Через Двадцать Лет...

Город Эрике не понравился. Причём сразу и всерьёз. Началось, наверное, с объявления о погоде, сопровождавшего посадку. Если в Нью-Йорке снег давно кончился, уступив ледяной морозной сухости, то здесь царила какая-то нетипичная зима. Шёл сильный дождь, превративший аэродром в смазанную блестящую кляксу. Взлётная полоса, судя по тому, сколько рейсов отменили, вообще была как зеркало. Лило и брызгало отовсюду, территория возле трапа продувалась ветром, люди толкались, запрыгивая в автобус, небо наполняли тяжёлые мрачные облака, различимые в темноте. Поплотнее натягивая шапку, Эрика сунула в рот вишнёвый леденец и постаралась изогнуться в толпе таким образом, чтобы ничьи локти её не касались. Долетела. Вот и он, Эйвери-маунтин. Впрочем, это были ещё цветочки… Расправляя слои плёнки на чемодане, девушка безуспешно пыталась дозвониться до квартиры, найденной через Интернет в одном из относительно тихих районов шумного мегаполиса. Телефон упорно молчал, а записанный в ежедневнике адрес ровным счётом ничего не значил. Пассажиры, все, как один, расхватали свои вещи и скрылись, не в силах помочь. Наконец, когда стало ясно, что от айфона проку мало, Эрика сунула аппарат в карман и, тоже собрав имущество воедино, пошла на выход. Город оглушил и ослепил в считанные секунды: десятки автомобилей мчались мимо, сверкая фарами, где-то за спиной многоязычной трелью звучали объявления, с обеих сторон располагались высокие рекламные стенды, предлагавшие бензин со скидкой и свежую выпечку. Играла хорошо слышимая музыка. А с неба всё так же лил противный колючий дождь. Это была свобода. И нелепый сумасшедший дом. Сев в такси, Эрика немного перевела дух и попросила отвезти её на Трейс-Маркет Сквер. Адрес был назван правильно, по крайней мере, водитель не удивился и не начал переспрашивать. Вообще тип ей попался молчаливый, но аккуратный, что вполне устраивало: он не обгонял по встречной и не приставал с разговорами. Эрика, перебросившись с мужчиной лишь замечанием о погоде, вежливо улыбнулась и отвернулась к окну. Она твёрдо решила, что сперва доберётся до квартиры, а потом напишет всем, кто ждёт вестей. Собственно, на квартире-то она и «обожглась». Трейс-Маркет Сквер появилась через полчаса езды. И это была не площадь, а скорее широкая улица, унизанная торговыми лавками. Эрика прошлась в одну сторону, чувствуя, как ученический хвостик превращается в невразумительный мокрый ком. Прошлась в другую, лавируя по излишне узким тротуарам. Нужный номер дома отсутствовал в принципе – на месте, где он должен был находиться, сиял тупик, подчёркнутый стеной из красного кирпича. Девушка долго стояла напротив, гадая, за что сия радость выпала, и почему именно ей, из всех возможных гостей города, посчастливилось нарваться на мошенников. По крайней мере, деньги уцелели и ни на что не были потрачены… Пожелавший удачи таксист уехал – возможно, окажись он всё-таки болтливым и любопытным, начни задавать вопросы и интересоваться делами, такого недоразумения и не вышло бы. Сказать номер дома, подъехать на машине, удивиться вдвоём, а после – рвануть до местного отеля. Теперь же… Дождь лил и лил, а ни одной жёлтой машины, как назло, вблизи не просматривалось. На часах было около десяти вечера. Эрика попыталась найти удачное место, где можно открыть карту в айфоне без вреда для собственных нервов. Торговые точки вроде аптек и небольших магазинов, сплошь закрытые, ехидно сияли пустыми подсвеченными залами. Сухими залами. Спрашивая у каждого встречного попеременно о здешних гостиницах или, на худой конец, о круглосуточном супермаркете, девушка брела по забрызганному тротуару, досадуя на погоду и странно обманувшее везение. Может, следовало остаться в аэропорту и прикинуться уснувшей кучкой хлама? Никто ничего не знал о гостиницах, одни грубо дергали плечами, другие указали на супермаркеты – сразу два, стоявших рядом. Какие-то автобусы ехали мимо, а глубоко под землёй пролегали загадочные ветки метро, но ими воспользоваться не получалось, без наличия более-менее адекватного адреса и уверенности в крыше над головой. «А могла бы отдыхать дома, в компании вечерних новостей и кружки какао, - шепнул внутренний голос, - тебя не гнали в дальние дали». Пришлось признать, что да, не гнали, но и усидеть спокойно было трудно. Жизнь в магазине пахла всеми благами цивилизации, и Эрика купила пару бананов: один запихнула к ноутбуку, а второй тут же съела, встав с айфоном под длинными яркими лампами. Отелей и их производных отыскалось много; поблизости, как и полагается, - ни одного. Просчитав маршрут до первого попавшегося, где, даже при отсутствии номеров, можно было бы спокойно залезть в Интернет и просчитать дальнейшие варианты, Эрика спрятала устройство и покинула супермаркет. Снаружи погода мало изменилась, разве что дождь лил тише. Она шла по совершенно одинаковым улицам, пару раз толкаясь со спешившими мимо людьми, ища такси и утешая себя тем, как стойко надо переносить трудности. Внутренний голос опять попытался выскочить, но был умело заткнут. Время приближалось к одиннадцати. Нью-Йорк волновался и наверняка бомбардировал СМС-ками. И лишь фото во внутреннем кармане обнадёживало. Насвистывая «Жизнь – это кабаре» Лайзы Миннелли, Эрика двигалась вперёд, поворачивала, переходила дороги, хваля себя за предусмотрительность и шапку. Ужасно хотелось пить, немножко – курить, но больше всего – забраться в горячий душ. Когда искомый отель должен был наконец-то предстать перед глазами, расчёты всё же не оправдали себя. И свобода с шапкой тут не могли помочь, ибо вокруг было пусто, мокро, грязно и безлико. Лайзу Миннелли сменили тамтамы сердца. Эрика осознала, что, в качестве апофеоза, потерялась… Неожиданно откуда-то сбоку возникли цветные мигающие огни. Девушка, развернувшись, позволила тамтамам заполнить грудную клетку и достучаться аж до висков. К ней двигалась полицейская машина – самая настоящая, бело-синяя, абсолютно реалистичная. Шикарная машина с шикарными адекватными людьми в ней! - Стойте! Стойте, прошу вас! – ноутбук, соседствовавший с бананом, громыхнул по бедру, чемодан едва не перевернулся на ровном месте. Забыв о трудностях, Эрика рванула вперёд, размахивая рукой, крича и готовясь, если потребуется, тормозить патруль прямо на дороге. Делать этого, однако, не пришлось. - Мэм, у вас проблемы? – машина остановилась рядом, сидевший на пассажирском сиденье мужчина опустил боковое стекло. - Напали? Ограбили? Преследуют? Эрика, едва ли не расцеловать готовая этого незнакомца, проявившего к её судьбе неподдельный интерес, энергично покачала головой. - Хуже, офицер, я заблудилась и осталась без жилья. Мне нужна приличная недорогая гостиница, если вы знаете такую, умоляю, скажите адрес! Пожилой мужчина повернулся к молодому темнокожему напарнику, сидевшему за рулём. Они обменялись несколькими фразами, активно жестикулируя друг другу и рисуя в воздухе неведомые повороты и линии. Наконец, водитель кивнул и, улыбнувшись, вышел из машины. - Повезло вам, что на нас наткнулись, мэм. Не просто скажем, а ещё и довезём! Он открыл багажник, легко поставив туда мокрый грязный чемодан. Эрика, не веря до конца в удачу, юркнула на заднее сиденье, мысленно обещая себе не нарушать закон в ближайшие лет пять – точно. Даже, ошибись офицеры с маршрутом, ей казалось, никакие силы не заставят покинуть этот чудесный автомобиль. А потом они действительно, попетляв по улицам, куда-то подъехали. В пути Эрика решила, что, видимо, вызвала сильную жалость. Позволила себе и разговориться, и поведать о досадном происшествии с квартирой, услышала, как один из офицеров, по личной инициативе, звонил, спрашивая о номерах. Узнала, что в городе много всяких «-Сквер», но это на самом деле не скверы и не площади, а простые улицы. - Надеюсь, вам у нас понравится, обязательно посмотрите горы - второй полицейский, улыбнувшись, извлёк чемодан из багажника, прямо возле ступенек незнакомого «Кьюб