Чудные дни

      Пришелец из будущего был тих и задумчив. Он то и дело разглядывал висевшие на стене фотографии и стоявшие на полках безделушки. Фиалковые глаза были полны искренней боли.       Ивана сильно напрягало такое состояние своего потенциального двойника, но поделать ничего он не мог. В самом деле, чтобы тут сделаешь?       — Оля…       Второй Иван прикоснулся кончиками пальцев к одной из самых любимых фотографий России. Он просто не мог не помнить как это фото, так и день, когда его сделали.       — Что?       Наблюдавший за ним Брагинский подошёл ближе.       Да, та самая фотография, счастливое время. Они были запечатлены там втроём — Россия, Украина и Беларусь. Улыбки на сияющих лицах, глаза так и горят огнём. Сколько лет прошло с тех пор? Кажется, пятьдесят или чуть меньше.       — Оля жива?       У Новой Российской империи сел голос. Он спросил это таким потерянным тоном, что Иван сразу понял — для будущего него старшая сестра потеряна навсегда.       — Жива.       Тот кивнул.       — Это хорошо. Пока ещё всё хорошо…       России было не по себе.       — А когда станет плохо?       Второй Иван некоторое время молчал. Он обдумывал что-то очень важное и значимое, а потому Брагинский не стал торопить его с ответом. Впрочем, ждать пришлось не долго.       — А ты уверен, что хочешь это знать?       Ваня задумался. В самом деле, а хочет ли он этого?       Конечно, всегда интересно знать всё наперёд, чтобы быть готовым ко всему. Можно не совершить многих ошибок, будучи готовым к ним. Можно не допустить многих катастроф или неприятных ситуаций. Вообще, многое можно сделать.       Но вот вопрос — а стоит ли?       — Я не знаю, — честно признался Иван. — А ты? Ты хочешь поведать мне что-то?       Второй Россия оглянулся к нему. Его взгляд был совершенно иным, нежели взгляд Брагинского. Казалось бы, те же самые глаза, но уж очень этот взгляд был отягощён жизненным опытом и пережитыми ужасами. То был потухший взгляд. Взгляд того, кто уже устал бороться и жить, но всё равно отчаянно цепляется за эту жизнь.       — Я помню день, когда потерял Олю, — сказал пришелец. — Но это был только её выбор. Она думала, что в Европе ей будет лучше, а потому ушла навсегда. А потом Европы не стало.       Империя отошёл от стены с фотографиями и направился в сторону окна. Он то и дело выглядывал в сад, словно желая убедиться в том, что и деревья, и трава на месте. Ваня последовал за ним.       — А что случилось с Европой? — спросил он. — Неужели, снова война? Или катастрофа?       Второй Иван невесело усмехнулся.       — Тогда войны не было. Всё произошло без неё. Они умирали медленно, все они. Германия, Франция, Испания, Бельгия. Я помню, как они гасли, уступая позиции Европейской Аравии. Они сами взрастили Аравию, а тот вырос и поглотил их всех.       — Аравию?       Брагинский не сразу понял, о чём речь. Европейская Аравия? Неужели речь о многочисленных эмигрантах? Их стало до того много, что они смогли поглотить всю Европу?       — Потом была Прибалтика, — продолжил Иван. — Они исчезли столь же быстро, как и остальные европейцы. И лишь Балканы сопротивлялись до последнего. У них был выбор — либо Европейская Аравия, либо Новая Российская империя. И они выбрали последнее.       Ване стало не по себе.       — И в каком же году это произошло?       Империя снова сохранил молчание.       Послышался шум со стороны. Оказалось, что Англия так никуда и не ушёл. Он был всё ещё здесь, в другой комнате. России напрочь забыли о его существовании.       Если подумать, исходя из слов империи, Англия в том будущем тоже мёртв? Неужели их всех постигла такая участь? Однако в этом рассказе Керкленд не был упомянут.       — Я знал, что эмигрантов надо гнать, — заметил Артур, переступив порог. — Житья от них нет.       Новая Российская империя нахмурился, но сохранил пугающее молчание. Он окинул Англию немного жутковатым взглядом, словно пытаясь уловить в нём что-то.       — Ты их скоро прогонишь, — тихо отозвался он.       Сказав это, мужчина направился к выходу. Он прошёл мимо Керкленда намерено медленно, и в этом чувствовался определённый подтекст. Однако смотреть он на него не стал. Неуверенным шагом Россия направился в сторону, где был выход в сад.       Англия проводил его задумчивым взглядом.       — Интересно… — протянул он. — Если я прогоню эмигрантов, меня не настигнет судьба остальных? Как же тогда я должен подохнуть? Или меня захватят?       Ему было совсем неприятно осознавать, что что-то подобное может скоро произойти. Подумать только — Россия выживет, а он, Великобритания, просто канет в Лету? Не очень-то и приятно.       — А может, твой дорогой Америка просто шандарахнет по тебе ядерной бомбой? — почти злым тоном предположил Брагинский. — Или ты сам сдохнешь, так сказать, естественно.       — Отвали, Россия. Америка не мой. Да и шандарахнешь по мне скорее ты, чем он.       Отчего-то мысль о том, что Иван допускает возможность тесных отношений между ним и бывшим воспитанником, была почти пугающей. Артуру не хотелось, чтобы он так думал.       — Больно надо заряд на тебя тратить, — огрызнулся русский.       Он был, мягко говоря, не в самом приятном расположении духа. Всё произошедшее сильно действовало на нервы и без того находящемуся в не самом лучшем настроении России. И без того проблем было выше крыши: то проблемы в экономике, то разборки с родственниками или соседями, то регулярные наезды тех, кто считал, что им лучше знать, как должен жить Россия. Совсем недавно Америка заявил, что Брагинский должен отдать ему половину Байкала. Как вообще можно отдать половину озера, Иван не понимал. Но Джонс настаивал на том, что уж слишком много у России запасов пресной воды. Одно дело, что Иван никому ничего отдавать не собирается, поскольку аттракцион неслыханной щедрости прошёл после девяностых годов. С тех пор он зарёкся никогда больше никому ничего не отдавать, будь то Пыталовский район или Курильские острова. И уж тем более он и близко не подпустит никого к Байкалу, своему главному бриллианту.       Однако же подобные наезды были частыми, и они сильно действовали на нервы.       — А мне всё же интересно, — протянул Англия. — Как я должен умереть? И почему ты должен выжить?       Керкленд бросил пытливый взгляд на собеседника. Ивану и самому было любопытно, как и почему так сложится, но допрашивать себя из будущего он не собирался. Тот сам скажет, если захочет.       Хотя с другой стороны, а стоит ли это вообще знать?       — Я большой, — ответил он. — У меня много территорий. Не так-то уж и просто меня убить.       Англия вспомнил две мировые войны. Да уж, это верно. Главное преимущество России — это его необъятные территории. Если исходить из этой логики, то и Канада должен был выжить. А Америка? С ним-то что? Наверняка он тоже вымахал в империю, захватив всю Латинскую Америку. С его-то амбициями и немеренными аппетитами. А Австралия? Стоит полагать, эта одна из самых цветущих держав в мире, ведь до него вряд ли могли дойти европейские раздоры.       Как бы разузнать это всё у Новой Российской империи?       Впрочем, самым главным для Артура был вопрос его смерти. Стоило бы разузнать подробности, чтобы не допустить этого.       Возможно, тогда он смог бы побороться с этой самой Европейской Аравией и захватить всю территорию Европы. И снова стать империей, как и Россия. Новой Британской империей.       — Может, ты узнаешь подробности у самого себя? — предложил Керкленд. — Вы с ним явно подружились.       Но Брагинский лишь мотнул головой.       — Захочет, сам расскажет. Ты лучше не юли и колдуй обратно. Он должен вернуться обратно в своё время. И не надо мне говорить, что ты тут не при чём.       Англия хмыкнул:       — А может, я и правда ни при чём.       — Никогда в это не поверю.       Взгляд России был серьёзным и немного угрожающим. Стало быть, он и правда не верит. Что ж, в любом случае нет смысла кидаться словами и твердить о своей невиновности. Тем более, что невиновностью тут и не пахнет.       — Ну, и не верь. Я в любом случае ничего не смогу сделать в ближайшее время. С древними заклятиями нельзя шутить.       — А ты это делаешь регулярно, хотя мне уже надоело быть подопытным в твоих экспериментах, — отточено холодным тоном заметил Иван. — Иди и копайся в своих книгах и манускриптах, найди способ исправить это. В конце концов, ты сам заварил эту кашу.             У России был серьёзный настрой, и Керкленд это понял. Однако отступать от своего замысла он не хотел.       — Мне понадобится время. А ты пригляди пока за своим клоном, можешь для разнообразия попробовать разговорить его.       — Я не нуждаюсь в твоих советах.       Брагинский снял пальто и, кинув его на спинку кресла, пошёл в ту же сторону, что и второй Россия. Оно и к лучшему, пусть пообщаются.       Конечно, Артур прекрасно понимал, что нельзя надолго нарушать временной континуум. Это чревато самыми жуткими последствиями. Но пара дней не сделает особой погоды, так что он просто притворится, что ищет нужное заклятие, а сам между тем поспособствует тому, чтобы Новая Российская империя рассказал как можно больше Российской Федерации.       Англии нужна была эта информация, чтобы выжить.