Там на неведомых дорожках

Минсок идет по коридору, кляня Криса про себя. Ну что ему стоит держать член в штанах? В своих штанах, конечно же, а не как обычно. Пока на его голову один лейтенант, а дальше что будет? — Командир, а иди-ка сюда, — говорит он, открывая дверь командного центра. Крис дочитывает ежедневную сводку и делает знак отправлять в центр. — Что-то случилось? — Надеюсь, что нет. Минсок направляется в лазарет, большую часть времени пустующий, потому что мало кому везет так, чтобы ранили не до смерти. Намек ясен, но Крис надеется, что дальше намеков дело не зайдет. — Что случилось? — спрашивает он, когда Минсок блокирует дверь. — Кто на этот раз? — Крис непонимающе смотрит. — Не прикидывайся, Крис, кого ты трахнул так, что к нам прислали целого лейтенанта контрразведки? — Я не… — Полковник У Крис! — …трахал никого, — морщится Крис, голос у Минсока что надо. — Не зли меня, командир! Минсок ниже Криса на голову и в три раза громче — а ведь Крис тоже умеет орать строевым — и очень убедителен. Не то чтобы Крис сам не был, но спорить с Минсоком никогда не хочется. — Я не успел. То есть… Черт, это сложно. — А ты попробуй. Мы с этой дотошной заразой так влипли, ты даже не представляешь. — Я пил в баре, подцепил какую-то связистку, она мне отсосала, потом мы встретили ее приятеля, ему отсосал я, потом она захотела по-взрослому, но меня вырвало… на нее… Ты точно хочешь знать дальше? Минсок закрывает лицо руками где-то на середине и качает головой. — Ты мой лучший командир, но почему ты такой дурак? — Крис пожимает плечами. — Есть шанс, что твое разбитое сердце до следующего раза затянется? Ну да, о чем это я… — Я не знаю, как так выходит, оно просто… случается. — В следующий раз я надену на тебя пояс верности. — Да кому мне верность хранить. — Крис, я серьезно! Ты всех нас подставляешь, целый лейтенант — это тебе не проверяющему червяков вместо палочек положить. — Да что он сделает, у нас все в порядке. В порядке же? — Моими молитвами, — мрачно говорит Минсок. — И хуйня на базе, а ты помнишь, что такое хуйня? И сколько за нее дают. — Это наша хуйня, — Крис мрачнеет тоже. — Собственная.