Чудные дни

      День был в самом разгаре, когда Англия вернулся к дому России. Он казался до ужаса отстраненным и даже озлобленным, так что хорошо, что ему по пути не попался никто из знакомых — лишних вопросов было бы не избежать. Артур намеренно проигнорировал два звонка от Америки еще минувшей ночью, тот явно заинтересовался причинами того, что его бывший опекун проводит время в гостях у Брагинского. Утром пришлось написать ему сообщение, дабы Альфред не сотворил ненароком ненужных глупостей и успокоился.       Керкленд знал, что надо делать. Теперь он многое понимал. Да, еще минувшим вечером он буквально сбежал из дома России просто потому, что не имел понятия, как надо реагировать на увиденное в спальне. Иван явно не хотел, чтобы он узрел нечто подобное — такие вещи всегда остаются в рамках личной спальни. Но Артур все видел. Теперь он понимал, насколько же с его стороны было глупо ревновать. Ревновать Россию к нему же самому — какая невиданная чушь.       Да, Артур до сих пор мало что понимал в путешествиях во времени, но не без повода полагал, что причиной происходящего явился он сам. И если его предположения верны, то Россия из настоящего и Россия из будущего должны тянуться друг к другу просто по определению, как две составляющие одного целого. У них попусту не было выбора. Тот Россия, которому не место в этом времени, хочет слиться с местным Россией, просто потому, что он должен куда-то деться. Если это случится, он просто растворится, став действительно частью самого себя из прошлого, и это повлечет за собой действительно ужасные последствия, потому как Россия из прошлого просто исчезнет. Такое нарушение баланса приведет к неминуемой катастрофе. Керкленд понимал, что надо предотвратить подобное, даже если в будущем нет места для него.       Но Англия понимал кое-что еще. Ивана из будущего привел он сам, своей магией. Он вмешался во временные события и внес свои, пусть и непредумышленные, но корректировки. Если бы подобное уже когда-то происходило, у Новой Российской империи были бы воспоминания об этом событии. Но их не было. А это значит, что время не закольцовано, его вполне можно изменить. Он уже изменил кое-что, и это важно понимать. Он может изменить и многое другое.       Всю ночь Артур думал о своей предстоящей смерти. Как это могло случиться? Наверняка очередной конфликт России и Америки, в который вмешался еще и Китай. На чьей стороне тогда был бы сам Керкленд? Разумеется, на стороне Альфреда, ведь он — семья. А что если это и явилось причиной конца?       После потери колоний Англия стал слабым. Он потерял стабильные источники дохода, потерял возможность содержать лучший в мире военно-морской флот, потерял все бриллианты своей короны. Потерял возможность быть сильной империей. Гордость не позволяла ему признаться даже самому себе в том, что у него есть чувства к Ивану Брагинскому. Не тогда, когда он сам слабее.       Россия вышел из Второй Мировой войны хоть и потрепанным, но все же невероятно сильным и могущественным. Он стал могучей сверхдержавой, и на его фоне Англия ощутил себя просто никем. Это больно ранило его самолюбие. Даже понимая, что их чувства взаимны, он не смог побороть себя и поддержал Америку в его притязаниях быть противовесом Советскому союзу. Сделать Ивана слабее, чтобы он стал ровней потерявшему слишком многое Англии.       Интересное, а если бы Артур тогда осадил Альфреда и заставил его пойти на мировую, многое бы изменилось? США и СССР договорились бы обо всем и расстались бы как союзники? И тогда не было бы Холодной войны, НАТО и ОВД? Не было бы всего того, что привело к ужасному будущему, в котором не нашлось места Англии?       Керкленд перевел дух и постучался в дверь. Сегодня она была закрыта. Спустя несколько секунд Иван открыл дверь.       — Привет, — немного рассеяно сказал он. — А мы как раз тебя ждали.       — Не сомневаюсь.       Англия осмотрел Россию с ног до головы. Тот был в причудливом свитере нежно-персикового цвета и домашних спортивных штанах. На шее с загрубелыми шрамами не было привычного шарфа.       — Проходи. Ваня как раз рассказывал мне о будущем, о том, как началась война.       Керкленд решительно переступил порог.       — Это очень мило с его стороны, но пора действовать. Так что заканчивайте миловаться побыстрее.       Он не мог даже для вида скрывать свое искреннее раздражение. Черт его знает, от чего оно было. Наверное, вся соль как обычно в ревности. Артур особенно часто огрызался на Россию именно тогда, когда были причины полагать, что у него с кем-то шашни. В последнее время Брагинский все чаще был один. Да и минувшей ночью он был не с кем-то, а по сути с самим собой.       — Что-то случилось?       Иван закрыл дверь и последовал за гостем. Они быстро оказались в гостиной, где уже сидел Империя.       — Случилось то, что уже и так прошло немало времени. Мы таким образом разорвем временной континуум, а вы двое этого вряд ли хотите, — посмотрев бегло на Россию из будущего, Керкленд обернулся к Ивану. — Если он проведет здесь много времени, то просто растворится в тебе, как личность. В будущем произойдет знатная катастрофа.       Империя, сидевший смирно и слушавший их разговор, поднялся с места.       — Уверен, ты уже знаешь, как вернуть меня обратно.       Артур вновь посмотрел на него. Вот такое будущее уготовано Ивану Брагинскому в мире, в котором его самого давно нет.       — Знаю. А тебя уже начало засасывать, и ты это понимаешь, — как только Империя коротко кивнул, Керкленд вновь обратился к Федерации. — Попрощайся и лучше выйди на время во двор, чтобы я ненароком не отправил в будущее тебя.       Иван даже как-то в лице изменился.       — Уже сейчас? Ладно…       — Живее.       Иван не горел желанием расставаться с двойником, и его вполне можно было понять, это даже слишком естественно. Так что он кивнул сам себе и подошел к Империи. Англия демонстративно отвернулся.       — Я даже не знаю, что сказать.       Артур немного напрягся. Он до сих пор не знал подробностей своей смерти в будущем, и теперь вовсе не был уверен в том, что хочет их знать.       — Не нужно ничего говорить, — чуть надломлено сказал Империя. — Будь счастлив. У тебя есть такая возможность.       В тот же миг Англия ясно ощутил на себе его внимательный взгляд. Любопытство пересилило, а потому он обернулся. Да, Империя смотрел на него, и от его взгляда становилось немного не по себе.       — Хорошо. Береги себя.       Они обнялись. Разорвав объятия, Иван бросился прочь, в сад, а Империя посмотрел ему вслед с невероятной тоской в глазах. Артуру стало его жаль. Этот Россия пережил слишком много и слишком много потерял. Никто не заслуживает подобной участи.       Они остались наедине. Англия чуть приблизился к Империи, доставая из кармана все тот же злополучный лист бумаги. Все очень просто — надо вновь прочитать то же самое заклинание, думая о России и смотря на него. И тогда все встанет на свои места. Ничего сложного.       — Я хочу, чтобы ты кое-что знал, — сказал Империя. — Я скажу это до того, как исчезну из этого мира.       Керкленд невольно сглотнул.       — Валяй.       — Это я тебя убил в будущем. Ты никогда не признавал своей вины — самая отвратительная часть твоего характера. Но я всегда тебя любил. И в тот миг, когда я прострелил тебе сердце, я куда сильнее ранил самого себя. Ты должен это знать.       Что ж, Артур подозревал нечто подобное, и именно поэтому не сильно удивился.       — Все дошло до кризисной отметки?       — Даже хуже. Это ты подстрекал Америку, а он в итоге нанес ядерный удар по моей столице. Я до сих пор не виню себя ни в чем, твоя смерть была необходимостью.       Англия кивнул.       — Понятно. Я предполагал нечто подобное. А еще мне кажется, что все это, — он обвел ладонью пространство между ними, — совсем неспроста. Все было преднамеренно.       Империя кивнул.       — В этом замешан ты, а значит, так оно и есть. Это именно твоя магия все сотворила.       Они прекрасно понимали друг друга. Брагинский шагнул вперед, оказавшись ближе к Керкленду, а тот уставился на его ожоги и язвы.       — Уверен, так и есть. Думаю, я знаю, что мне надо делать дальше.       Империя кивнул. В какой-то момент Англия поддался необъяснимому порыву. Он подался вперед и положил свободную руку на плечо России. Тот удивился, но не отстранился.       — Я должен открыть свое сердце, — шепнул он. — И я это сделаю. Кажется, я сам себе преподал хороший урок.       