Отель». Они приняли благодарность и уехали – двое замечательно добрых людей, чьи имена девушка не узнала. Номера в высоком и плоском, как сигаретная пачка, здании и вправду имелись, Эрика заполнила торопливыми подписями пару листков, а сорок минут спустя, размякшая и порозовевшая после душа, уже заваривала себе чай. Номер был маленький, но в нём водился идеальный набор путешественника: кровать, классический белый халат и чайник. Телевизор был в порядке, кондиционер работал, окно легко открывалось и закрывалось. Чудеса! Глотнув обжигающий ягодный отвар, Эрика выгрузила первым делом ноутбук и фотокамеру, проверила айфон и со спокойной душой сообщила о прибытии и размещении. Бесплатные каналы передавали ерунду, но сейчас это почему-то не раздражало – вообще напряжение последних часов схлынуло, должно быть, как и усталость, с мыльной пеной. Встав у окна, девушка смотрела на ночной город, и понимала, что тамтамы успокоились, готовые вновь уступить место Лайзе. Кажется, Эйвери-маунтин заслуживал ещё один шанс… * * * На следующее утро, проснувшись пораньше и успев позавтракать, Эрика вернулась в номер и наметила план действий. Она не могла заниматься поисками отца, не имея чёткого контроля над своими кулинарно-журналистскими обязанностями. А контроля над ними она не могла иметь, живя в отеле, где номер предоставлял только пару высоких стаканов и чашечек. Ближайшее будущее сулило подборку обновлённых рецептов нескольких пирогов с разнообразными начинками, а для этого требовалось иметь доступ к какой-нибудь завалящей плите, не говоря уже о противнях и запасе продуктов. Конечно, она могла покопаться в своей базе, тем более что Локвуд едва ли представлял истинные размеры последней, но душа требовала экспериментов. Время прошло за изучением карты и поисками новых, на сей раз настоящих квартир. Эрика обнаружила, что «Кьюб Отель» находится недалеко от центра города, куда она вполне могла добраться без потерь и блужданий. По нескольким номерам не ответили, по другим ответили, но названная сумма превысила указанные в объявлениях цифры. Третьи были весьма любезны, согласившись встретиться и показать квартиры в ближайшие два дня, начиная с нынешнего. Довольная, что проблемы благодаря техническим достижениям решаются быстро, Эрика музыкальным жестом размяла пальцы и открыла файл с пьесой. На чём-то там она остановилась? Стрелка наручных часов ползла вперёд, тиканье заглушал неторопливый перестук клавиш. Спасённые лорд Батлер и Беатрис, чудом уцелев за счёт авторского милосердия, воссоединялись и плавно уходили в открытый финал. Эрика не знала, насколько убедительной будет последняя точка, а потому намеревалась отделаться многоточием. Раз к трагичной концовке душа не лежит, лучше предоставить аудитории право самой додумать, верно? Да, главная героиня никогда не знала своего отца, да, им ещё многое нужно обсудить и понять друг в друге. И логичнее всего, не договорив, увезти это за пределы реплик и ремарок – туда, где персонажи, события и вероятности сливались в аккуратные заглавные буквы:

КОНЕЦ

Опустив курсор на новую строку, девушка сохранила файл и в состоянии полного неверия откинулась на спинку кресла. Дописала… Добила. Дошла до финиша! Гостиничный номер отозвался тишиной: ни шампанского, ни оваций, ни даже знакомых и их знакомых, которые оценили бы всю важность прозаического момента. Шампанское заменили пакетик леденцов и вчерашний банан, а вместо оваций звучало гудение вентиляторов ноутбука. - Нет, так дело не пойдёт, - скопировав пьесу на жёсткий диск, Эрика поднялась с кресла и стала готовиться ко второму пешему покорению города. * * * При свете дня Эйвери-маунтин едва ли представлял угрозу и мало чем отличался от Нью-Йорка, хотя чувство новизны всё-таки витало в воздухе. Оно, это чувство, скользило вдоль стен домов, переползало на дороги, запутывалось в деревьях и опадало на плечи людей вокруг. Характерный запах бензоколонок рядом со стоянкой перемешивался с «ароматом» луковых чипсов – мимо шёл парень с открытой пачкой. Поверх всего волшебным образом ложился дух из парфюмерной лавки, долетавший через дорогу. Свобода затрепыхалась с новой силой. Небо было пасмурным, но дождь, по крайней мере, не лил. Сверившись с картой, Эрика глубоко вдохнула и направилась вперёд. Камера и запасной носитель, ежедневник, айфон, жёсткий диск и, самое важное, фотография – всё размещалось на своих местах. Днём, похоже, местные жители вели себя добрее и адекватнее: одна дама вежливо объяснила, где и каким автобусом лучше воспользоваться, какой-то парень посоветовал удачное сокращение пути на метро. Автомобильные сигналы, рингтоны, разноголосая речь – всё сливалось воедино, вполне годясь на замену вожделенным аплодисментам в честь завершения пьесы. С пьесы Эрика и начала, пребывая в отличном настроении и распечатав несколько копий. Конечно, сам момент она представляла иначе, и соблазн отправить экземпляры театральным компаниям был велик, но обратного адреса у девушки пока не имелось. Пришлось ограничиться стопкой бумаги в своей сумке. Ближе к центру Эйвери-маунтин расширялся и походил на Нью-Йорк ещё больше, хотя постройки отличались и соседствовали с горами. Горы, кстати, вчерашние офицеры не зря нахваливали – знаменитая сюрреалистическая панорама вдалеке, точно сводившая два мира воедино, была красивее, чем на рекламках в Сети. Гигантскими сливовыми пудингами она возвышалась над цивилизацией и утопала в облаках. Эрика, не удержавшись, сделала несколько снимков, стоя на краю тротуара и играя со сменой ракурса. - Простите моё любопытство, вы, должно быть, туристка? – сзади раздалось деликатное покашливание. Обернувшись, мисс Рубинштейн увидела женщину лет пятидесяти, высокую, модную и с большим букетом в руках. Та, теребя схваченные лентой цветы и поглядывая на объектив, замерла буквально в шаге. - Камера у вас классная, моя дочка купила похожую. Наши горы на них обычно снимают журналисты или туристы. - Ну, вообще-то я – и то, и другое, - усмехнулась Эрика, намотав ремешок на руку, - снимаю чисто для себя, а это важно? Женщина указала вдоль улицы и направо. - Если пойдёте вперёд, окажетесь на остановке, а оттуда, проехав Рилди Сквер и Уайт стрит, попадёте на очень широкую площадку. Ею у нас вся молодёжь пользуется для съёмки панорамы, там самый хороший вид открывается. - О, спасибо, учту! – просияла Эрика, намереваясь последовать совету. И уже шагнула, было, в нужную сторону, но кое-что вспомнила. - Скажите, а как попасть к Истхиллскому мосту? - Вы имеете в виду Истхилл Роуд? - Нет, вроде название правильное…, - девушка, забравшись в карман, достала фото и показала надпись, - если только мама не напутала… - Действительно Истхиллский, - прочитала незнакомка, а затем кивнула, - хм, теперь понимаю. Снимок у вас, видимо, старый: мост был признан неудобным и демонтирован лет пятнадцать назад, от него лишь остов сохранился с обеих сторон пролива. Однако левее, если смотреть отсюда, был построен Истхилл Роуд: более широкая и надёжная версия себя предыдущего. Придётся довольно сильно вернуться, чтобы до него доехать или дойти, но вы не ошибётесь. Остов тоже по пути. Эрика поблагодарила словоохотливую даму и, взяв фотографию, пошла сперва знакомиться с обзорной площадкой. Облака на небе чуть рассеялись. Город определённо начинал ей нравиться. * * * Она пообедала в кафе, высокие окна которого смотрели прямо на Современный Драматический театр – трёхэтажное бежевое здание, обклеенное афишами. Время было ещё далеко не вечерним, но у входа царило оживление – по-видимому, скоро начинался спектакль. Эрика, заказавшая весьма недурной салат с грибами, медленно вбирала в себя эстетическое зрелище напротив: полных предвкушения зрителей, спешивших к массивным дверям из светлого дерева, строгие жалюзи или, наоборот, легкомысленный тюль в окошках служебных помещений. Мастерские, гримёрные, костюмерные, кабинеты… Целый мир в миниатюре, чьим ядром является сцена. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль, что театр, как таковой, тоже неплохо бы увековечить в своём творчестве. Если и не пьесой, то короткой историей, очерком или рассказом о жизни закулисья… Апельсиновый сок походил на океанские брызги в летний зной – Эрика, допивая, пообещала себе сегодня же рискнуть и выслать пьесу по электронной почте. В конце концов, так делают и с рукописями, а отсутствие обратного адреса – препятствие незначительное. До Сильвер-Эша она доехала без проблем, немножко поблуждав на перекрёстке четырёх улиц, где дорога образовывала кольцо. А потом изображение на карте сошлось с картинкой в действительности: мощный пролив, деливший Эйвери-маунтин почти пополам, возник перед глазами, пересечённый тонкими линиями нескольких мостов. Эрика долго стояла на Истхилл Роуд, глядя, за неимением бинокля, в объектив фотоаппарата. Ветер, не смотря на глобальное отсутствие снега в городе, был холодным, а у воды и вовсе свирепствовал, хлестал по щекам и трепал волосы. За спиной неслись потоки машин, перемещавшихся из одной части города в другую, где-то внизу, под массивными плитами, текли ледяные воды… А впереди, если многократно приблизить через камеру, находился как раз он – искомый объект – бывший Истхиллский мост. С выбранной точки девушка хорошо разглядела его остатки, похожие на два хищных неспиленных резца у берегов. Когда-то они соединялись в сплошную линию, и ошибки быть не могло: обернувшись, Эрика натыкалась взглядом на те же здания, что попали в кадр двадцать пять лет назад – помимо них встречались и новые постройки, но старые, несомненно, первыми обращали на себя внимание. Джимми Роджерс был здесь. Он тоже наверняка оборачивался в день съёмки, щурясь от солнца, как его дочь теперь щурилась от ветра. Он, находивший прелесть во многом, если не во всём, тоже указывал Луизе на панораму, возможно, просил фотографа взять ракурс поинтереснее… Прошли годы, изменился облик целой страны, не только города, мост успел исчезнуть, но сам факт, что её отец однажды находился на этом месте, вселял забавное щемящее чувство. Словно над проливом снимали когда-то важный фильм, один из наиболее значимых его эпизодов, о чём позднее рассказывали на экскурсиях. Джимми был здесь. А где-то он есть и сейчас… Вечер и утро следующего дня принесли разъезды по адресам сдаваемых квартир. Последние находились далеко друг от друга, что позволило свести более тесное знакомство с транспортом, а заодно вспомнить об интуиции. Именно на неё полагалась Эрика, едва ли успевшая понять, какой из районов удачный, а какой – так себе. Один день… Подумать только, что сутки назад она садилась в самолёт, готовясь встретить незнакомую территорию! Сейчас, когда пять «вполне ничего» квартир были просмотрены, а на очереди стояла шестая, казалось, прошла уже как минимум неделя, до того насыщенным выдалось прибытие. А ведь это только начало, первый из шажочков на большом пути. Две квартиры располагались очень далеко от центра, едва ли не впритык к горам. Третья была милой и подходила по всем пунктам, но стоила дорого. Четвёртая и пятая выглядели идеально, да и хозяева обоих, кажется, ничего не имели против кандидатуры Эрики. С жильём предлагалось хорошее расположение, освещение, отопление, балкон (!) и – бонусом – изящная посуда, годная для сервировки Локвудских «экспозиций». В принципе, шестую квартиру можно было сразу отмести, а выбрать сейчас, но девушка привыкла действовать по-журналистски дотошно и обстоятельно. Раз нашла – то обязательно увидит, и потом, неразобранный почти полностью чемодан потерпит. Она даже успела отыскать адреса нескольких режиссёров в Интернете и переслать им текст пьесы, подписавшись при этом как «мистер Рубинштейн». Проверенный приём, всегда спасавший в трудных ситуациях – лучше незнакомым читателям представляться мужчиной, дабы избежать предвзятого отношения. Эрика надеялась, что слова Виктора о развитой культуре оправдают себя, и удастся закрепиться здесь, в Эйвери-маунтин, не боясь возвращения в Нью-Йорк. Пускай уж Бродвей остаётся запасным аэродромом. Интересно, а как её творчество выглядит со стороны? В случае успеха любой человек в толпе может оказаться потенциальным зрителем или критиком. Что бы они сказали, попав на спектакль? Эрика, выйдя из вагона метро, огляделась, ища среди спешивших по лестнице тех, кого имело смысл к театралам. Что бы сказал вон тот мужчина, аж с тремя журналами в руках? Интеллектуал, наверняка следит за культурной жизнью… Что бы сказала леди в полушубке, встряхивавшая мелированными волосами? Или обогнавшая изящно и легко женщина в белом пальто? Последняя, будто почувствовав, что стала объектом чужих мыслей, ускорила шаг и вдруг, споткнувшись, растянулась на лестнице, прямо на влажных грязных ступенях. - О Господи! Вам помочь? – Эрика и ещё несколько человек бросились к упавшей. Та, пару мгновений пребывая в шоке, попыталась подняться и кое-как отряхнуться. - Что случилось? - Кому-то нужна помощь? - Вы не пострадали? - Оставьте меня! – женщина отмахнулась от чужих рук, осматривая себя и силясь убрать с лица длинные тёмные волосы. Судя по дрожащему голосу, она готова была вот-вот расплакаться, не то от неожиданности, не то от боли. Эрика, привыкшая никогда и ни с чем не тянуть долго, первой шагнула ближе. - Позвольте всё-таки помочь… - Спасибо, не нужно. Я в порядке, - незнакомка хотела, было, пройти дальше, но тот час пошатнулась. Эрика, машинально ухватив её за локоть, перевела взгляд вниз. - Уверены? У вас каблук отлетел, обе ладони в грязи и колготки разодраны. - Чёрт, и правда… И синяк, кажется, на коленке будет…, - протянула пострадавшая, наконец-то отбрасывая волосы назад. Перед Эрикой стояла совсем молодая девушка, едва ли старше её самой, с удивительно располагающим миловидным лицом и взглядом человека, успевшего за секунду разочароваться в жизни. Небольшое скопление народа вокруг, посчитав ситуацию исчерпанной и неопасной, начало рассасываться. Никто не умер и не получил тяжких телесных, хотя Эрика была куда менее легкомысленной. При виде её незнакомка смущённо улыбнулась. Мисс Рубинштейн включила всё своё обаяние, улыбаясь в ответ: - Нам по пути? Предложение помочь ещё в силе * * * - Извини, зря я накинулась на тебя в метро, просто это всё так… унизительно, что ли? По улице медленно и осторожно шли две девушки: одна в чёрном, другая – в белом. Эрика поддерживала спутницу за локоть, пока та, балансируя, как балерина, пыталась не оскальзываться в испорченном сапоге. - Брось, думаю, каждый хоть раз в жизни падал. Иногда удачно, иногда – не очень. - «Не очень» – как раз про белое пальто и слякоть, когда к тебе спешат окружающие. А то, бывает, ждёшь помощи с чем-то – и ноль внимания. - Разве? Мне показалось, тут очень отзывчивые люди: я второй день в городе, а прохожие легко идут на контакт и всё такое… Темноволосая девушка указала на ближайший поворот и, прихрамывая, с интересом взглянула на спутницу. - Надо же, я бы уверена, что ты из местных. Акцента вроде не слышно… - Из Нью-Йорка. Кстати, я – Эрика. - Ох, прости, совсем ушла в себя… Мелс, но можно Мелли. Мы почти добрались, вон тот серый дом – мой. Эрика, увидев здание, кивнула. - Мелли – это сокращение или полный вариант? - Сокращение, предпочитаю именно его. А то люди, когда слышат фамилию Гамильтон, сразу начинают неадекватно реагировать и спрашивать, читала ли я «Унесённых ветром». - Так ты – Мелани Гамильтон, как в романе? – Эрика, охнув, сама едва не споткнулась. - Слушай, ну тогда всеобщий энтузиазм понятен! Здорово напрягает, наверное? - Есть немного… друзья и приятели порой подкалывают. А твоя фамилия? - Рубинштейн. Не литературно, но тоже броско. - Рубинштейн, Рубинштейн… Где-то я слышала её недавно. Звучит и вправду броско. Аккуратно обогнув одну из многочисленных луж, обе девушки, поравнялись, наконец, с нужным домом. - Что ж, моя миссия завершена, - сказала Эрика, убедившись, что новая знакомая уверенно, хоть и шатко