Там на неведомых дорожках

Об ожидающем его счастье Крис узнает за неделю. Минсок заходит к нему в кабинет по делам и как бы между прочим сообщает, что им стоит ждать Кёнсу. — Кёнсу? — Крис замирает и не знает, что чувствует. — Он проспорил. Шипел, плевался ядом, ссылался на все, что мог, но спор есть спор, он прилетит. Если вы в первый день все не решите, на второй я вас лично запру. — Я решу. — Меньшего от тебя и не жду, полковник. Неделя проходит нервно. На работе это никак не сказывается, но по ночам он долго лежит без сна и думает. Глупо волноваться и ждать, Кёнсу ясно сказал, что ничего не будет, и он думал, что перестал надеяться. Наверное, нужно попрощаться, тогда он сможет жить со своей любовью. Крис никогда монахом не был, да и трудно не поддаваться, когда все вокруг соблазняют. Он смирился со своей внешностью, хотя та до сих пор проблемы доставляет, научился сдерживаться. Если бы он встретил Кёнсу до того, наверное, переспал бы, и таких проблем не было. Крис не то чтобы не верил в любовь, тяжело в нее верить, если любовь постелью ограничивается, иногда многоразовой. Но Кёнсу не нужен был от него секс, Кёнсу хотел чего-то другого, чего Крис никак не мог понять. И все еще не может. Кёнсу просто занял недостающую часть его сердца, дышать стало легко и свободно. Но Кёнсу отказался быть с ним, и чем больше Крис старался ему понравиться, тем яростнее отказывался. Крис отлично знает, что не идеал, но он готов измениться ради него. И не понимает, почему Кёнсу говорит, что Крис хорош как есть, не нужно становиться еще лучше. Хорош, но, видимо, не для Кёнсу. Он ходит к Исин на процедуры через день. Руку перестает дергать, он снова может спать как хочет и не глотать таблетки с перерывами в три часа. Исин светится, он рад за нее и Чонина. Хотя бы для кого-то любовь бывает со счастливым концом. — И на твоей улице будет праздник, — говорит она, ставя очередной укол. — Потерпи немного. — Я мог бы давать мастер-классы по терпению, — усмехается Крис. — Тогда перестань терпеть и начни действовать. — Я уже все перепробовал. — Не все. Он тут два дня будет, вот и попробуй. У нас суксицин закончился, нужно заявку послать. — Ты мне столько не ставишь. — Я не тебе одному ставлю, у тебя всего-то плечо, лично мною вживленное. — Ты не хирург. — Если ты сейчас хотел меня задеть, — Исин наставляет на него пневматический шприц, — то помни, кто тебя лечит. Я могу и витамины прописать. — Ладно, ладно, — Крис тихо смеется. Исин умеет успокоить и поддержать, рядом с ней ему всегда становится лучше. — Ты имеешь к авантюре Минсока отношение? — Никакого. Но я поддерживаю, и тоже запру вас при случае. — Все хотят меня запереть. Сехун сказал, что у него есть шампанское, шоколад и заменитель взбитых сливок. — Специально для вас? — Так не сказал, но посмотрел со значением. Крис понимает, что неправильный был сам подход. Нельзя заставить человека любить себя, и заставить быть с собой нельзя тоже. Это для обоих жалко и унизительно. Если бы можно было убедить Кёнсу, он бы давно это сделал. Чонину удалось, потому что Исин хотела быть с ним вместе, а Кёнсу не хочет. Крису немного стыдно за то, как он себя вел. Если подумать, то не немного. Через пару дней к нему заходит Чонин. Как друг Крис думает, что еще слишком рано, как ответственное лицо — что время выбрано удачно. Больных нет и не предвидится, обязанности Чонина на время отпуска распределены. Он подписывает приказ о сопровождении Чонина в больницу, нацарапывает размер кольца Исин и жалеет, что не сможет наблюдать ее реакцию лично. В некоторых вопросах Исин поразительно наивна, ее ждет сюрприз. Крису жаль того, что никогда не будет. Совместных завтраков, записок, понятных только им шуток, каждодневной заботы, прикосновений, поцелуев украдкой. Он скучает по несбывшейся жизни с Кёнсу, наверное, больше, чем по самому Кёнсу. Его любовь, раньше сжимавшая сердце, теперь греет и придает сил. Прошлый месяц заставил его понять, что он действительно лучше, чем думает. Сильнее уж точно. Хуйня чувствует его настроение, забирается на плечи и сидит там весь день, тихонько урча. Крис рассеянно гладит ее лапки, она бодается хитиновой головой и стрекочет на всех, кто заставляет его беспокоиться. Крис не знает, как она распознает его эмоции, но ему приятно. Тэгун смотрит на них внимательно, но молчит, Крис прочитает его выводы позже, если он сочтет их достойными внимания. Когда Хагён привозит оборудование, припасы и Кёнсу, она все еще лежит у Криса на плечах. Крис не встречает челнок в ангаре, решение дается ему нелегко, но кажется правильным. Пусть Кёнсу придет к нему сам. Но дверь в кабинет не закрывает, он не хочет, чтобы у Кёнсу была возможность поговорить с Сехуном. И правильно делает, судя по секундному недовольству проходящего прямо в кабинет Кёнсу. — Это что за хуйня?! — Кёнсу от испуга даже подпрыгивает. — Ксенофелис. — Держи его от меня подальше! — Это девочка, — говорит Крис чуть более обиженно, чем собирался. — Какая разница, — нервничающий Кёнсу говорит четче обычного. — Она мне не нравится. — Ты ей