на крошку хлеба, без съёмной квартиры, без лицемерия, без лжи, без усилий… Возвращаюсь в комнату, поспешно одеваюсь и ухожу. *** Недавно я нашёл свою старую фотографию и был удивлён, насколько невинными были когда-то мои глаза. Я подумал о том, что сейчас я представляю собой какого-то недоверчивого, может быть, даже немного озлобленного, не желающего взрослеть, чудака, которого поломала жизнь, но который тщательно пытается сохранить своё «я». Свою индивидуальность. Свою независимость. Хотя бы своё лицо. Ненавижу унижаться. Я размышляю обо всех этих глупостях, пока иду по заиндевевшему от мороза утреннему асфальту, кутаясь в осеннюю куртку, вытягивая рукава, пряча в них пальцы, согревая себя своим дыханием. Похолодало. Запрыгиваю в полупустой трамвай и сажусь на одинокое место с краю. Из окна наблюдаю сменяющиеся пейзажи грустных бледно-жёлтых домов, редких заснеженных деревьев, ярких рекламных плакатов и уходящих вдаль улочек. Хочется поскорей прийти домой и принять горячий душ… Домой. Какое хорошее слово. У меня нет дома. *** Прохожу в свою маленькую одинокую квартиру и скидываю с себя верхнюю одежду. Телефон отрывисто вибрирует, уведомляя о паре новых смс-сок. Одна — от парня, с которым я провёл вчерашнюю ночь. Благодарит, спрашивает, куда я ушёл, пишет, что они с Эммой хотят повторить. Вторая — от парня, с которым, я, возможно, проведу ночь сегодняшнюю. Спрашивает, куда я пропал, приглашает в бар, говорит, с ним будут его друзья, и будет весело. С отвращением откладываю телефон, в полной уверенности, что никуда не пойду. На самом деле, так всегда бывает. Утром я клянусь себе, что это в последний раз, что меня тошнит от моей никчёмной жизни бродяги-наркомана, что пора со всем этим кончать. А вечером я снова надеваю обтягивающую рубашку и узкие брюки, или того хуже, моё классическое маленькое чёрное платье мальчика-шлюшки, крашу губы сияющим блеском, зашнуровываю чёрные ботинки из кожзама и снова иду на поиски приключений, грязных денег, экстази и бесплатной выпивки. Вечер заканчивается тем, что это не я со всем этим кончаю, это со мной кончают. Кончили. Закончили. Прикончили. Иду в душ. Вообще-то сейчас по плану я должен писать курсовую работу. В Университете нам дали время на самостоятельное изучение материала, поход по библиотекам, скачивание полезных статей в интернете и прочую лабуду. На самом деле, курсовик я уже давно написал. Заранее, так как свободное от учёбы время я всегда использую не для того, чтобы учиться, а для того, чтобы подзаработать. Ну и поразвлекаться иногда. Когда я встречаюсь со своими корешами, я чувствую себя таким же как они — частью богемного общества, для которых всё возможно, и на всё наплевать… Я забываю про свои проблемы, про то, что я, как всегда, на мели, про то, что меня тошнит от самого себя, даже про то, что я не одобряю своё присутствие здесь. Я знакомлюсь с новыми лицами, которые я даже не всегда способен разглядеть в полутьме, вместе мы улетаем в мир грёз и безобразия, я говорю пафосные философские слова, дарю развратные поцелуи, громко, заливисто смеюсь… На самом деле, это истеричный смех. Просто никто не замечает. Смеюсь. Целую. Ухожу. Ухожу не один. Хорошей шумной пьяной компанией мы вываливаемся из сомнительного заведения, сталкиваясь с леденящим холодом, которого почти не замечаем. Не чувствуем. Как не чувствуем и друг друга, предаваясь взаимным ласкам на полу коридора, не успевая дойти до спальни, жадно срывая друг с друга одежду, желая откусить больше, чем можем проглотить. Животные и то ведут себя лучше. Неужели я деградирую? Ни в коем случае. Я не хочу позволить себе этого. Поспешно, впопыхах облив себя тёплой, почти горячей водой, смывающей с меня всю грязь вчерашнего вечера, я небрежно вытираюсь полотенцем и выхожу из ванной. Какое-то дикое безумие овладевает мной, жажда изменений захлёстывает моё сердце, я натягиваю чёрные джинсы, свитер, обматываю большой чёрно-белый шарф вокруг шеи, надеваю дутый зимний пуховик, напяливаю чёрную вязаную шапку прямо поверх сырых волос, сверху нахлобучиваю капюшон и выхожу на улицу. Сегодня особенный день.