стоит на ногах, - как говорят в таких случаях, «может, ещё увидимся». - Спасибо тебе, большое и искреннее, - Мелли, погладив девушку по руке, внезапно замялась, а потом кивнула на двери, - кстати… ты не хочешь зайти? Я могла бы угостить тебя чаем или кофе, если, конечно, не торопишься. - Ох, это как-то…, - Эрика не планировала лишних визитов, однако до просмотра квартиры-номер-шесть, судя по часам, ещё было время. И несчастная пострадавшая, недавно резкая, выглядела сейчас мило и признательно. Пускай малость перепачкано. И для закрепления в городе требовались элементарные знакомства… Всё вместе заставило передумать и улыбнуться, - думаю, это было бы неплохо. А потом они вместе поднялись на седьмой этаж – лифт, к счастью, находился в полной исправности, и двойного прихрамывания по ступенькам удалось избежать. Первое, о чём подумала Эрика, перешагнув порог – свет. Квартира была просторной, по-праздничному изящной и очень светлой, точно аккуратный слой глазури. Точно миниатюрные съедобные жемчужинки на торте. Линолеум блистал, содержимое полок радовало минимализмом, а в воздухе осел аромат приятного ненавязчивого парфюма. - Проходи, не стесняйся, - сбросив сапоги, Мелли с наслаждением размяла ступни и принялась расстёгивать загубленное одеяние, - прощай, пальто! Да здравствует химчистка! - Надеюсь, дело поправимое, - заметила Эрика, тоже раздеваясь и по привычке слегка взбивая волосы, вечно примятые шапкой, - в такую погоду, если честно, лучше надевать что-то менее маркое. - Угу, вот и мой муж так считал и долго потешался, зачем я приобрела белое. - Так ты замужем… - Была, мы развелись недавно. Сейчас опять свободна и снимаю эти апартаменты. Ты подождёшь, пока я переоденусь? Ванная – прямо, кухня, налево. - Хорошо, не беспокойся. Позволив хозяйке уединиться с аптечкой и чистыми шмотками, гостья направилась по следам грядущего чаепития. Ванная и кухня соответствовали коридору и были не менее правильными. Вообще все помещения выглядели правильными, явно говоря о характере и устоявшихся привычках Мелани. Вымыв руки, Эрика проследовала к плите и опытным взглядом окинула шкафчики. Её привычки и любопытство тоже давали о себе знать. Конечно, можно было бы сэкономить время и самой заварить чай, но вряд ли эта инициатива расценивалась бы как хороший тон. За стеклянными дверцами стояли наборы специй – довольно качественных, одних перечных смесей аж три ёмкости. Не осмеливаясь копаться в чужих вещах, Эрика встала на цыпочки, чтобы прочитать состав через дверцу и, если понравится, приобрести себе позднее такие же. - Девушка с приправами – это мило, - в дверном проёме возникла сама Мелани. Сейчас, одетая в джинсы и мешковатый свитер, со стянутыми в хвостик волосами, она странным образом похорошела и выглядела ещё более располагающей. Эрика быстро отодвинулась от полок. - Извини, любопытство разобрало. Готовка – моя страсть и работа. Хозяйка, улыбнувшись, подошла к плите и занялась чайником. - Можешь взять их в руки, я не кусаюсь. Да, вспомнила, откуда мне знакома твоя фамилия! В салоне красоты, где я работаю, частенько листают «Лэдис Тайм», болтая о сезонных новинках и домашних интерьерах. Ведь это ты – Эрика Рубинштейн, журналист-кулинар и гордость издания? - Ну, не так чтобы гордость, журналист я вполне рядовой, - хмыкнула девушка, однако ёмкостями занялась, - а кем ты работаешь в салоне? - Массаж делаю, классический и тайский, два дня через два. Представляешь, пошла сегодня, в свой законный выходной в кино, ну и… Дальше понятно. - Пальто ещё живо? - Угу, я его в пакет убрала. Чай или кофе? - Лучше кофе, я сегодня должна поездить, а на это требуется энергия. В процессе разговора чайник как раз закипел. Эрика подозревала, что у встреченной массажистки вряд ли имеется ручная кофемолка или прочие изыски, но, по крайней мере, банка с напитком была узнаваема и не относилась к разряду дешёвых. Оглядев скромный набор из пачки салфеток и одной хлебницы, Мелли быстро прошлась по шкафчикам и тяжело вздохнула. - Даже не знаю, что тебе предложить к кофе… Если бы предвидела, кто меня в метро поднимет, купила бы вафли. - Перестань, прошу. Я не шеф-повар, а ты не студент, сдающий мне овсянку. Можем попить кофе просто так. - Овсянку-то я варить умею, - пробормотала Мелли, - но момент не слишком подходящий. Сахар, сливки? - И то, и другое. - А ты говорила, что второй день в городе… По делам или отдыхаешь? Радуясь, что хозяйка сменила тему и не начала вновь разочаровываться в жизни, Эрика взяла предложенную кружку и помешала содержимое. Кофе пах чудесно, хотя, на вкус гурмана и опытного кулинара, напитку не доставало пары ложек какао, сваренного на молоке. Тогда «чудесно» превратилось бы в «волшебно». - Совмещаю приятное с полезным – осваиваю Эйвери-маунтин и выполняю семейные дела. А пока ищу квартирку, на знакомство с которой я, кстати, и ехала. - Понимаю. И как успехи? - В общем, неплохо. Последний вариант, скорее всего, окажется похожим на два предыдущих. Ткну пальцем наугад – и сегодня или завтра утром перееду. Мелли, севшая, было, за стол, потеребила ручку своей кружки и медленно поднялась на ноги. - А если бы тебе предложили вариант вроде этого? - Что? - Просто ответь. У тебя есть какие-нибудь особые предпочтения? Эрика, глотнув горячий кофе, пожала плечами. - Если только возможность готовить то и так, как я хочу – ты сама вычислила, что это моя профессиональная сфера. Ещё, наверное, от балкона не отказалась бы – но это бред, мысли родом из детства. Я всегда любила балконы. В остальном же мои предпочтения не специфичнее чужих. Вопрос, почему сменившая тему хозяйка заговорила именно о квартире, недолго оставался без ответа. Кивнув в сторону коридора, Мелли предложила следовать за собой. - Идём. - Прости? - Идём, я покажу тебе комнаты – их тут две. Одну я использую как спальню, смотри, а вторая – нечто вроде гостиной с кабинетом. Я иногда тут массаж делаю, если клиенты предпочитают не ездить в салон. - Это нормально? - Вполне, некоторые не любят шумной обстановки. Кроме того, дома я работаю не с каждым, а с парой-тройкой друзей – мы давно знакомы, а деньги брать за дружескую услугу как-то неприлично. - А зачем ты всё это мне рассказываешь? Эрика, не успевая следить за ходом мыслей собеседницы, прошла в дальнюю комнату, где стоял удобный раскладной диван, большой телевизор, шкаф и стол, окружённый с двух сторон полками. Нехитрый набор мебели разбавлялся деталями, призванными создавать антураж: двумя напольными вазами, высокими толстыми свечами и примерно дюжиной статуэточек. - Я подумала, что могу оказать тебе посильную помощь, раз уж Провидение свело нас, - пояснила Мелани, - ты ищешь квартиру, я – человека, с которым можно было бы вместе жить. Дело в том, что хозяин поднял плату в последний месяц, видимо, посчитав, что от меня мало прибыли. Квартирка-то на двоих рассчитана, а мне и съезжать не хочется, и с незнакомым типом сталкиваться не улыбается – никто не отменял понятия женской чести и трудного характера. - Но мы тоже…, - Эрика, не ожидавшая такого поворота, заозиралась по сторонам, прежде чем снова посмотреть на Мелли, - в смысле, я тоже отношусь к «незнакомым типам», ты едва меня знаешь. - Так давай и узнаю, - улыбнулась Мелани, - твои увлечения и работа говорят больше, чем думаешь. Ты производишь положительное впечатление, выглядишь скромно и аккуратно и вряд ли станешь устраивать оргии. Впрочем, если и станешь, то у тебя каждые два дня будут свободны. Эрика густо покраснела. - Я не за личной жизнью приехала… - Не обижайся, я так, теоретически. Смотри, тут телевизор стоит, захочешь фильмы допоздна крутить – никаких проблем. У меня для этих целей в спальне ноутбук имеется, давно предпочитаю Интернет. Что ещё? Апартаменты в центре, ты сама видела, у окон хорошая звукоизоляция. Балкона, правда, не имею – увы, но зато согласна предоставить тебе кухню в почти собственность. Прости, это последнее звучит, наверное, верхом кретинизма – будто