Он потянулся вперед, встав на цыпочки, и накрыл чужие губы поцелуем. Империя прикрыл глаза. Он ответил на поцелуй, и это вполне могло бы показаться чем-то странным, но оно не было таковым. Это был Россия, его Россия.       Отстранившись, Керкленд посмотрел в глаза Ивану. Взгляд его сиреневатых глаз давно потух под тягостью лет. Он хоть и казался тем же Россией, но выглядел куда более старым и потрепанным, и волосы его были именно седыми, и не белоснежными, как раньше.       — Я и раньше плохо тебя понимал, — заметил Империя. — Но ты всегда был умным и хитрым.       Артур хмыкнул.       — Можешь ни о чем не переживать, я знаю, что делать. В прошлом я допустил слишком много ошибок, и из-за меня все пошло по наклонной. Но я не повторю ошибок.       Империя смотрел на него слишком долго и пристально. Едва Керкленд решил прервать молчание, он сказал:       — Ты признал свою вину.       Да, так и было. Пусть Англия ненавидел это делать, но ведь нельзя терять здравый смысл в порывах собственной гордыни.       — Я преподал себе урок, — кивнул он. — Не будем терять время.       — Да, разумеется.       Россия отошел на пару метров, а Артур посмотрел на лист бумаги. Он прекрасно помнил о том, что написано на оборотной стороне. Открыть свое сердце. Да, он и правда преподал урок сам себе. И в чем Россия точно был прав, так это в том, что несмотря на всю свою непомерную горделивость, он и правда умный и хитрый. Он знает, что надо делать. Более того — он все сделает.

***

      Иван провел в саду больше получаса. Он не знал, сколько времени должно пройти, но обратно в дом не спешил. Нельзя, чтобы что-то сорвалось. Как бы сильно его не тянуло к России из будущего, тот должен уйти обратно в свое время. Каким бы ужасным это время ни было.       Терпение подводило. Брагинский несколько раз одергивал себя, заставляя сидеть на траве, вспоминая то и дело о своем аналоге, который совсем недавно плакал, смотря на траву. Сердце все так же разрывалось от жалости. В какой-то момент Россия ясно осознал, что он теперь один. Вот теперь, в этот момент второго России больше не было. Иван сглотнул. Выходит, дело сделано. Англия не спешил его звать обратно, впрочем, он этого и не обещал. А значит, можно вернуться в дом.       Иван ступал неслышно, словно боясь потревожить тишину, воцарившуюся в доме. Он все отчетливее ощущал, что второго России здесь нет. Все стало на свои места, но Брагинского не покидало ощущение того, что он что-то потерял. Наверное, это чувство скоро пройдет.       Англия обнаружился все там же, в гостиной. Он сидел за столом и смотрел перед собой с таким потерянным видом, что Россия на миг заподозрил что-то неладное. Но это быстро прошло.       — Он теперь в своем времени, — сказал Керкленд. — Так что один из катаклизмов мы смогли избежать.       — Думаю, это хорошо.       Брагинский постарался улыбнуться. Конечно, это хорошо, как же иначе. Они сделали то, что должны были, и все прошло отлично. Надо радоваться.       — Определенно, — Артур посмотрел на него. — Расскажешь, о чем он успел тебе поведать?       Россия кивнул и присел за стол рядом с Англией.       — Конечно. Он рассказал о моем конфликте с Америкой, а потом и с Китаем. Азия против Европы и Америки — неплохой замес, правда? Впрочем, Америка потом весьма трагично погиб, от его земель мало что осталось. Северная Америка ушла под воду, а потом и Южная вместе с Австралией. Ядерная война повлияла на таяние Антарктиды, даже Индию затопило. А Европа в итоге стала второй Аравией, ее заполонили беженцы с ближнего Востока.       — И все это из-за нашей глупости, — подытожил Англия. — Однажды наша глупость привела к мировым воинам, потом к Холодной войне. И всякий раз каждая страна говорила себе, что не допустит впредь подобного ужаса. Я тоже так говорил себе.       Иван кивнул.       — Все говорили, — он посмотрел на Артура. — Ну, что будем со всем этим делать теперь?       Керкленд подумал немного и посмотрел на Ивана.       — Предлагаю попить чаю. Помнишь, я дарил тебе на день рождения один особый сорт?       Россия совершенно искренне улыбнулся.       — Помню. Как раз берег его для особого случая.       А Англия кивнул.       — Это он и есть. Заваривай.       Им предстояло много всего обсудить.

