City Lights

Томми Чейз ехала в своем желтеньком “жуке” и напевала припев одной из своих любимых песен, которую столь любезно радиостанция, которую она слушала, решила поставить на прокрутку. Ночью было приятно ехать по обычно загруженным дорогам – не было никакого риска, что в тебя врежется сумасшедшая мамаша, считающая, будто ей весь мир задолжал, или же не стать жертвой мерзких оскорблений от очередного строителя на пикапе, который наверняка считал, что подрезать ближнего на дороге, ну уж точно не ускоренный путь в тюрьму. Томми снова не сумела ничего сделать со своими волосами и поэтому осталась со своей неизменной гривой, как у Фрэн Дрешер в ее самые лучшие годы. Кончиками пальцев девушка постукивала по рулю в такт песне и никак не могла сдержать улыбки, ведь сегодня должен был быть весьма прекрасный вечер. Томми уже прилично долго перестала проводить время с Нэнси и с ее другими подругами, а также пропускала сеансы связи с Арти. Хотя… Томми иногда казалось, что Арти медленно, но верно переставала общаться с ними обеими. Нэнси говорила что-то о том, что Арти ее игнорировала и не отвечала на сообщения чуть ли не неделю. В этом была и доля грусти, и доля понимания, что сие неизбежно. Находясь настолько поодаль друг от друга, они неумолимо теряли общие интересы, отдалялись и находили других людей. Часть Томми не хотела расставаться с привычным раскладом – все было понятно, предсказуемо. Была рутина. Однако, то, что Нэнси, в отличие от Арти, так долго ей не отвечала, казалось странным. Вот уж кто онлайн никого не игнорировал. Томми решила позвонить ей на всякий случай, если вдруг та не появится в сети утром. В жизни Нэнси и так происходило слишком много странностей, а уж самое распоследнее, чего бы Томми хотелось, так это присутствовать на еще одних похоронах. Томми иногда злилась и мысленно винила Нэнси за то, что втянула ее в некую жестокую и страшную игру против невидимого соперника. Вернее, Томми, пусть теперь и оглядывалась по сторонам с опаской и лишний раз проверяла замки на дверях, хотела винить Нэнси, но не могла, потому что таким образом ей удалось то, о чем в обычной жизни она и мечтать бы не смела. Как ни крути – Томми Чейз была рада, что все именно так и вышло. Асфальт приятно похрустывал под шинами – видимо, недавно проезжал грузовик со стройматериалами. Светофоры и свет в окнах домов блестели золотыми бликами и яркими пятнышками, подражавшими драгоценным камням. Чуть подальше от огней действительно большого города, но определенно в самом сердце его лучшей, самой дорогой, а значит, самой благополучной части. Томми, как всегда, собиралась припарковать машину у дороги, ибо слишком уж отвратительная видимость была на подъездной площадке у Альберта дома. Следовало сказать, дом его выглядел на редкость неприветливо и угрюмо – полная противоположность стильным и ухоженным особнякам на этой весьма и весьма недешевой улицы. Его дом представлял из себя вполне типичное строение в Викторианском стиле с кованными воротами и удивительно высокой мини-башенкой. “И наверняка он там спит в своем гробу”. У некоторых соседей Альберта были бассейны, уличные спа и теннисные корты, но вот на его территории прилагалось… очень приятное и тихое соседство. Томми интереса ради однажды посмотрела на даты на надгробиях и была немало поражена тем, насколько старыми они были – времен первопоселенцев. Правда, единственное надгробие, которое она с ужасом обходила стороной, принадлежало младенцу, который в первый день своей жизни стал жертвой пожара в доме. Дом, конечно, был снесен и перестроен заново в семидесятые, но планировка осталась та же, ибо городская комиссия по охране памятников наследия так просто бы это не оставила. Впрочем, не один Альберт был настолько больной, чтобы купить себе дом с частным кладбищем на территории – трое его соседей тоже имели столь… необычное приложение к недвижимости. В городе даже были улицы, где почти у каждого дома имелось несколько могил времен Викторианской эпохи. Томми зевнула и сбавила скорость, предвещая ее неизменное парковочное место под фонарным