я тебя на работу нанять пытаюсь… - Ты не любишь готовить? – крутя в руках кружку, Эрика прошлась по комнате и бросила любопытный взгляд в окно. - Люблю, через раз. Я знаю три рецепта яичницы, пару салатиков, ну, и так, по мелочи – что-то сварить или поджарить. В остальном же… - Овсянку забыла, - Эрика вновь повернулась к девушке, - и как минимум один рецепт неплохого кофе. Всё вместе потянет на хорошее меню. Мелли прищёлкнула пальцами. - Точно, спасибо за наблюдательность. Так что скажешь? Мисс Рубинштейн, чьи дела и планы принимали совсем неожиданный поворот, обвела комнату задумчивым взглядом. - Почему ты не дашь объявление или не поговоришь с хозяином? Почему вдруг такое предложение – и мне? - А, - махнула рукой Мелани, - всё без толку. Паркер не любит, когда у него отнимают инициативу. Кроме того, он к подселению ещё не приступал, а лишь намёками отделывался. - Вдруг передумает? - Можно легко проверить – я позвоню и сообщу о возможном варианте. Все были бы довольны в итоге: хозяину – деньги, тебе – жильё, мне – компания. Возможно, и что-то путное научусь готовить. Эрика дивилась энтузиазму и скорости, с которой абстрактное предложение обретало чёткие контуры. В принципе, она ничего не имела против соседки – тем более, две сверстницы наверняка поладят в общей квартире лучше, чем люди разного возраста, а то и пола. Поболтают, посекретничают… Засыплют кухню мукой, в крайнем случае. Конечно, всё было стремительно. И даже очень стремительно. Но тут опять услужливо явилась мысль о знакомствах. О том, что знакомство с Мелани – удачный старт. «И вообще, - заметил внутренний голос, - ты в последнее время совершила столько стремительного и поспешного, что ещё один пункт ничего не изменит». Эрика вынуждена была признать правоту собственной интуиции. - Уверена, ты окажешься классной ученицей, - произнесла девушка, весело глянув на потенциальную соседку, - давай попробуем позвонить этому твоему Паркеру. * * * Хозяин дал добро и остался доволен – о поспешности нечего было волноваться. Пары часов хватило, чтобы вернуться в отель, собрать наполовину разложенные вещи, отзвониться владельцам прочих квартир и, махнув на условности, рвануть на Соммер-гарден, в необжитые правильные апартаменты. Мелли, решив, что остаток выходного надо использовать с умом, вызвалась помочь и, дополнив джинсы и свитер курткой с ботинками, последовала за Эрикой. По дороге девушки разговорились и, снова спускаясь в метро, не переставали интересоваться делами друг друга. Новая знакомая и теперь соседка поведала, как увлеклась массажем благодаря супругу – того всё время тянуло на какую-то экзотику, слонов и благовония. Слонов Мелани ему при всём желании не могла обеспечить, а вот немного экзотики и благовоний – запросто. Тем более, занятия на курсах неплохо удавались и приносили ощущения самодостаточности. Потом был один салон, из которого пришлось, правда, уйти – Ричи Гамильтон без особых поводов немного ревновал к клиентам-мужчинам, а однажды его «немного» переросло в «ого-го» и неприятную сцену. Дабы никого не компрометировать, Мелли перешла на другое место работы, а потом и вовсе развелась – нервы были дороже статусов и семейных уз. - Сочувствую, - печально произнесла Эрика, выслушав историю, - жизнь с таким человеком – это наверняка опыт не из лёгких. - Всё, что ни делается, всё к лучшему, - возразила Мелли, - нелёгкий опыт приживается быстрее, если к нему легко относиться. Я свободна, я независима. Я занимаюсь любимым делом и получаю за это приличные деньги. Эрике понравилась описанная позиция, и она, в свою очередь, рассказала о своём хобби, из которого тоже мечтала создать любимое дело. Узнав подробности, Мелли чрезвычайно оживилась, едва не натолкнувшись по пути на какого-то человека. - Нет, правда – драматург? Журналист, кулинар, да ещё и драматург?! Есть ли что-то, что ты не умеешь? Мисс Рубинштейн пожала плечами. - Я пока не знаю, умею ли сочинять пьесы удачно, значит, оставлю вопрос открытым. Мелани, пользуясь тем, что подмётки на обуви плоские, запрыгала по ступенькам. - А почитать твои работы можно? Какой-нибудь сайт или, наверное, ты всё дома оставила? - Большую часть. А в Интернет предпочитаю не выкладывать, да особо и не для кого. Я привезла только новую пьесу о семейных ценностях – ту самую, которую намереваюсь предложить местным режиссёрам. Если хочешь, дам тебе одну из распечатанных копий. - Лучше электронную – я повсюду таскаю ноутбук, с ним будет удобнее. Эрика кивнула, польщённая и взволнованная, оглядываясь в метро и ища переход в нужную сторону. Мелани, подсказывавшая дорогу, пребывала на пике энтузиазма и ловила кайф от нового знакомства. Вдвоём они зашли в полупустой вагон. - Что ты думаешь насчёт маленького праздничного ужина? – спросила мисс Рубинштейн, когда поезд набрал скорость. - Скажем, обжаренная ветчина, горячий рассыпчатый рис и желе? - Желе? - Мне безумно захотелось чего-то скользкого и холодного, а его ведь нужно только на десерт подавать. Впрочем, рис можно заменить картофелем, если выбор гарнира принципиально важен. Правда, к картофелю лучше выбирать мясо погрубее – говядину, например… Но желе под конец – обязательно. - Да я не против и риса, - хихикнула Мелли, - это как раз то немногое, где даже мне трудно облажаться. А что насчёт желе? - Ммм, с ним всё в полном порядке, если ты мне доверишься, - разговор перетёк на сугубо кулинарные вопросы. Эрика так увлеклась картиной застывшего ягодного сиропа, упшиканного сливками, что едва не пропустила нужную станцию. К счастью, рядом имелся человек, готовый в ответственный момент потянуть за руку и вытолкать на платформу. Вечер прошёл за походом в магазин, вселением в новую квартиру и раскладыванием «дамского набора» – двусторонней скатерти, полотняных салфеток и техники с тетрадью – по надлежащим углам. Эрика успела изучить два своих почтовых ящика – обычный и на Фейсбуке – узнать об охочих до авокадо Джорджии дамах и оповестить окружение, что вопрос с квартирой решился. Пускай необычно, но в пользу вопрошавшего. - С трудом верится: второй день в городе, а уже такие успехи и события, - заключила вслух девушка, только сейчас обратив внимание на копируемый файл, - ох, прости, я тебе на флэшку скинула неправильный вариант, черновой. - В смысле? - Ну, я, когда дописывала пьесу, сильно изменила финал – это пару недель назад было. Она у меня теперь в двух версиях – я по привычке потянулась к первому. Мелани с любопытством подошла к дивану и села рядом. - А можно мне оба? Твои зрители всё равно увидят лучшую версию, а я бы не прочь ознакомиться с обеими, на правах спасённого сожителя. Эрика в шутливом недоумении приподняла бровь. - Ты серьёзно? - Угу, - энергичный кивок в ответ, - не обещаю ни жёсткой критики, ни глобальных комплиментов – уж извини, нечасто я с молодыми драматургами живу вместе. «Молодой драматург» фыркнула, сгружая следом за первым файлом второй. - Я ещё ничего не добилась, так что критика будет уместной и полезной. * * * На другой день Эрика проснулась значительно позже обычного – часы показывали половину одиннадцатого, и нерабочий график давал о себе знать. Мелли, добрая душа, приютив туристку-журналистку, естественно, уехала в салон – возиться с маслами, полотенцами и чьими-то болевыми точками, а вот что до её соседки… Морщась, девушка села на разложенном диване, пытаясь стереть с лица остатки сна. Ей привиделось нечто столь же дурацкое, как и перед беседой с Локвудом. Во сне Эрика стояла посреди бескрайнего и совершенно пустого мегаполиса. Дома, улицы, дороги – вокруг не просматривалось ни души. Ни людей, ни животных. Не слышалось шумов или звуков. Коробки зданий, припаркованные у тротуаров автомобили – всё было выверено и размерено, как по линейке, напоминая гигантский пластиковый макет. И она, Эрика Рубинштейн, замерла в глубине нелепой конструкции, не зная, куда пойти и к кому обратиться. - Найди меня, найди, во что бы то ни стало, - прозвучал издалека