***
Три месяца назад.
Институт Войны лежал в руинах. Многие части грандиозного сооружения были разрушены до основания, а на месте некоторых и вовсе красовались глубокие кратеры. Повсюду лежали останки людей, среди которых легко узнавались перекрученые, вывернутые на изнанку и просто разорванные на части тела призывателей. А над всем этим бушевала магическая буря, порождая невообразимые гаммы цветов и искривления реальности, осыпая руины сгустками магической энергии. На самой окраине этого филиала ада дряблый старик из последних сил старался отползти как можно дальше. На его спине красовался свежий ожог, а от левой руки остался лишь короткий обрубок. Но, не смотря на свои ужасные раны, он продолжал ползти, упорно не желая сдаваться. - Тебе не сбежать, Зилеан! - раздался странный, наполненный могуществом, громогласный голос сверху. Обернувшись, Зилеан увидел, как из магической бури вылетает существо, светящееся чистой магической энергией. Нет, оно и состояло из энергии! Подлетев к старику, существо протягивает руку и поднимает Зилеана за шею. - Думал, я позволю тебе уйти? - усмехнулся Зерат. - Будь ты проклято, чудовище! - прохрипел Зилеан и плюнул сгустком крови в то, что представляло собой голову врага, которая моментально испарилась. - Твоя неуемная алчность погубит тебя также, как ты погубил это место! - Не смеши меня, - расхохотался Зерат, - Я - величайший маг всех времён! Я и есть сама магия! Я поглотил всю магию из всех нексусов Лиги и даже вырвал её из самих призывателей - лучших магов вашей эпохи! А теперь, - он сжал Хранителя Времени сильнее, и тот загорелся, хрипя он боли. - Я завладею твоей магией. За считанные секунды тело Зилеана сгорело в магическом пламени, не оставив даже пепла. Развернувшись к бушующей магической буре, Зерат раскинул руки в стороны. В центре его груди замерцала древняя руна, и вся энергия бури начала всасываться через печать в самого мага, а его магическое тело начало светиться ярче солнца. Через пару минут всё было кончено. Оглядев руины Института Войны, Зерат победоносно захохотал, и, сведя руки в особой печати, исчез.