столбом. Машина медленно покатилась вперед, и Томми даже взяла на себя вольность отстегнуть ремень безопасности, от чего ее машина злобно запищала. Впрочем, ничего, ведь Томми все равно через пару секунд припаркуется. “Припаркуешься ты. Конечно…” – раздосадованная Томми мысленно хлопнула себя по лбу. Ее излюбленное парковочное место было кем-то занято, и она едва не въехала в зад этой машине, действуя на автомате. “Хорошо, что реакция у меня еще не атрофировалась,” – Томми глянула на один из особняков на этой улице. – “И шины не заскрипели. Не хотелось бы проблем от склочных соседей”. Томми пришлось припарковаться чуть дальше, и это была весьма слабо освещенная сторона улицы. Писк отстегнутого ремня безопасности очень сильно начал ее раздражать, поэтому девушка, припарковавшись как пришлось, выключила мотор. Перед тем как выйти из машины, она решила нанести немного бальзама для губ и подтянулась к зеркалу заднего вида, чтобы случайно не размазать содержимое тюбика по всему лицу. Пах бальзам прекрасно, но вида хорошего он не придавал. И тут Томми ощутила, как внутри все похолодело. Тюбик выпал из ее пальцев. В этот момент, если бы Томми могла хоть как-то соображать, то она бы обрадовалась, что не успела включить свет над собой. Двое мужчин, которых Томми никогда в жизни не видела, волокли кого-то из дома Альберта. Под светом фонарного столба она разглядела мелькнувшие светлые волосы, и сомнений у нее оставалось немного. “Господи…” Ее руки затряслись, кончиков своих пальцев она почти не чувствовала. Томми краем сознания подумала о том, что выйдет из машины и… “И чем же ты ему поможешь?” Именно. Ничем. Томми могла стать злобной фурией, но она все равно оставалась хрупкой маленькой девушкой, которую вырубить одним ударом не составляло никакого труда. В любом случае, нужно было что-то делать. “Я ничего отсюда не вижу”. Здравый смысл упрямо твердил о том, что ей срочно нужно было взять в руки телефон и позвонить в полицию. Однако, нутро подсказывало ей, что вызывать полицию было бы неверным решением. Какой был от них толк каждый раз, когда Нэнси обращалась за помощью? А что уж говорить о том отвратительном допросе? Нет. Это изначально было бессмысленно. Полиция определенно не была той ниточкой, за которую следовало бы цепляться. К тому же, Томми не могла ручаться, что не создаст себе или Нэнси массу бед, привлекая таким образом совершенно нежелательное внимание. Еле гнущимися пальцами и зажмурившись, Томми медленно принялась тянуть ручку дверцы на себя, молясь, чтобы та не издала ни звука. Раздался легкий скрип, и Томми в ужасе едва не захлопнула дверцу. Та поддалась. Тихонько Чейз принялась выбираться наружу. Ее обдало пронизывающе-влажным дуновение с улицы. Здесь еще недавно стоял жуткий ливень. Даже в воздухе еще пахло дождем и какой-то пылью. В миг затекшие суставы принялись предательски хрустеть и щелкать, а сознание настроилось на режим “Спасай свою жизнь”, периодически крича Томми прямо в уши, что ей стоит развернуться, сесть в машину и ударить по газам, пока еще не поздно. Томми, присев на корточки, смотрела на группу людей. Их было двое, и они переговаривались друг с другом. Один открывал багажник машины, напоминавшей катафалк. Второй не удержал веса своей ноши, и та свалилась на асфальт. Первый мужчина тут же принялся что-то злобно ему втирать, а затем они оба взяли тело, валявшееся на асфальте, и швырнули его в багажник. Двое оглянулись по сторонам и немедленно сели в свою жуткую машину. Красные огни задних фар загорелись за долю мгновения. Томми словно оцепенела и не знала, что ей делать. Она всего лишь беспомощно смотрела, как машина сорвалась с места. Однако, свет их фар представил взору Томми то, что они пропустили, и что Томми сначала приняла за звук, треснувшей гальки у кого-то под подошвой башмака. Это что-то продолжало отражать свет фар и парочки фонарных столбов. Томми вприсядь рванула с места. Машина удалялась с такой скоростью, что водитель вряд ли тратил драгоценное время, чтобы оглядываться назад. Телефон. Это явно был сотовый телефон. Его экран эбонитовым