бесплотный голос. Девушка побежала за ним, оскальзываясь на неестественно гладком дорожном покрытии. Она бежала и бежала, а голос точно специально звучал всё тише, исчезал всё быстрее. - Найди меня, найди меня… - Папа! - Найди меня, Эрика… - Папа… Картинка до сих пор стояла перед глазами. Сетуя на излишне активное подсознание, Эрика выбралась из-под одеяла и начала готовиться к новому дню. Если не считать запроса в архив, ближайшее будущее разнообразия не обещало. А почтовый ящик – хорошего настроения: Хью Браун, эпатажный режиссёр и любитель открывать новые имена, писал, что в данный момент очень, ну просто очень занят, и никак не может позволить себе свежую пьесу, да ещё и никому не известную. Подумав, насколько у отдельных особей слова расходятся с делом, Эрика вспомнила о копиях текста в сумке. Чёрт с ним, с Брауном! Энди Таунсенд, Кристофер Олден, Феликс Брайт – в городе полно других, не менее эпатажных и известных, но более надёжных! С чьими-то работами Эрика была знакома, с чьими-то нет, но знала, что каждый – это целая теория вероятности. Неуютное первое впечатление сгладили письма от Луизы и Виктора. У мамы всё было отлично, как на работе, так и дома, а Ньюман сообщал, что на днях уезжает, поскольку грядёт важная научная конференция. Эрика без промедлений пожелала удачи и занялась, наконец, вопросами семейными. Интернет, упрощавший всё ради быстроты и удобства, рекомендовал составить электронный запрос в архив, но девушка, пару секунд выбирая между удобством и любознательностью, остановилась на последней. И пожелала ехать лично, внеся в грядущее постоянство элемент разнообразия. Над городом опять нависла неправильная зима, выражавшаяся в мелком дожде и густых облаках. Невольно возникли ассоциации с пессимистичным викторианским Лондоном. Что касается Джимми Роджерсов – их, вероятно, действительно было много, и не только их. Как и предполагала Эрика, возня с запросом должна была занять несколько дней, но шансы на успех казались убедительными. Служащие архива Эйвери-маунтин дрессировались не хуже первоклассных портье в отелях – они и не с таким работали. А где-то среди бескрайних стеллажей и ячеек, были скрыты крупицы заветной информации… * * * На четверг и пятницу Эрика ушла в глубокое «подполье», игнорируя отчёты Джорджии и Тины об авокадных успехах и не ответив на почти трогательную весточку от Руперта из журнала: «Редакция скучает, Вурдалак вздыхает». Её ни для кого не было в свободном доступе, она считала время, требующееся на поиски информации. Пластиковые города и бесплотные голоса больше не донимали, а вот напряжение оставалось на месте. Мелли, заметившая перемены, встревожилась. - Да что это за дела такие, что ты сама не своя? Может, нужна помощь? Эрика покачала головой. - Тут ничем не поможешь. Я ищу одного человека… Или сразу троих? В общем, я никогда их не видела, но очень сильно хотела бы встретить. Или узнать, что с ними случилось через двадцать пять лет. - И эти люди жили в нашем городе? - Угу. Возможно, и сейчас живут, а возможно, давно уехали… - Думаешь, это реально – столько времени спустя? - Мелс, ну не надо, ладно? – попросила Эрика, в которой досада и нетерпение начинали подогреваться всякий раз, когда сомнения брали верх. - Я себя чувствую спятившей искательницей приключений, не хватает только, чтобы другие ставили под сомнение мой здравый смысл. - Хорошо, извини, - Мелани подняла обе ладони и примирительно улыбнулась, - оно, в любом случае, не моё дело. - Это ты извини, - вздохнула Эрика, - спасибо, что волнуешься. Обещаю разобраться с делами и вновь превратиться в нормального человека. - Думай о хорошем, - порекомендовала соседка, - например, о пьесе. Я почти дочитала и мне нравится твой слог. Эрика была благодарна за участие и начинала подозревать, что Провидение действительно сводит людей не случайно. Определённо, ей нужен был такой вот «Ньюман» в юбке, для поддержания душевного равновесия. Кстати, о пьесе… Через день пришло сразу два письма – от тех самых именитых режиссёров. Феликс Брайт сообщил, что произведение ему неинтересно, и работать с ним он точно не будет. Просто и ясно. Его коллега, Ральф Шеридан, оказался менее категоричным – заметил, что сейчас готовит несколько проектов одновременно, поэтому, к сожалению, новый не потянет. Но знает человека, которому пьеса может пригодиться, и даже готов переслать ему текст. Фразы «знает человека» и «может пригодиться» обещали крайне туманные, но всё-таки перспективы. Судьба бумажных копий пока оставалась неизвестной, и Эрика начинала жалеть, что не сообразила сразу заняться исключительно виртуальной рассылкой. Помимо двух означенных сообщений было третье – из архива, с уведомлением о том, что она, мисс Рубинштейн, может, наконец, получить информацию по интересующим людям. Излишне говорить, что девушка моментально подхватилась, не тратя времени на перекусы и аккуратный макияж, и помчалась за сведениями. Ожидание длиной в несколько дней, нервотрёпка и постоянное заглядывание в почтовый ящик – совсем скоро этому будет положен счастливый конец, символизирующий новый этап поисков! Совсем-совсем скоро! Поцеловав старенькое фото, она запрыгнула в вагон метро, готовая претерпеть любые трудности, любых вредных и толкающихся попутчиков, любую дурацкую погоду на поверхности. Хотя погода, нужно признать, отличилась в то утро большим разнообразием и сухостью, чем прежде. Ветер качал деревья и прохожих, но Эрика не обращала на него внимания. Сама не помнила, как доехала до длинного серого здания, занимавшего все мысли. Те же служащие, те же лампы под потолком, тихие-тихие помещения, где центром Вселенной являлись заветные стеллажи и картотеки. Не желает ли она, мисс Рубинштейн, сделать копии имеющихся документов? Разумеется, желает! Изучит ли она их здесь, в читальном зале, или возьмёт с собой? - Всё с собой, - махнула рукой девушка, мысленно сравнивая процедуру с покупкой фаст-фуда. А затем стала обладательницей нескольких листов бумаги – того, что ждало её приезда и разведки. Лили Роджерс, в девичестве – Питерсон, родилась в Сан-Франциско, переехала… Работала секретарём – Эрика просмотрела нехитрый список фирм, и в каждой новообретённая бабушка трудилась целые годы – позднее стала заместителем, похоже, у своего супруга. Да, она вышла замуж… В браке родила сына, Джеймса, других детей не было. Умерла около восемнадцати лет назад, похоронена на Верхнем кладбище Эйвери-маунтин. Эрика, вздохнув, принялась за дедушку. Клайв Роджерс провёл всю жизнь на одном месте, никуда не переезжая и не страдая от этого. Видимо, любовь к цифрам передавалась в семье по наследству: мужчина успешно вёл бизнес, работая прежде на других, а позднее – на себя. Знакомое название – университет Хоуарда – мелькнуло где-то в начале биографических данных. Довольно коротких, впрочем: Клайв на несколько лет пережил жену, позднее был похоронен на том же кладбище. «Возможно, и вовсе рядом», - подумала Эрика, переворачивая листы и подбираясь к отцу. От плотной тёплой бумаги словно какой-то уверенностью веяло, словно окошко в прошлое, прежде едва приоткрытое, теперь распахивалось настежь. Джеймс Роджерс был натурой и впрямь непостоянной – если, конечно, смена высших учебных говорила о непостоянстве, а не о проблемах с успеваемостью. Особых сведений о работе не предлагалось – то ли она состояла из подработок, временных и быстрых, то ли была ещё какая-то причина. Зато имелся адрес, всего один: некий переулок Брикброук. Он что, так там и обретался целые годы? Скользнув взглядом по тексту, Эрика внезапно поняла, почему сведения о месте жительства не менялись: внизу документа стояла дата смерти искомого. Джимми Роджерс ветреный и порывистый, не дождался рождения дочери. Он умер в двадцать один год… * * * Эрика провела большую часть дня в городе, борясь с ветром, холодом и пустотой внутри. На душе было паршиво, отсутствие дождя и чуть угомонившийся ветер не радовали. Тактичная Мелли прислала