***

      Иван Брагинский вскочил с места. Он осмотрелся, не понимая, что происходит. Кругом царил полумрак, нефритовые огни легко освещали помещение, словно какая-то вычурная новогодняя гирлянда. Россия не понимал, что происходит.       Поднявшись на ноги, он огляделся. Как странно. Последним, что он помнил, был Англия из прошлого, читавший вслух свое заклинание. А сразу после он очнулся на мягкой кровати под шелковыми простынями. Неужели Керкленд в чем-то ошибся?       Взгляд зацепился за массивные темные шторы, из-за которых пробивался солнечный свет. Решительно приблизившись, Россия развел их в сторону. Яркий свет ударил в глаза, так что Иван поморщился сперва, но потом взгляду открылось нечто совершенно невероятное. Он видел перед собой небосвод, по которому кружили автомобили. Именно так — автомобили в воздухе. Опустив взгляд ниже, он наткнулся на озелененные дворики, по которым носилась детвора. Как странно… Где он вообще оказался, что это за место?       — Ваня?       Знакомый голос за спиной заставил его резко обернуться. В тот же миг неоновые огоньки погасли, а после комнату осветили эко-лампочки.       — Ты?       Россия не мог поверить в то, что снова видел его. Это был Артур Керкленд, такой, каким Иван прежде ни разу его не видел. На его как обычно стройном теле идеально сидел костюм из замши — самой популярной и экономичной ткани конца двадцать первого века. Его светлые волосы стояли торчком, виски были идеально выбриты. Словно Англия дожил до конца Ядерной войны, хотя этого не могло быть.       — Что с тобой? — полным беспокойства голосом спросил Артур. — Ты в порядке?       Он приблизился и коснулся рукой его щеки, и Иван смог убедиться в том, что это не мираж. Перед ним в самом деле был Англия. Брагинский от неожиданности вцепился в его руку.       — Кто ты такой? Что происходит?!       Россия был близок к панике. Он помнил о том, что сам лично убил Англию, но это воспоминания начали быстро тускнеть. Теперь куда ярче были воспоминания, никак не относившиеся к его жизни.       — Эй, успокойся, — с искренним возмущением сказал Керкленд, вырвав свою руку из захвата. — Ничего особенного не происходит. Я просто проснулся раньше тебя и решил приготовить завтрак.       Брагинский выдохнул.       — Я… ничего не понимаю. Последнее, что я помню — это ты, но совсем не такой, как сейчас.       Англия нахмурился. Мгновение, и вот в его глазах мелькнуло понимание.       — А, понятно… Ты вернулся из прошлого, да?       Значит, все дело в этом. Его путешествие во времени что-то изменило? Или и правда что-то пошло не так.       — Да…       — Все хорошо, — Артур приблизился к нему. — Ну же, видишь? Ты у себя дома. Он, конечно, немного неузнаваем после масштабного ремонта, но это все то же советское поместье.       Он улыбнулся с несвойственной ему искренностью, а Иван недоуменно огляделся.       — Но… Ты же умер. Я убил тебя…       Это воспоминание тускнело слишком быстро. Англия хмыкнул и вновь коснулся его щеки.       — Дурашка, ну что ты такое несешь? Никто меня не убивал, я живой и здоровый. И у нас с тобой уже много лет отношения. Давай же, вспомни. Мы недавно отмечали очередную годовщину. Помнишь?       Странно, но Брагинский это помнил. Он вообще помнил целую жизнь, которую не проживал, и эти воспоминания становились все ярче.       — Но ведь была Ядерная война, — сказал он, словно отчаянно цепляясь за последнюю соломинку старых воспоминаний. — У меня же язвы и ожоги на всем теле!       Он коснулся своей шеи и потрясенно замер. Словно прочитав его мысли, Англия шире улыбнулся.       — На твоем прекрасном теле нет никаких язв, уж я-то знаю, — нежным тоном сказал он. — И вот здесь тоже давно ничего нет, — его рука скользнула ниже, к шее. — И это хорошо, без шарфа тебе намного лучше. Ты у меня самый прекрасный в мире.       Все было слишком странно. В новых воспоминаниях и правда не было Ядерной войны. Зато были торговые соглашения, была крепкая экономика, и все страны были живы и здоровы. По воздуху рассекали экологически чистые автомобили, электричество накапливалось от солнечных батарей, космический туризм стал обыденностью. Вырубка лесов вне закона, невероятно низкий уровень преступности во всем мире. Едва ли не утопия, которую страны мира построили вместе, сообща, придя к общему знаменателю.       — Но… Как такое возможно?       Россия ясно вспомнил кое-что еще. Вспомнил, как Англия впервые сказал ему о своей любви. Это произошло у него дома, в гостиной. Они целовались и занимались любовью прямо на полу, на мягком персидском ковре. Их встречи были частыми, одно свидание лучше предыдущего. Англия все сильнее открывался ему с годами, равно как и он сам полностью доверился тому, кого так любил. Они все делали сообща, и к ним прислушивались.       — Тебе нужно время, милый, — с теплом в голосе сказал Керкленд. — Иди сюда, давай присядем.       Да, теперь Россия понимал. С того самого разговора в гостиной все пошло радикально иначе. Все изменилось, да так сильно, что история перекроилась вот таким образом.       — Неужели… Это все из-за нас, да?       Его усадили на кровать. Англия буквально забрался на него верхом и уткнулся в шею. Его губы на чувствительной коже были одновременно чем-то невиданным, и вместе с тем невероятно привычным. Россию так и разрывали противоречия.       — Тебе просто нужно время, чтобы прийти в себя, — сказал Артур. — Расслабься, милый. Я с тобой.       Он поцеловал его в губы, и это тут же успокоило Россию. Верно, не было войны, и мир не стоит на грани очередной катастрофы. А они с Англией любят друг друга. Вот что случилось на самом деле. Прежние воспоминания быстро мутнели и становились ненастоящими, того мира больше не было. Украина и Беларусь были его любимыми и любящими сестрами, он сам был сильной и могущественной страной, он жил в мире, полном гармонии.       Иван обхватил талию Артура руками, и в тот же миг они повалились на кровать. Между ними было столько нежности и страсти — самые лучшие и светлые воспоминания, самые настоящие. Керкленд уверенно устроился меж его ног, а Брагинский довольно прикрыл глаза.       История в самом деле резко сменилась. Когда-то Англия, оказавшись фактически на пороге смерти, решился перекроить историю. И в итоге он это сделал. Да, ни одна случайность не была случайной. Он добился своего, поборов гордыню и переступив через себя. Так что теперь у него есть его Россия, есть все, чего только можно пожелать.       Полные мора и разрухи чудные дни остались только в памяти России, но и оттуда они совсем скоро сотрутся навсегда. Мир изменился.