зеркалом продолжал отражать все происходящее. Да. Это был сотовый. Даже не успев поднять устройство с асфальта, Томми была уверена, что это был телефон Альберта. Похитители не обратили внимания на то, что у него из кармана что-то выпало – в такой-то спешке, будто что-то в их плане пошло не так, и им следовало поскорее убираться. Она протянула руку, как вдруг экран мобильника загорелся таким ослепительным светом, что Томми от ужаса и неожиданности упала задницей прямо в лужу. Она вовремя успела подставить ладони рук, чтобы избежать участи завалиться еще и на спину. “Возьми себя в руки!” – мысленно наорала на себя Томми и, поборов легкий приступ тошноты и озноба, заставила себя подняться на ноги. Некто Луис Ферн прислал Альберту сообщение. Томми хоть и прочитала строчку два раза, но у нее ничего не отложилось в сознании, словно она разучилась читать. Девушка машинально схватила телефон и резко поднялась на ноги, но вновь едва не упала – ее трясло не переставая. Если Альберт и был безрассуден и склонен подставлять своих близких под удар, то это ему удалось и в этот раз – Томми Чейз загорелась желанием догнать мерзавцев во что бы то ни стало. Девушка кинулась к своей машине, частью сознания понимая, что творит откровеннейшую глупость, но вот ничего с собой поделать она не могла. Выключив фары, Томми резко стартанула с места и рванула в том направлении, куда уехал катафалк. Эта машина вряд ли едет достаточно быстро, да и сейчас преимущество было в том, что улицы с холма просматривались весьма неплохо, а движение было минимальным – Томми точно бы услышала мотор другой машины. “Я найду вас, ублюдки,” – подумала Томми и посильнее надавила на педаль газа. Часть ее внутренней любительницы авантюр робко напоминала ей, что после такого приключения вряд ли она отправится домой живой, но адреналин и злость затмевали любой намек на рассудительность. Томми слишком хорошо знала, что такое, когда пропадает тот, что тебе был небезразличен. Томми собачку свою не смогла удержать от вылазок к опасной дороге, отца в семье не смогла помочь удержать, мать не смогла спасти, дом не смогла за собой удержать, но не даст неудаче вновь одержать над собой победу. Что она надеялась сделать, не знала даже сама Томми. Но злость, закипавшая в ярость, заставляла жать ее на газ сильнее. Экран сотового Альберта вновь зажегся ярким светом, на миг разжижив деготь ярости Томми. Кто-то ему звонил. - Алло, - внезапно для себя Томми схватила телефон с пассажирского сидения и продолжила рулить одной рукой. - Это еще кто, мать твою? – поинтересовался голос на другом конце после короткой паузы. Томми хотела грязно выругаться, потому что рулить одной рукой было не только сложно, так еще и кретин на другом конце задавал такие кретинские вопросы. - Мать твоя, - огрызнулась Томми. – Альберта похитили, - она сама не понимала, зачем все это говорит. – Его выволокли из дома и теперь везут на каком-то катафалке. - Черт… О черт! – прозвучало на том конце. – Я так и знал. - Куда они едут? Быть может, это было что-то вроде шестого чувства, но Томми словно знала, что Луис Ферн точно сумеет ответить на этот вопрос, помимо того, что он и вовсе как-то связан со всеми этими происшествиями. - Не вздумай… - Куда, мать твою? Я найду и убью тебя, если ты не скажешь! – взбесилась Томми. – Она еле вильнула в сторону, иначе врезалась бы в разделительный барьер. Она сумела проследить, откуда шел звук, и наконец-то, перед ее взором предстали задние фары именно той машины, которую она искала. Она все еще держала фары выключенными, что сильно осложняло ей дорогу, но дистанцию соблюдала беспрекословно. - В крематорий, - ответил некто Луис Ферн. – Его везут в крематорий Сейнт Джонс. - Я знаю, где это, - с мрачной интонацией в голосе ответила ему Томми. Именно там кремировали ее мать. Именно это место она ненавидела всеми фибрами своей души. Пусть оно сгорит в аду. Но еще одной душе Томми сгореть там не позволит. Луис Ферн что-то еще сказал ей, но Томми уже не слушала. Она отбросила сотовый обратно на пассажирское сидение и продолжила погоню.