СМС-ку, что на ближайшие сутки уезжает к друзьям и вернётся только завтра вечером. Зачем-то пожелала удачи. То ли с поисками, то ли с потенциальной оргией. Эрика не стала переспрашивать – она вообще не ответила и не была уверена, об одном ли вечере шла речь. Долго стояла на выходе из архива, прижимая к груди ещё тёплые копии документов. Мимо кто-то проходил, спускаясь и поднимаясь по лестнице, пару раз к девушке обратились не то с вопросом, не то с участливым комментарием. Она ни на что не реагировала, просто стоя, глядя перед собой и думая о злосчастной последней строчке. Двадцать один год… Как это случилось? Как это вообще возможно? Разве люди умирают вот так, в расцвете лет, не успев толком ни жизнь повидать, ни карьеру сделать, ни даже семью завести? Ах нет, подобие семьи создано было. Спустившись с лестницы, Эрика неуклюже запихнула документы в сумку и побрела вперёд. Она не плакала и не кричала, она с трудом представляла, как горевать по человеку, которого никогда в жизни не видела. Вроде отец, вроде совсем родной, но, в то же время, абсолютно далёкий… Вроде издавна был где-то, ждал, терпел годы разлуки… А выходит, это она терпела и ждала? Напридумывала версий счастливого воссоединения, которого теперь нет? Выходит, зря прилетела? Новый этап поисков, ага… Какое странное и нелепое чувство – тосковать по незнакомцу. Эрика вспомнила, что несколько лет назад, учась в университете, рассматривала вероятность печального исхода и невольно его допускала. Не хотела верить – но допускала. Однако Джимми в теориях был старше – ему хотя бы сорок успевало стукнуть, он вбирал немногое, предлагаемое жизнью, а потом тихо уходил… Что он мог вобрать в двадцать один, чёрт возьми?! В ближайшей кафешке, на название которой взор не упал, Эрика сделала то, чего не позволяла себе года три – заказала банальное холодное пиво. Она не хотела напиваться, как напиваются в кино и сериалах, и не была уверена, что вообще сумеет, учитывая, какое препротивное пиво досталось. С другой стороны, мужчины не зря ищут истину на дне бутылки. Эрика бы дорого дала, чтобы на один день стать таким вот мужчиной. Она разложила на столике помятые бумаги, вновь и вновь перечитывая сведения и терзая себя. Лили Роджерс. Клайв Роджерс. Джимми Роджерс. Она не знала и бабушку с дедушкой, привыкнув к тому, как Элинор с её лингвистической прямотой, вездесуща и затмевает целое поколение. Она жалела, что старших Роджерсов нет в живых – не у кого расспросить об их сыне. Некому явиться долгожданной (или не очень) внучкой. Что за люди они были? Как познакомились? Какие танцы любили? Как относились к ребёнку? Ушедшая в никуда пара… То ли пиво начинало действовать, то ли настроение требовало философии: Эрика подумала, до чего это, в сущности, страшно – пережить детей и оставить после себя лишь ворох бумажек и плиты на Верхнем кладбище. Где оно, это кладбище? Почему Верхнее? Может, съездить туда? Представив, как, продуваемая ветром и опутанная алкогольными градусами, она отправится плутать среди могил, девушка решительным залпом допила горькое пойло. Нет, не сегодня. Точно не сегодня. Двух потрясений для одного дня многовато. Хватит и того, что Джимми дочку не дождался. Лучше потом, позднее – заодно и маме сообщит, как храбрости прибавится. Ёжась, она вышла из кафе. Не дождался Джимми, конечно… Было больно от обретения и мгновенной потери бабушки с дедушкой, но потеря отца – мимолётная, похожая на тяжёлый толчок под поезд, на едва уловимый укол яда – потеря эта перевешивала две другие. Вероятно, дело было в проклятой молодости. О, двадцать один год, чтоб его! Эрика за всю жизнь столько не передвигалась пешком, как за тот долгий, бесконечно тоскливый день. Возвращаться в пустую аккуратненькую квартирку ради одинокого томления не хотелось. Девушка прошла по торговым центрам, не глядя в витрины, купила билет на какой-то киносеанс и, не досмотрев и трети фильма, покинула зал. Спускалась в метро и поднималась наружу, когда казалось, что воздуха не хватает. Нашла университет Хоуарда и трясущимися руками сделала пару снимков – на каждом из них хотелось подписать «Для несостоявшейся истории». Побродила вдоль закрытых на зиму фонтанов и едва не грохнулась в один из них, неловко присев на бортик. Она не искала переулок Брикброук намеренно – он сам выплыл из вереницы уличных поворотов и указателей. Узкий, как рыбная консерва, он консервами и вонял – возможно, благодаря мусорным контейнерам, прятавшимся в глубине. Дома стояли так близко друг к другу, что свободно можно было протянуть бельевые верёвки, канаты, морские лесенки или оптику для подсматривания за соседями. Слева, из окна третьего этажа, с любопытством высовывался усатый тип, куривший по ветру. - Привет, симпатяшка! – крикнул он и отсалютовал сигаретой. Разрываясь между желанием поскорее уйти и желанием остаться, Эрика прошла вперёд. Весёленькая композиция… Внутрь пробираться совсем не улыбалось, хватит и того, что усатый продолжал пялиться и посвистывать. Эрика сравнила оба дома, прикидывая, что Джимми всё-таки обретался в правом, согласно адресу. Где-то на четвёртом этаже. «А может, он и умер там?» - предположил внутренний голос. Девушка вздрогнула, едва не уронив сумку, и поняла, что гипотеза не лишена смысла. Умер в этом самом переулке… Машина сбила? Напали? Несчастный случай? Самоубийство? Вытащенная, было, камера, отправилась назад, к документам. Эрика чувствовала, что ни за какие сокровища мира не хочет фотографировать. Только не захудалое и убогое место, с которым теперь может ассоциироваться жизнь отца. Нет, оно ей не нужно, пускай и несёт воспоминания. Лучше запечатлеть папу таким, как на единственном фото – счастливым и полным жизни. Запомнить его и забыть то, что теперь искать некого. * * * - Эгей, я дома! Всё нормально? Что за запах, будто у нас бомбардировка авокадо в целом районе? – Мелли, счастливая и отдохнувшая, впорхнула в квартиру, как и обещала, только следующим вечером. Непрогремевшая гроза уже закончилась, уступив место тишине, квартира не распалась и не взорвалась. Вещи стояли на своих местах, но на приветствие никто не откликался. Снимая обувь, девушка прошла по коридору и подёргала носом. Источник авокадо наверняка притаился в кухне, однако вторая спальня была ближе, да и свет там не гасили. Притормозив на пороге, Мелли окинула взглядом владения соседки: работавший без звука телевизор на спортивном канале, горевшие бра. Разложенный диван, на котором лежало несметное количество бумажных самолётиков формата А4, притом с текстовыми узорами. Развернув один, девушка пробежалась по строкам, тут же узнавая отрывок из пьесы. - Интересные дела…, - предвидя, что начать следовало всё-таки с кухни, Мелли направилась обратно и застала среди приборов и шкафчиков зрелище не менее эпатажное: Эрика в растянутой серой футболке сидела за столом, перед открытым ноутбуком. На голове её были здоровые радио-наушники, найденные, похоже, где-то за диваном. Впрочем, не это привлекло основное внимание: на мойке лежали крупные авокадо разной степени очищенности. С ними соседствовали две бутылки молока и миксер, где всё добро и взбивалось, очевидно. Мелли удивлённо сглотнула и поняла, что самое время заявить о себе. - Привет! Можно узнать, что произошло? Эрика от внезапного прикосновения к плечу едва не подпрыгнула. - А? Ты уже здесь? – она быстро сняла наушники. Мелли кивнула. - Как видишь, - затем выразительно покосилась на бокал, наполовину полный бело-зелёной смеси, - я, пожалуй, не буду спрашивать, в честь чего беспорядок, а повторю вопрос: что случилось. Молчание. - Эрика? Мисс Рубинштейн, оторвавшись от работы, тяжело вздохнула и подняла на приятельницу несчастные глаза. Затем снова вздохнула. - Эрика, ау! - Мелс, он умер, - пробормотала девушка, потянувшись за бокалом, но махнув на напиток, - представляешь, он… они все просто взяли и умерли! Они не дождались моего приезда, а я так хотела встретиться… - Кто умер? – не разобрала