Остались только Тени...

— Вы гении Тейко. И я обязан вас предупредить. О том, с чем вы скоро столкнётесь. Команде сложно перенести такое, не исключено, что к тому времени вы перестанете быть командой. Акаши, ты обязан их удержать вместе, чего бы то ни стоило, иначе всё закончится плачевно. — О чём ты? — Мы уже прошли через это. Вас нарекут сначала гениями, позже — монстрами, и это невероятно тяжёлое бремя, в своё время оно чуть не сломало меня… Потом будет хуже. Когда осознаешь, что боевой дух противников исчезает просто оттого, что ты выходишь на площадку… Эту пустошь в душе ни с чем не сравнить. Ты понимаешь, что никогда не найдёшь того, что ищешь и разочаровываешься в баскетболе. Если это — то, что ты любишь больше всего на свете, ты разочаровываешься не в игре, в себе, ты перестаёшь быть собой… этого не избежать. И если вы не поддержите друг друга, всё быстро развалится, разобьётся на мелкие кусочки. Предупреждал же. Понадеялся на Акаши. А он и сам свихнулся. Первым был Аомине. Куроко верил, что друг это преодолеет, верил в Акаши, но было слишком поздно. Мурасакибара. Мидорима, которому всё это было безразлично. Безжалостный Император, которым оказался такой добрый и искренний капитан. Кисе, у которого были только они, только его команда, просто поддался и позволил всему… этому… поглотить себя. Всё произошло слишком быстро. Терпение Тецуи начало заканчиваться в тот самый миг, как Ацуши в последнем матче забил не в то кольцо дабы счёт стал 111:11. Раньше, ему было легче сносить тот факт, что он не смог уберечь ребят из Масазаки, только благодаря им шестерым. Он видел, как рыдает Момои и ненавидел себя за то, что положился на Императора, за то, что не раскрыл, не вернул себе прежнюю силу, за то, что не смог показать им, что даже будучи монстрами они могут остаться собой… Тецуя выбежал на площадку, неожиданно поймав на себе полные неописуемой боли глаза. Увидел счёт. Понял, что Они наделали. В тот момент Тецуя почувствовал нечто сходное с той потерей, что и почти четыре года назад, словно его друзья один за другим умирали на его глазах. Человек не может так измениться. Для этого нужно умереть и родиться другим. Таким невозможно стать. И они умерли. Разве те ребята, которых он знал, могли так поступить? Почему в груди так болит? Почему я не могу дышать? Почему я будто вернулся в ночь пожара? Почему я снова кричу? Я даже не слышу собственного голоса… Как же так? Кто они такие? Да кто они такие, чтобы манипулировать кем-то?! Кто они такие, чтоб смотреть на него и других свысока?! ЧТО ОНИ О СЕБЕ ВОЗОМНИЛИ?!

***

— Теперь мы с вами соперники. И, в следующий раз, мы встретимся на соревнованиях между старшими школами. — Даже если это и так, ты не должен так об этом говорить. Мы ведь очень скоро встретимся… — Скоро? Не думаю. Мы с вами мыслим одинаково. Ни один из нас не хочет пойти в одну и ту же школу. Если будем играть друг против друга, тогда мы точно сможем сравнить наши силы и узнать, кто из нас сильнейший. — Куро-чин возможно не поймёт этого… — За тупого меня держишь, Мурасакибара? — К-куроко? — Твоё удивление вполне понятно, Мидорима. Куроко говорит в таком тоне, неужели это тот же Куроко? Так ты подумал? Поспешу огорчить. Познакомьтесь. — Что ты несёшь, Тецу? — Заткнись, Аомине, — с холодным презрением произнёс парень, чьё поведение напоминало Ханамию. — Я не с тобой говорю. Все, кроме Акаши, тут же опешили от такого говора, но никто даже не попытался перечить. Было в Тецуе в тот момент нечто такое… — Неужто капитан главной угрозы подросткового баскетбола почтил нас своим присутствием? — Ты о чём, Акаши? — Аомине был в нешуточном замешательстве, переводя глаза с одного демона на другого. — Я не с тобой говорю, — повторил юноша слова Тецуи. — А ты, кажись, сегодня здесь никак не для дружеской беседы. — Верно. Хотел поблагодарить тебя за выполненное обещание держать всё в секрете, и за то, что смог удержать команду вместе. Последнее, естественно, сарказм. И ты за всё ответишь. Ты выказал ко мне неуважение и заплатишь за это. — Идиот… Нет, скорее тебя можно назвать королём без королевства. Не смей угрожать мне, — Акаши сдвинулся с места, уверенным, но медленным шагом направляясь в сторону Куроко. — Я — Император, моя империя — не только весь мир подросткового баскетбола, этого тебе уже знать необязательно. Потому что ты — никто. Резким движением Тецуя стянул пиджак, бросив его в угол. Ткань блузки на его плечах сморщилась сама по себе и воздух вдруг стал приобретать цвет, вырисовывая запястья, локти, широкие плечи, светлые, угольно-черные, а затем и синие волосы, яркие, горящие странным пламенем глаза… Неожиданно даже для самого себя, Акаши начал отступать, куда быстрее, чем приближался. Он видел их куда чётче, чем когда-либо, видел периферийным зрением лица товарищей, искривлённые от ужаса… — Что… Акаши, что происходит? — Мидорима начал паниковать, видя, как прямо из воздуха появляются четыре злых до чёртиков парня. — Ты никогда не задумывался, как мы вышли с того положения? Потеряли жизни! Да, только и всего! Но даже мы никогда не опускались до такого! Мы уничтожали старшие школы всухую, но никогда не поступали подобным образом. Это была твоя обязанность как капитана — не допустить подобного! Кто виноват, что Поколение Чудес оказалось куда слабее Гвардии, что оно сломалось, как сухая ветка? У меня не осталось сил этого терпеть. — Торчащий кол забивают, Сей, — холодно сказал Акира, который ранее был для Акаши лучшим другом. Ранее. Пока тот не стал Императором. — И мы тут именно для этого, — продолжил Иши, до боли сжав плечо Тецуи. Он никогда не был столь солидарен с напарником, но и капитан никогда не был так зол. Юдзи вышел вперёд, прикрывая собой Куроко, занявшего привычную уверенную стойку лидера. Кайто не спеша прошёл мимо Дайки, направляясь к корзине с мячами, дабы взять один. Аомине в зверином ужасе сделал несколько шагов назад и зацепился за собственную ногу, даже не почувствовав удара о пол. — Тебя где носит, Аомине-кун? — раздалось от двери. Момои. Дайки хотел крикнуть ей, предупредить, чтобы бежала. — О… И ты тут, Тецу-кун? Почему тебя не было в шко… Висящая в зале атмосфера быстро подействовала на неё. Еще бы… Почему Тецу стоит в окружении незнакомцев, сквозь которых хорошо видно паркет и отделку стен? Почему ребята так напуганы? Акаши отступает? Как Дай-чан оказался на полу? Почему Тецу с таким презрением смотрит на ребят? — Сейчас мы сыграем. Пять на пять. Момои-сан, ты как раз вовремя. Надеюсь, ты будешь судить честно. — К-кто сказал, что… что мы с-соглашаемся? — Соглашаетесь? Вы будете играть, потому что я так сказал. Император? Чушь. Если баскетбол — твоя империя, Акаши, она недостойна существовать. Если ты прямо сейчас не докажешь обратного, победив в честной игре против нас, Богов этого маленького мира, я без сожалений вас уничтожу.