тоже не нравишься, — хуйня спрыгивает на стол и шипит, Крис гладит ее по спине. — Не могу передать, как меня радует, что это взаимно, — Кёнсу шипит ничуть не хуже. — Тише, все хорошо, — Крис поглаживает ее за усиками, хуйня встает прямо перед Кёнсу и смотрит всеми четырьмя глазами. Ей нравится, что Крис защищает ее, а не Кёнсу. Кёнсу из принципа садится за стол к ней лицом. — Он тебе ничего плохого не сделает. Ведь не сделаешь? — Что я ей сделать могу. — Ты мне можешь, — Кёнсу смотрит на него недоверчиво, как будто не очевидно, что во вред Крису он ничего делать не будет. — Просто убери ее, и начнем работать. — Она не помешает. Раньше закончим, раньше улетишь, да? — Именно так, — показалось или в голосе Кёнсу сожаление? — Твою базу собираются расширять, нужно оценить возможности. — Да какие у нас возможности. — Какие захочешь, бюджет неограниченный. Ты очень хорошо работаешь. И кто эту ценную информацию до командования донес, хочет спросить Крис, но не спрашивает. — Значит, расширение. И какие перестановки? — Никаких. Все остаются на своих местах, под новые должности ты сам людей выберешь. — И в чем подвох? — Ты очень хорошо работаешь, — повторяет Кёнсу. — Это направление слишком перспективное и слишком важное, чтобы что-то менять. И да, курирование ваших финансов мне тоже зачтется. — Тебе нужны документы? — Мне нужно базу глазами осмотреть, ваши документы я и так помню. Крис встает, подхватывает хуйню — та выглядит довольной донельзя — и жестом приглашает Кёнсу. Они обходят базу сверху донизу до позднего вечера, заглядывают в каждый уголок, ненадолго прерываясь на ужин. Кёнсу совсем рядом, но Крис не ощущает безысходности, которая обычно появляется в его присутствии, только светлую грусть. Он провожает Кёнсу до двери. Тот оборачивается и как будто ждет, но Крис просто улыбается и желает спокойной ночи. Еще пару недель назад он бы поцеловал — да к черту, пару недель назад он бы все сделал, чтобы Кёнсу в постель затащить, того до сих пор только интуиция спасала, и чужая совесть, Крис не мог заставить его сексом в общественном месте заниматься — а теперь понимает, что никому это счастья не принесет. Эту ночь он спит спокойно, его даже свернувшаяся на груди хуйня не тревожит. За завтраком Кёнсу выглядит значительно менее отдохнувшим. Он шипит на Минсока, Минсок не может отказать себе в удовольствии и подкалывает Кёнсу, Крису нравится за ними наблюдать. Кёнсу улетает сегодня во второй половине дня, он должен успеть составить отчет, а Крис — запрос с планом развития. Все это время они проводят в кабинете Криса, Сехун бесшумно приносит им документы, Крис иногда засматривается на работающего Кёнсу. Он красивый. Крис уже смирился, что Кёнсу не будет его, от этой мысли не больно, а смотреть Крису по-прежнему нравится. Он не стал меньше любить, просто может жить дальше. — Что вообще за должность такая, начальник биологической разведки? — ворчит Кёнсу. — Он следит, чтобы базу не съели. — Не… что? — Тут только кажется, что в арктике безопасно, мы почти ничего не знаем. Тут колонии бродячих водорослей есть. — И как они… — Да, у них есть ноги. Кёнсу поднимает руку: — Я не хочу этого знать. Из десантников ты кого повысишь? — Дуджуна, он же отучил Киквана теряться. — А я думал, Минсок, — задумчиво тянет Кёнсу, глядя на Криса. — Это были общие усилия. Кстати, спасибо за Сехуна. Хочу дать ему достойное место, тушенка, шоколад и шампанское — не его уровень. — Это ты не со мной согласовывать должен. — Я знаю, — Крис молчит. — Ты красивый. — Я улетаю через четыре часа. Если ты хотел что-то сделать, советую поторопиться. — Хотел, да. Нам нужно попрощаться. — Я не навсегда улетаю, — голос Кёнсу подрагивает. — Ты был прав, когда говорил, что у нас ничего не получится, а я не верил. Раньше я думал, что, если докажу свою любовь, ты передумаешь. Если я изменюсь. Если смогу тебя соблазнить, хотя бы просто поцеловать. — И что тебя останавливает? — Один умный человек сказал мне, что от нас, бывает, не все зависит. — И ты говоришь мне это сейчас? Когда я к тебе прилетел? — А ты теперь считаешь по-другому? — Нет, — Кёнсу опускает глаза. — Будь счастлив, Кёнсу. — Значит, будь счастлив, да? Вот так просто? — Кёнсу нервно смеется. — Год ты твердишь, что любишь, устраиваешь свидания, очаровываешь, спишь с кем попало, а теперь, значит, Кёнсу, будь счастлив?! —Ты не хочешь быть со мной. — Я… Крис, какая разница? — Для меня есть разница. Кёнсу прерывисто дышит и сжимает край стола до побелевших костяшек. — Значит, все? Все кончено? — Ничего и не начиналось. Я даже не знаю, любишь ли ты меня. — А ты спроси. Крис качает головой. — Уже не важно. Кёнсу с усилием берет себя в руки. Крис хотел бы ему помочь, но этот путь каждый проходит сам. — Уйди. Денься куда-нибудь, куда угодно. Через четыре часа я жду запрос с твоей подписью. — Прости. Крис выходит из кабинета и прикрывает дверь. Будь на его месте кто-то другой, в стену уже полетело что-нибудь хрупкое, но за дверью тихо. Крис ждет пару минут и идет в кабинет к Минсоку дописывать. У его свободы горький вкус.