Одиноко

Всё, что пишут в книгах - полнейший бред, нет никакой ужасной боли, наоборот, сначала ты не чувствуешь ничего кроме лёгкого покалывания в районе пореза, которое похоже на приятную, ненавязчивую щекотку. На коже начала выступать кровь, совсем понемногу, но со временем начала скатываться густыми, тяжелыми каплями, одна из которых упала на страницу открытого дневника. Попытавшись стереть кровь, я лишь размазала её по пожелтевшей странице. Тяжело вздохнув, я ненадолго задумалась, ещё раз проведя пальцами по испачканному месту, начала писать. Люди сами виноваты, что им причиняют боль, ведь это могут сделать только те, кому мы это позволяем. Мне хотелось написать ещё что-то, это казалось жизненно необходимым, рассказать кому-то о чем я думаю, о том, что я чувствую, и когда-то у меня были такие люди. При воспоминании о них в голове появилась четко сформулированная мысль, которую я тут же поспешила перенести на бумагу. Предпочитаю, когда меня ненавидят, от таких людей вероятность услышать правду намного больше, ведь те, кто любят тебя, будут врать, щадя твои чувства, считая, что это "ложь во благо", а те, кто притворяются, что любят, будут лишь поддакивать и льстить. В моей жизни всегда было очень много лести, особенно от маминых бесконечных кавалеров, которые надеялись на что-то большее, чем просто секс. Постоянные сладости и презенты, в надежде, что я замолвлю за них словечко перед матерью, когда я была поменьше - мягкие игрушки, которые подавляли своей однотипностью и, которые со временем стало некуда складывать, когда я подросла - дорогие конфеты в пестрых упаковках, бесполезные букеты, которые сменяли друг друга с такой скоростью, что предыдущий даже не успевал засохнуть, а иногда это была выпивка, не смотря на то, что я всё ещё несовершеннолетняя. Казалось, им было всё равно, что и как, лишь бы добраться до моей матери, а, возможно, просто до её тела. Это было так отвратительно, словно они пытались купить меня, как какую-то вещь в магазине, хотя, скорее всего, именно таковой они меня и видели, были и такие, которые прямо предлагали мне деньги. Когда я была наивней, я решила рассказать всё матери, в надежде, что она мне поможет, но женщина сказала лишь: "Просто принимай подарки", ещё больше усугубив ситуацию, заставив меня окончательно поверить в то, что я ничего не стою. Я никогда не понимала, чем Джанин так сильно привлекала мужчин, она, безусловно, была красива: недлинные кудрявые волосы по плечи красивого огненно-рыжего цвета, большие тёмные глаза, аккуратные черты лица, подтянутое тело, уверенная, прямая осанка и, с таким-то опытом, она, наверняка, была хороша в постели, но неужели никого из них не волновало, что под этой личиной находится гниль, похоть и алчность, они словно не замечали этого "маленького" недостатка. Я взяла салфетку и, чуть намочив её, с силой прижала к порезу, чувствуя, как по всему телу тёплой волной прокатилась приятная боль, заставившая меня вздрогнуть. Облокотившись спиной на изголовье кровати, я надеялась лишь на то, что завтрашний день будет лучше сегодняшнего и мне не придётся оставлять на руке новый порез. Прикрыв глаза, я взяла свободной рукой синюю книжечку и, положив её в ящичек прикроватной тумбочки, позволила себе полностью расслабиться.

***

Я проснулась ещё до того, как на горизонте заблистали первые лучи утреннего солнца.Комнату окутывали предрассветные сумерки и, прежде чем встать, я полежала несколько минут с открытыми глазами, привыкая к темноте. Адаптировавшись к отсутствию освещения, я выбралась из под одеяла, вытащив из шкафа и надев на себя первые попавшиеся под руку вещи. Схватив дневник, я ни на секунду не заботясь о том, что меня могут заметить, вышла из дома, зная, что мою мать в такое время не разбудит даже взрыв атомной бомбы. Идя по узким, пустынным улицам, окутанным густым утренним туманом, я улыбалась, сама не понимая почему. Было в этой тишине, что-то такое что заставляло меня желать остановить время, остаться в этом моменте на целую вечность.

***

На площадке, как и практически всегда, никого не было, и я, улыбнувшись, присела на качели, полностью погружаясь в свои мысли, слегка покачиваясь. Привычный не громкий скрип всегда помогал мне сосредотачиваться. Когда мои размышления прервал незнакомец, присевший на соседние качели, ориентируясь по солнцу, можно было сказать, что сейчас около полудня. Я, скорее всего, не обратила бы внимания на нарушителя моего спокойствия, если бы он не начал откровенно на меня пялиться. - Я могу тебе чем-то помочь? - поднимая на него глаза, спросила я. Кто знает, может, он случайно набрёл на этот парк, теперь не зная, как отсюда выбраться, а кроме меня людей способный ему помочь здесь нет. Парень оказался очень привлекательным, каштановые волосы до плеч, тёплые карие глаза и открытая улыбка. - Нет, спасибо, мне не нужна помощь, - чуть хриплым голосом ответил он, не переставая на меня смотреть. - Тогда почему ты так на меня смотришь? - нахмурившись, спросила я, думая о том, что его лицо мне смутно знакомо. - Просто ты так странно на меня реагируешь, может, ты меня не узнала? Я Дмитрий Беликов, - представился парень, заставив меня нахмуриться ещё больше. Очень уж знакомым казалось мне его имя. - О, точно, я видела тебя по телевизору! - воскликнула я, радуясь тому, что мне наконец удалось его вспомнить. - Ты, вроде, поёшь в какой-то группе, - усиленно пытаясь вспомнить, что-то ещё, сказала я. - Понятно, не фанатка, - констатировал факт он. - И что же такая знаменитость, как ты забыла здесь, - спросила я, обводя руками окружающую нас местность. - Спасался от фанаток, - обнажив ряд белоснежных зубов, ответил он, отталкиваясь ногами от земли, раскатываясь посильнее. - А что здесь делаешь ты? - Гуляю, - коротко ответила я, отворачиваясь, но всё же успев заметь, как он приподнял брови, возможно, ожидая последующих объяснений, которые я не собиралась ему предоставлять. - Что это? - через какое-то время спросил Дмитрий, заметив мой дневник, который я положила между качелями задолго до его прихода. - Это моё, не трогай! - немного разозлившись, прикрикнула я. Но парень, не послушавшись, схватил книжечку и, открыв на случайной странице, прочел в голос. - Даже не знаю, кем считать самоубийц, сильными или слабыми, трусами или смелыми. Для того, чтобы убегать от проблем, пусть даже и таким образом, нужно быть трусом, но для того, чтобы самостоятельно причинить себе боль или, тем более, лишить себя жизни, нужно иметь храбрость, пусть безумною и извращенную, но всё же силу. Но принять свою смерть... для этого нужно отчаяться. - с каждым словом громкий весёлый голос становился тише и задумчивее. - Это ты писала? - серьезно глядя на меня, спросил он. - Не твоё дело, отдай дневник, - грубо потребовала я, первый раз за всё время желая покинуть территорию площадки. - Значит ты, - кивнул брюнет, будто бы соглашаясь сам с собой. Судя по всему, он не собирался отдавать такую важную для меня книжечку, и я, быстро оказавшись рядом, сильно потянув, вырвала дневник у Дмитрия из рук. - Надеюсь, что мы больше не увидимся! - крикнула я, убегая из самого дорогого для меня места, крепко прижав страницы со всеми моими мыслями к груди.