Согрей меня

*** Стою на автобусной остановке, переминаясь с ноги на ногу. Моё порывистое желание «удрать ко всем чертям» прогибается под неизвестностью предполагаемого маршрута. Со скучающим видом я топчусь на одном месте, пропуская автобусы и наблюдая за тем, как в них поспешно набиваются люди… Минут через пятнадцать у остановки открывает свои двери старый задрипанный автобус, абсолютно пустой. На стекле написан маршрут… что-то типа: метро — улица — торговый центр — метро — улица — завод — кладбище. Не особо задумываясь о маршруте, залезаю в грязный салон, расплачиваясь проездной карточкой. Занимаю место у окна, примерно по центру автобуса, и пытаюсь разглядеть улицу сквозь забрызганное грязью стекло. Старая колымага трогается с места и увозит меня в неизвестном направлении. От удушливого запаха бензина и пыли, вкупе с моим подавленным настроением, у меня в животе накапливается неприятное чувство тошноты. Скидываю неудобный капюшон. Мои сырые волосы всё ещё под шапкой. Вжимаюсь в сидение, опуская голову вниз. Проезжаю так несколько остановок, слегка приподнимая голову каждый раз, когда автобус открывает двери. Не знаю, чего я жду. Что кто-то войдёт в этот драндулет и изменит мою жизнь? Такого не бывает. На самом деле, за пару остановок я успеваю понять, что выбрал непопулярный маршрут. Кроме меня и водителя в автобусе по-прежнему никого нет. Я уже смирился, что поеду до конечной в одиночестве, а потом, не выходя из автобуса, прокачусь обратно. Очередная остановка. Неспешно поднимаю глаза и с грустью смотрю вперёд, ожидая увидеть всё тот же пустынный проход. Но в автобус поднимается человек. От неожиданности меня охватывает непонятная тревога, и я опускаю взгляд. Тем не менее, пока мужчина оплачивает водителю проезд, я краем глаза пытаюсь разглядеть его со спины. На нём надето длинное чёрное пальто с высоким воротом, сверху широкий серый шарф, прямые брюки, лакированные ботинки. Волосы тёмно-русые, слегка спадающие на лицо. Он небрежно кладёт сдачу в карман и разворачивается в мою сторону. Я непроизвольно вжимаюсь в кресло, продолжая недоверчиво смотреть на него исподлобья. Он проходит мимо, испепеляя меня брошенным на мгновение в мою сторону взглядом. Оставляя меня позади, он садится где-то справа, в конце автобуса. Я отворачиваюсь к грязному окну с чётким ощущением, что мне в спину смотрят этим обжигающим глубоким взглядом, который я на мгновение поймал. *** Вскоре ощущение того, что за мной наблюдают, отступает куда-то в подсознание, и, немного позабыв о моём попутчике, я снова возвращаюсь к мыслям о моём жалком существовании. На самом деле, я предпочитаю не жалеть себя. Да, я мог бы списать всё, что со мной сейчас происходит, на трудное детство, юношеские травмы и чувствительную психику, но я стараюсь смотреть фактам в лицо и признаю тот факт, что сам загоняю себя туда, где нахожусь. Я запутался и не могу найти правильный путь, потерялся в бессчётном количестве координат. Задумавшись, я опускаю локти на колени и обхватываю руками голову, наклоняясь вниз. Как же мне паршиво! — Ээээм… девушка, у вас всё в порядке? — приятный, бархатистый голос участливо задаёт вопрос. Я поднимаю на незнакомца взгляд, в котором явно читается «Ты что, охуел?», приоткрываю рот, но не могу вымолвить ни слова. Комок застревает в горле, не знаю почему. Мужчина смотрит на меня, и, кажется, к нему медленно приходит осознание, что он… слегка ошибся в моей половой принадлежности. Да и вообще ошибся, подойдя ко мне.  — Ой, прости… — тихо шепчет он, и в этом внезапном переходе на «ты» чувствуется какая-то откровенность, безоружность, внимательность… — Не-е-т… я-а… — тяну слоги, мои плечи неловко поднимаются вверх, черты лица смягчаются, я пытаюсь оправдаться, но снова не знаю, что сказать. Внезапно мне становится стыдно. — Это, наверное, всё время с вами происходит, прошу прощения… — говорит за меня он. — Можно, я присяду? — указывает на свободное место рядом со мной. Я покорно киваю, едва заметно отодвигаясь к окну. Чтобы ему было удобней. Он усаживается, а потом пару секунд обеспокоенно смотрит на меня. В следующий миг его пальцы цепляют кончики моих мокрых волос, и он взволнованно спрашивает: — У тебя что, голова мокрая? Ты же простудишься! Я снимаю с головы шапку, мизинцем убираю непослушную прядь волос со лба и небрежно бросаю свой комментарий: — Ерунда, не успел дома высушить… — я поднимаю на мужчину чуть виноватый взгляд и говорю: — Ну, я шапку снял, сейчас волосы, по идее, быстро высохнут… — И что заставило вас так резко выбежать из дома на мороз? — возобладав над эмоциями, мужчина снова переходит на официальный тон. — Захотелось новых ощущений, — ухмыляюсь я. — А если серьёзно? — Да просто… — я на мгновение теряюсь. Я не уверен, стоит ли начинать объяснять что-то. Иногда легче сказать, что всё в порядке, чем грузить человека всем тем, что творится в потёмках твоей души. Тем не менее, мне не хватает сил противиться пытливому взгляду моего нового знакомого, и я говорю всё, как есть: — Мне было грустно, и я… просто надел тёплые вещи и вышел из дома… Хотелось сбежать куда-нибудь. — Сбежать? — он хмурит брови. — От кого-то определённого? — От себя, наверное, — грустно улыбаюсь я. — В следующий раз, прежде чем играть с самим собой в догонялки на улице, — он покровительственно кладёт руку мне на плечо, слегка сжимая его, — высуши хотя бы волосы феном, хорошо? — кончики его губ слегка ползут вверх, напоминая улыбку, хоть и очень скупую. — Эй, я не девчонка какая-нибудь, чтобы волосы феном сушить… — зачем-то препираюсь я, хотя на самом деле использую фен не реже трёх раз в неделю, а то и чаще… — Ну и зря… Я, например, очень люблю все эти изобретения техники, — его улыбка становится чуть шире, затем губы раскрываются и обнажают белоснежные зубы. Я слышу его заливистый смех. Он говорит: — Я Дэвид. Я улыбаюсь в ответ с полным ощущением того, что он видит меня насквозь. Такое чувство, что он играет со мной, расспрашивая меня о том, о сём, хотя сам уже давно раскусил меня и все мои секреты. — Скажешь мне своё имя? — интересуется он последней моей загадкой. — Брайан, — произношу я своё имя и мгновенно чувствую себя обнажённым в его руках, когда он томно повторяет: — Брайан… Дверь автобуса с тяжёлым выдохом открывается, словно спасение от накалившегося до предела воздуха. Ещё одна остановка. Из окна замечаю, что мы подъезжаем к какой-то промышленной зоне. — Брайан? — негромко окликает меня Дэвид. — А ты едешь куда-то конкретно? — Нет. Сел в первый попавшийся автобус, — признаюсь я. — Давай выйдем на следующей остановке? — беззаботно предлагает он. — Прогуляемся немного… Солнце выглянуло. Он обращает взгляд к окну, и солнечные лучи внезапно освещают его лицо, его бледную тонкую кожу, его глаза. Как интересно, они у него разного цвета… Меня вдруг охватывает жажда близости, желание тепла и любви… глупое чувство, которое иногда на меня находит… Я смотрю на этого абсолютно незнакомого мне человека и хочу целовать его веки, держать в ладонях его лицо, ощущать сухость его губ и влагу его языка… — Молчание значит согласие? Или это игнор? — он снова хмурится, приподнимая одну бровь. Но на губах улыбка. — А? — прихожу в чувство я. — Простите, задумался… Да, конечно, давайте выйдем