Мелли, опираясь на стол. - Подожди, ты хочешь сказать, что те твои родственники… О Господи! - А ещё, - продолжала Эрика, - мне утром вернулась первая из копий пьесы. Там какая-то ерунда и неправильный адрес – то ли я напутала, то ли он в принципе не существует. Ну и, одно к одному… - Ты поэтому тут маринуешься и напиваешься целые сутки? - Я не напиваюсь, Мелс, - девушка развела руками, - у меня даже на факультете не получалось толком перебрать. Авокадо – это так, занять руки и мысли. Пожалуй, я слишком долго жила с отчимом, который терпеть не мог бразильский коктейль, вот и сделала себе порции три… Или четыре? - Тебе будет плохо. - Мне уже плохо, но не в том смысле. Они все умерли! Мелани, присев на край стола, внимательно взглянула на собеседницу. - Кем тебе приходились эти люди? Если не хочешь говорить, то… - Хочу, - буркнула Эрика, - я действительно измариновалась вся. А они были моими дедушкой и бабушкой. И отцом… В кухне повисла пауза. Тихо гудели вентиляторы ноутбука, где-то в сумке Мелли тренькнул телефон, оставшийся без внимания. Хозяйка его, не успев снять расстёгнутую куртку, погладила столешницу. - Сочувствую, правда. Я знаю, каково жить без родителей. - Спасибо. Телефон в сумке тренькнул ещё раз, но обе девушки не двинулись с места. - Что ты намерена дальше делать? Эрика скорчила неопределённо кислую гримаску. - Расскажу маме – она имеет право знать. Потом дождусь, когда мне вернут оставшиеся копии и свалю отсюда назад, в Нью-Йорк. - Не слишком кардинально? - В самый раз. Виктор, мой бывший будущий, всегда прав, но сейчас он ошибся. Мне нечего делать в городе. Правда, сначала придётся прибрать квартиру, - девушка обозрела авокадное полчище и виновато улыбнулась, - извини, я бардак устроила. - Плевать на бардак, - успев что-то обдумать, Мелли слезла со стола и принялась выпутываться из жаркой куртки, - у меня есть отличная идея, как поднять тебе настроение и заставить передумать! Мисс Рубинштейн округлила глаза. - Если ты собираешься вытащить меня в город, пить мои коктейли или заказать пиццу, то не сработает. - Ни в коей мере, коктейли я лучше вылью в цветы, а гульнуть после успеем. А сегодня я тебе массаж сделаю. - Массаж? - Угу, расслабляющий и очень полезный. И бесплатный. Ну-ка, пошли! - Но я никогда не…, - Эрику, не дав ничего предпринять, буквально в охапку схватили и потащили в комнату, - Мелс, я не уверена, что это хорошая идея. Я никогда не имела дел с массажем! - Очень зря, потому что идея отличная, - назидательно сказала Мелани, одним махом сметая самолётики на пол и вырубая телевизор, - поверь, я знаю толк, я никого не калечу и вообще возвращаю людей к жизни! А теперь, - она поправила покрывало на диване и отбросила подушки в разные стороны, - раздевайся, ложись и жди. Я сейчас приготовлюсь! Энтузиазм девушки превышал самого себя в день знакомства. Кляня медлительность и шок, Эрика проводила Мелли взглядом и начала снимать футболку. Быть может, ей следовало «помариноваться» в чисто прибранной квартире, грызя ногти и качая фильмы из Интернета? Тогда бы не привлекла столько внимания и вряд ли бы оказалась подопытным объектом. Однако и поделиться с кем-то проблемой хотелось – раз добровольная кандидатура имеется под боком, то… Давно с ней не носились. Впрочем, и психологических неожиданностей давно не было – никогда не было, если по правде. Мелли появилась минут через двадцать, в майке и шортах, с неизменным хвостиком. Зажгла ароматические свечи. Эрика, успевшая вообразить весь путь разосланных копий пьесы, перекинулась обратно к архивным документам и охнула, когда тёплые ладони добрались до обнажённой спины. - Тихо, я по-прежнему не кусаюсь, - заверила массажистка, убирая светлые волосы к шее, - понравится – ещё в салон ездить начнёшь, там всякие обёртывания возможны. - Я не настолько гламурна. - Это не гламур, а элементарная любовь к себе, детка, - устроившись поудобнее, Мелли занялась флакончиками и бутылочками на полках, - ты любишь людей и любишь творить. Иногда надо любить и себя. - Судишь по прочитанному? - Вообще по тебе. Кстати, трагический финал в пьесе был бы не менее хорош. Почему отказалась? - Хм? – измазанные маслом ладони вернулись на спину, как-то сразу и точно вжимаясь в правильные места. - Мне стало папу Беатрис жалко. И саму Беатрис тоже. Хоть в прозе должна быть справедливость. - Тонко замечено, в жизни её порой не достаёт. Но это не значит, что судьба не умеет делать сюрпризы. - Я уже не знаю, что она умеет, - печально сказала Эрика, - казалось, что я, как Виктор утверждал, схвачу победный флаг и непременно увижу родных. Казалось, это так просто – приехать, сделать, поговорить – и всё найдётся… Нашлось, да не то нашлось. Полицейские, наверное, больше информации о людях имеют. - Полицейские собирают информацию другого рода, - возразила Мелани, - расслабься, у тебя сейчас спина как при оглашении приговора. - У меня мало опыта, - Эрика взирала на подушку в углу и прислушивалась к ощущениям. Голове на сложенных руках было не очень, зато чувства от шеи и до поясницы интриговали. Мелли не преувеличивала свои навыки, начиная с безболезненных нажатий и поглаживаний, собирая и разбрасывая их по коже, порхая и надавливая пальцами, растирая ладонями… Ароматические свечи пахли сандалом, разогретое масло – хвоей, собственные руки – мылом и авокадо. Совесть полыхнула будто сигаретный огонёк, напомнив, что в кухне беспорядок, что приехавшая Мелли определённо имела другие планы на вечер. Что чужих тушек ей и на работе сполна хватает. Но Эрика, не курившая добрых несколько лет, совесть-сигарету сразу затушила. Именно Мелли, с её чрезмерной порядочностью, подала идею, а коктейли… Авокадо всё равно были со скидкой! Вскоре болтовня сошла на нет, а мысли стали приятно путаться и сплетаться в узоры. Эрике казалось, что она – полотно, демонстрирующее невидимый масляный боди-арт, что лопатки готовы выпустить широкие крылья, а тело вот-вот распадётся на миллионы атомов. Глаза сами собой начали закрываться, являя под веками калейдоскопную пестроту, ароматы смешивались, а телефон в забытой сумке продолжал тренькать с равными интервалами, словно цокая языком: «Ах, Эрика, Эрика…» - Эрика… Эрика? - А? Что? Пора на работу? – девушка открыла глаза, не сразу поняв, что находится далеко от дома в Нью-Йорке. И вообще уже поздний вечер, а не утро. - Прости, твоё таинство меня вырубило. Она потянулась за футболкой, попутно обнаружив на себе тёплое одеяло, а на полу – мешок с недавними самолётиками. Мелли стояла возле дивана, отчего-то счастливая и смущённая. С домашним телефоном в руках. - Ты что, сама всё убирала? - Только здесь, кухню можем поделить, - хмыкнула девушка, - ну, как себя чувствуешь? Эрика, одевшись, повела плечами. - Как сгусток света или бабочка из кокона. Нет, серьёзно! По-моему, я теперь – твой вечный должник. Правда, грандиозно стало только телу… - Мыслям сейчас тоже будет грандиозно, – с непроницаемым видом сказала Мелли и внезапно расхохоталась, - я, пока ты спала, принимала душ, выхожу – а тут такое! И не говори теперь, что сюрпризы невозможны, лучше сама послушай! Не дав и слова вставить, она нажала кнопку автоответчика на телефоне, продолжая смеяться. Эрика отлично помнила, что звонков за минувший день не поступало и, однако же, соседка была права – за тот час или полтора, что потребовался на витание в калейдоскопе, аппарат записал одно новое сообщение: - Добрый вечер, мистер Рубинштейн, - зазвучал в трубке приятный мужской голос, - меня зовут Дэниел Спаркс, я являюсь помощником Александра Гаррета, режиссёра и владельца театра Гордона. К сожалению, мистер Гаррет не может в настоящее время связаться с вами лично, но он заинтересован в постановке вашей пьесы и предлагает встретиться. Послезавтра вторник – вы могли бы подъехать в кафе-бар «Перекрёсток» в два часа? Если да, не отвечайте на сообщение, если нет – перезвоните мне по этому номеру, постараемся найти другую возможность. Удачи!