***

Амелию Лидделл трясло от ужаса, ярости и неожиданного приступа ненависти к своей дочери. Женщина стояла на пороге квартиры Нэнси, обхватив себя руками. Ей не хватало духу переступить порог и поближе рассмотреть весь бардак, что кто-то здесь навел. Амелия даже думать об этом не хотела, само слово яростно затиралось в ее сознании. Полицейские что-то говорили, но Амелия почти их не слышала. Она лишь видела перед собой кошмарную картину, словно ее дочь боролась за жизнь, а из своего жилища она вышла отнюдь не по своей воле. Все было перевернуто, мебель раскурочена, битое стекло, поломанные рамки фотографий, разбросанная одежда. Соседи пожаловались на подозрительный шум, доносившийся из квартиры Нэнси, и после того, как менеджер жилого комплекса не смог до нее дозвониться, а дверь ее квартиры оказалась не заперта, было решено позвонить в полицию. Мать Нэнси числилась в базе данных TED первым контактом на случай экстренной ситуации, и подобный случай настал. Амелия всегда считала, что работа Нэнси в этой проклятой компании на эту проклятую женщину была дурной затеей. Она сама себя проклинала за то, что так сильно давила на дочь – Амелия вовсе не считала ее нахлебницей. Она прекрасно понимала, что Нэнси найдет работу, просто это была такая тактика. Показательное давление, которое мотивировало бы ее поскорее найти работу и заняться своей жизнью. Однако, все определенно полетело чертям под хвост. Еще с самого первого дня Амелия почуяла неладное, а уж по мере течения времени… Амелии явно казалось, что у Нэнси проснулся откровенно нездоровый интерес к начальнице. Она слишком сильно стала погружаться в ее личные дела, стала слишком много времени уделять ей и делам компании, словно там и вправду что-то от нее зависело. Затем все эти поездки. А потом дочь и вовсе от нее отдалилась. Конечно, это все могло означать, что у Нэнси появилась своя жизнь, и матери в ней будет отведено гораздо меньше места, но у Амелии возникало немало мыслей по поводу того, что у Нэнси кто-то есть. Но кто? Ни о каких мужчинах в ее жизни ей не было известно, да и как, если Нэнси все время говорила лишь об… “О Боже…” – в какой-то момент подумала Амелия. Она, конечно, замечала за дочерью некоторые странности, ибо она все же не слепая, но… - “Лесбиянка? Нэнси лесбиянка?” Амелия могла сколько угодно придумывать оправдания, но факт был налицо. “Почему тогда она постоянно зависала только с девчонками?” Впрочем, сейчас все это не имело ни малейшего значения, и Амелия вовремя себя одернула. С Нэнси явно что-то случилось. Она не отвечала на телефон, в ее квартире был такой жуткий погром. Айрис Тиксаро в TED тоже никто не видел, и на телефон та тоже не отвечала. Это стало весьма подозрительно, учитывая, что Айрис Тиксаро была известна, как трудоголик и само воплощение пунктуальности и исполнительности, а также все то, что произошло в квартире Нэнси Лидделл и то, что происходило с ней в последнее время. Самое последнее, что хотела делать Амелия – это быть здесь и отвечать на все эти бесполезные вопросы. Женщина хотела сорваться с места и помчаться прямо в бой – прямиком к этой отвратительной женщине, чтобы вытрясти из нее всю правду о том, где может быть ее дочь. Но что, если… Амелию едва не стошнило от мысли о том, что Нэнси могла быть в заложниках вместе со своей безобразно богатой начальницей именно из-за денег. Боже, как ее трясло. Амелия все так же стояла в проеме парадной двери в квартиру Нэнси, обхватив себя руками и совершенно не обращая внимания на недоуменные взгляды полицейских. “Отвали. Когда у тебя будут свои дети, ты еще не так меня поймешь”. - У вас нет никаких предположений, кто мог бы желать зла вашей дочери? – спросила у Амелии полицейская. – У нас так же есть данные о том, что ее попытались избить, а также разбили ее машину на рабочей парковке. - Ч-что? – опешила Амелия. Она даже шаг через порог сделала от переизбытка чувств. - Мэм, на вашу дочь, насколько я понимаю, напали некоторое время назад на подземной стоянке компании Tixaro Events Design. Она там работает? Господи, снова начались циркулярные вопросы. - Да, - все же, спокойно ответила Амелия, прикрыв