на следующей… *** Автобус отъезжает от остановки, и мы оказываемся позади. На самом деле, мы оказываемся впереди. Впереди чего-то нового. — Ну и местечко мы выбрали для прогулок, — посмеиваясь и чуть опуская челюсть, гримасничает он, оглядываясь вокруг неухоженной промышленной территории. За недолгое время нашего знакомства я уже привык к этому забавному жесту и даже научился отвечать ему тем же. Сложно описать это движение его мимики, оно представляет собой появляющуюся на секунду полуулыбку с опущенными уголками губ и какое-то извиняющееся выражение лица, иногда сопровождаемое лёгким подъёмом плеч. Я отвечаю ему тем же. Интуитивно ощущая наше ментальное единение, я, не задумываясь, беру его под руку, и мы вместе шагаем по тропинке в сторону, противоположную движению высадившего нас автобуса. Интересно, мы сможем вернуться назад пешком, или выдохнемся на полпути? На самом деле, эта мысль всплывает в моей голове буквально на долю секунды. Всё остальное время я прислушиваюсь к своим ощущениям от близости наших с Дэвидом тел. И плевать, что, по сути, мы просто идём вместе под руку. — А вы куда-то конкретно ехали? — меня осеняет задать тот же вопрос. — Нет. Не бери в голову, — морщится он. — Ну что за грязь на дорогах! Это безобразие! — последнее слово он говорит чуть громче и слегка поднимает вверх носок своего лакированного ботинка, подошву которого со всех сторон уже успела окутать дорожная грязь, перемешанная со снегом. Я смеюсь и начинаю хохотать ещё громче, когда в нескольких метрах справа от нас с шумом проезжает по дороге огромная грязная фура. Дэвид обхватывает меня рукой за плечи, уводя подальше от дороги, к тропинке не менее грязной, но хотя бы безопасной. А затем мы начинаем говорить. Мы говорим о дорожных приключениях, о походах в горы, о моих мокрых волосах, о дурацкой погоде, о том, что неплохо бы сейчас выпить большую кружку горячего кофе… Обо всём. — Иногда я готовлю сладкий кофе с ликёром, — рассказывает Дэвид. — Немного ликёра, топлёного шоколада… и много-много хорошей крепкой арабики. — Звучит соблазнительно, — я поднимаю на него взгляд, и наши глаза несколько секунд не могут оторваться друг от друга. Я первый разрываю эту связь, опуская голову вниз. — Могу как-нибудь угостить, — тихо, словно боясь спугнуть, говорит куда-то в пол он. Затем мы болтаем о плантациях кофе, о жарких странах, о Бобе Марли, внезапно о Ван Гоге и цветах… — Я люблю красные цветы, — говорит он. — Ярко-красные или алые. Как кровь. — Красный — символ страсти, — отмечаю я. — И власти. — Ммм… — он слегка колеблется, размышляя, как ответить. В итоге бросает: — Буду иметь в виду… — А мне редко дарят цветы, — разочарованно вздыхаю я, и только потом осознаю, какую глупость только что сморозил. — Ну, то есть… — пытаюсь оправдаться. — Всё в порядке, — успокаивает он. — Должны дарить больше, — утвердительно кивает. — Будут. — Вы, наверное, думаете… — Я думаю, — перебивает меня Дэвид, жестом руки указывая вперёд, — что сейчас мы, наконец, выйдем на нормальную, асфальтированную дорогу. Я замолкаю, крепче хватаясь за его пальто, пытаясь поспеть за его ускорившимся шагом. Вскоре мы оказываемся на оживлённом городском бульваре, который так любят местные влюблённые парочки. Интересно, кем мы кажемся окружающим? Отцом и сыном? Любовниками? Друзьями? Вряд ли мы сейчас похожи на случайно познакомившихся попутчиков, кем являемся на самом деле. Я держу его под руку, он что-то увлечённо мне рассказывает, я смеюсь и прижимаюсь к нему плотнее… Ближе. — Если пройти вдоль той аллеи, — Дэвид обращает взгляд вправо, куда-то вдаль, — то можно дойти до моего дома…