глаза на мгновение. - Ваша дочь была осмотрена парамедиками Сент Джонс и должна была быть забрана с места преступления своей подругой – Томасиной Чейз, верно? Вы знаете такую? - Я… - замялась Амелия. – Я не знаю… Я не помню всех ее друзей. Возможно, она упоминала имя “Томми”, но я не уверена. - Лэйн, погоди, - прервал их второй полицейский. – Подруге Нэнси не стали звонить – Айрис Тиксаро сама вызвалась забрать Лидделл к себе, у меня тут даже ее подпись на показаниях имеется. Это зажгло искру осознания в разуме Амелии Лидделл. Та медленно сделала несколько нарочито неуверенных шагов в сторону второго офицера, пока полицейская была занята тем, что сверялась с данными по делу Нэнси. - Как же мне плохо, - слабым голосом произнесла Амелия. Она терла виски и резко прислонилась к стене, словно готова была упасть в обморок в любую секунду. – Моя доченька… Что вообще происходит? – женщина притворилась, будто она теряла равновесие. - Мэм, вам плохо? “А ты как думаешь, капитан очевидность?” - Голова… кру… жи… т… ся… - с безумно долгими паузами произнесла Амелия Лидделл и принялась старательно оползать по стене. - Мэм! Оба полицейских кинулись к ней, но Амелия продолжала опадать, словно силы ее таяли с каждым мгновением, проведенным на ногах. - Мне нужны мои таблетки… - еле выговорила Амелия. – Я… должно быть, оставила их в машине. Зеленая упаковка… - Все хорошо мэм, - сказала полицейская и передала протянутые Амелией ключи от машины своему коллеге. – Офицер Берк сейчас все принесет. “Нет уж. Ты тоже пойдешь”. Но удача улыбнулась Амелии. - Не забудь дать менеджеру комплекса расписаться еще на трех формах. - Через пару минут. - Лучше сейчас, потому что он куда-то должен уехать, а мне не улыбается бегать за ним потом днями. - Ну, не знаю… - полицейская, словно что-то заподозрив, мельком кинула взгляд на Амелию. - Я могу побыть одна, - быстро заявила Амелия, едва не забыв при этом звучать чуть ли не при смерти. - Вы уверены, мэм? - Да, - кивнула она. – Все в полном порядке. - Хорошо. Затем двое полицейских ушли из квартиры Нэнси. - Ты не помнишь, куда менеджер ушел? Его нет дома… - донеслось до нее из коридора. Не теряя ни секунды драгоценного времени, Амелия мигом кинулась к отброшенным записям офицера. Ей многого не надо было – лишь адрес Айрис Тиксаро. Амелия восхваляла небо за то, что планшет офицера не был защищен паролем. Быть может, это был один из тех людей, кто зверел всякий раз, когда экран устройства погасал, и предстояло вновь вводить длинный пароль. Она должна была успеть, пока те двое не вернулись. Распаленное сознание слабо переваривало информацию, но все же сохранило свою дотошную способность цепляться за имена, а также, любовь рыться в чужих вещах. Видел Бог, Амелия этого не хотела, но если Нэнси была в опасности, то оправданы все средства, и никто права иметь не будет ее осуждать. “Давай, Эми,” – думала Амелия, наспех пролистывая ненужные ей страницы и заметки. – “Найди хоть что-нибудь”. Лидделл-старшая сканировала информацию так быстро, что можно было бы удивиться, как что-то из увиденного имело для нее хоть какой-то смысл, ибо обычный человек увидел бы лишь марево. Зато времени оставалось крайне мало – Амелия цеплялась за каждый звук, чтобы ее не застукали за данным занятием. Конечно, она может свалить все это на временное помешательство, и ей, скорее всего, ничего за это не будет, но “скорее всего” здесь являлось ключевым. Не очень-то хотелось испытывать судьбу. “Есть”. Амелия едва успела швырнуть планшет обратно и рваным движением придержала его – она кинула его на самый край того, что служило ее дочери и барной стойкой (“Фу, Нэнси. Ты раньше никогда вообще к алкоголю не притрагивалась”), и обеденным столом. - Следует снять показания у… - Эм… Я могу вам помочь? В это мгновение, сознание Амелии прокрутило в ее голове невероятное количество вариантов действий со скоростью суперкомпьютера. На долю секунды она подумывала о том, что вот так вот взять и упасть в обморок на ровном месте будет гениальной идеей. - Я хотела налить себе стакан воды, - начала импровизировать Амелия. – Потому что никто мне даже воды не предложил. А затем я случайно задела… - спохватившись, она добавила своему голосу измученный тон. – Планшет, и он… - она добавила еще одну драматическую паузу и схватилась за сердце. – Упал. - Хмм… - женщина-полицейская явно не купилась на это вранье. Трудно на такое купиться, когда экран явно был не на экране с обоями. Однако… - Вы принесли мне мои таблетки? – немного слишком бодро спросила Амелия, переведя тему. – Вы нашли их? Они мне очень нужны. - Я их не нашел, - с виноватым видом на лице признался офицер. - Ни воды, ни таблеток! – Амелия приложила руку ко лбу. – Как вообще мы можем быть уверены в полиции, если даже они не могут помочь с такими мелочами? И это все вместе с тем, что, поймав планшет, я случайно нажала кнопку “домой”, я поняла, что планшет даже не заблокирован паролем! И как мне быть уверенной, что вы сможете помочь моей дочери? “Где мой ‘Оскар’?” - Ты что, даже код не поставил? – возмутилась полицейская, обратившись к своему коллеге. На счастье Амелии, она не обратила внимание на явные несостыковки – сам факт того, что код доступа отсутствовал, сыграл самую главную роль вопиющей некомпетентности. - Ну… Так бесит без конца код вводить… - промямлил тот в ответ и потупил взгляд. Не смея более искушать судьбу, Амелия решила воспользоваться моментом и улизнуть подальше из квартиры дочери. В ее сознании крутилась строчка адреса Айрис Тиксаро. Именно туда она и направится.

***

“Именно туда они и направляются” – было первым, что подумал Луис, едва только он услышал про катафалк. Он мог миллион поставить на этот вариант и не прогадать. Однако, самое распоследнее, что Луис Ферн хотел сейчас делать – это не просто спасать Альберта, мать его, Тиксаро, а еще и попытаться остановить его чертову подружку, которая могла разрушить весь план, который они с Альбертом кое-как разработали. Конечно, в этот грандиозный и несомненно гениальный план отнюдь не входило быть похищенным и увезенным на гребанном катафалке в крематорий. Луис мог только молиться, чтобы безрассудная девица (“Идеальная парочка. Психованный камикадзе и сумасшедшая фурия”) осталась в стороне до тех пор, пока он сам не доберется до крематория. “Твою мать,” – Ферн на ходу обдумывал план действий. – “Ну, какого черта она за ними увязалась? Сколько их там вообще? Хоть бы только двое, как она и сказала…” Однако, Луис совершенно не мог на это надеяться и прекрасно понимал, что исполнителей будет больше. “Надеюсь, ты оставил завещание,” – мрачно подумал Луис, вставляя новую обойму в пистолет. Их главное преимущество заключалось в том, что исполнители явно не знали, что кому-то стало известно о похищении Альберта, и что этот кто-то вооружен. Луис уже прикидывал, откуда сможет устроить обстрел из винтовки, которой он предусмотрительно обзавелся, если вдруг понадобится. Кто бы мог подумать? Этот день настал. Луис вышвырнул свою старую бас-гитару из чехла, чтобы бросить туда винтовку и еще пару пистолетов, и кое-какие моменты из их общего прошлого проскользнули легким эхом. Прошло столько времени с тех пор… Казалось, еще только вчера Луис учил Альберта играть на гитаре, спросил, не хочет ли он основать группу, а потом спас Альберта от копов. Еще тогда Луис стал Альберту кем-то вроде старшего брата, который по-своему взял его под свое крыло и вытаскивал его из всяких передряг. Альберт возвращал ему долг воруя вещи из дома и доставая деньги, чтобы внести залог либо за машину, либо чтобы пару раз вытащить самого Луиса из-за решетки. В этот раз, если так подумать, мало чего изменилось – Луис точно так же должен был вытащить друга из огромной кучи дерьма, в которое он угодил. Даже чертова девчонка чем-то напомнила Луису о Нелли. Долбанная стерва, которая с виду была милашкой и душой компании, но на самом деле, терпеть не могла всех и вся. Она весьма хорошо играла на клавишных, но слишком уж сильно лезла вперед. Даже в голосе этой девушки Луис уловил знакомые нотки, от которых у него зубы свело. А еще Луис помнил, что потом случилось с Нелли. Быть может, эту девицу ожидает такая же судьба – на это Ферну было откровенно наплевать, но главное лишь, чтобы она не потащила Альберта за собой.