Violence Fetish

Герант тяжело дышал, отгородившись от воина правой рукой и выставив ее перед собой. Мысли лихорадочно бегали по усталому сознанию, обезумев от количества противоречивых чувств. Страх перед болью, которую несли за собой приторные ласки Вельскуда в прошлый раз мешался с неясным тянущим ощущением, желанием вновь почувствовать покой и защиту. Странно искать защиты у изверга? Пожалуй. Но Герант не мог отрицать очевидного, того, что еще сильнее затягивало рейнджера в водоворот смятения и страха перед самим собой - он не просто чувствовал, он хотел.. Разум споткнулся о слово "желание", а слабый голос вырвался из груди и слетел с губ единственным словом: - Не надо.. Молчание. Шорох одежды и осторожное касание к дрожащим пальцам.. Такое теплое, обещающее покой. У Геранта нет права отказать. Нет права сбежать. Здесь и сейчас он и его воля принадлежат Вельскуду. Рейнджер тихо вздыхает, когда его запястия оказываются в шероховатой власти шарфа, а спина вновь чувствует ворс ковра. Кожу изучает сквозняк, рейнджер вздрагивает - ему холодно. Губы его накрывают влажные губы бывшего капитана гвардейцев. Тепло.. Вельскуд избавился от рубашки, незримо для Геранта поморщившись от неприятного ощущения бинтов на коже. Да, он тоже был серьезно ранен. Их битва не могла кончиться иначе. Оба получили увечья. Но у Вельскуда во всяком случае было зрение. И оно рисовало мужчине мягкие округлости фигуры блондина, тонкие линии паутинки вен и сосудов, выступавших из-под бледной кожи, покрасневшие от частых поцелуев и укусов губы. Еще один поцелуй, самый нежный из всех, что может подарить Вельскуд безвольному связанному другу. Шарф в качестве импровизированной привязи - залог отсутствия сопротивления. Тонкие запястия контрастируют с серой тканью шарфа. Губы снова и снова ищут губы Геранта, пальцы рук, что удерживали связанные руки рейнджера над головой, отпускают и скользят вниз, по груди, по животу, по бедрам, мягко разводя ноги рейнджера. Холодное тело прогибается под касанием, но мышцы снова сжимаются под кожей, напрягаясь. Тебе страшно, Герант? Еще один поцелуй в шею и осторожный толчок внутрь распластанного тела. Член апостола легко проникает во влажное чрево золотого дракона, не встречая особых мышечный препятствий. Тепло разливается по телу,сердце громко ухает в груди на манер лесной совы, а тело рейнджера прогибается, впуская в себя целиком. Пламя чресел, обжигающее и разверзающее вулкан в душе апостола, что вновь и вновь целует тихо постанывающего Геранта. Ему больно, он мечется, стараясь скрыться от новых касаний. Движения апостола медленные, глубокие. Он наклоняется вперед, соприкасаясь забинтованной грудью с нежной кожей Геранта, губы впиваются в шею. Он снова теряет конроль. Ему хочется войти еще глубже, хочется слышать громкие и протяжные стоны удовольствия Геранта, хочется оказаться внутри, под кожей, у сердца, слиться с драконом воедино. Подчинить. Забрать себе. "Ты мой" - шепчет эгоистичный разум, когда Вельскуд вновь накрывает губы дракона поцелуем, а движения, что были медленными, набирают темп. Герант, сквозь толщу болезненных ощущений израненной плоти улавливает ноты удовольствия. Странного и неясного чувства заполненности, завершенности. Вельскуд будто стал частью его самого, неотъемлемой частью. Грудь захлебывается в стонах, когда член апостола упирается в простату. Приятно. Хорошо. Больно.. Как можно выдерживать столько эмоций за один раз? -Вельскуд.. - лихорадочно зовет связанный дракон, прогибаясь навстречу движениям, что несли теперь не только боль. Пальцы правой руки черного рыцаря скользят по груди, играют с сосками, опускаются на бок, тиская теплую, даже горячую кожу. Холод подземелья идет к орковой бабушке, температуры, что создают два потонувших в страсти тела хватило бы, чтобы растопить вечную мерзлоту. Новый поцелуй, шея, раненная щека, по которой проскальзывает язык, чтобы вернуться к теплым разомкнутым губам и поглотить очередной стон. Член внутри дракона пульсирует, услажденный крепкими мышцами золотого и приветливой влагой возбуждения. Становиться тесно. Слишком горячо и тесно, чтобы сдерживаться. Рыцарь утыкается в шею друга, сдавленно застонав и напоив ненасытную горячую полость жидким пламенем. Опьяненный мозг золотого дракона скомандовал телу, когда очередной бережный поцелуй соприкоснулся с губами. Язык черного дракона встретил язык Геранта в неумелом и робком ответе. Вельскуда прошиб грозовой разряд, и он углубил поцелуй, силясь насытиться внезапной пусть и слабой инициативой со стороны прежде безвольного рейнджера. Был в этом ответе трепет неудовлетворенности и искренний страх перед происходящим. Мягкие губы сомкнулись, стараясь заглушить учащенное дыхание. Черный дракон протянул руку к связанным конечностям рейнджера и молча рванул шарф, заставляя его развязаться. Внезапная свобода удивила золотого дракона, что поспешил потереть затекшие запястия: - Спасибо.. - тихий голос в который раз резанул по сердцу черного рыцаря. Почему? Почему он не испытывает удовольствия? Он так долго мечтал об этом моменте мести, моменте обладания..И что же теперь? Теперь сердце его освободилось от каменных оков яда ненависти. Пальцы скользнули по щеке золотого дракона, поглаживая горячую кожу, различая грубость шрамов, что были почти не видны в тусклом свете подземелья. Голос в голове Вельскуда надрывается от нахлынувших эмоций. Человечность вновь борется со звериной сущностью. Жуткое погружение в подсознание прерывает прикосновение рук. Неуверенное, смутившее рейнджера еще сильнее, чем оторопевшего рыцаря Келлона. Суховатые пальцы прошлись по сильным плечам мужчины, а после ниже, по лопаткам. Тело черного дракона дернулось и он зашипел от боли. На пальцах Геранта остались капли крови, проступившей сквозь бинты. Золотой дракон поспешил переместить руки обратно на плечи. На лице его застыло сочувственное выражение: - Прости.. больно? Бережные касания пальцев перешли с плеч на шею, а после неуверенно скользнули по щекам. Вельскуд прикрыл глаза, ощущая шероховатые подушечки на скулах, что медленно и неуверенно скользили по лбу, вокруг глаз, вдоль носа и по впалым щекам изможденного тяжестью темного самоцвета мужчины. Длинные мокрые волосы щекотали ослабевшие руки Геранта, что силился понять происходящее, силился утешить зверя, раненного зверя, загнавшего его в ловушку собственных чувств и долга. Большой палец коснулся тонкой полоски едва разомкнутых губ Вельскуда, запекшаяся кровь и легкая припухлость выдавала место ушиба. Дракон еле слышно вздохнул, бережно поглаживая место, куда был нанесен удар. Теплые пальцы медленно и неуверенно прошлись по кромке губ.. Секунда. Сильная рука перехватила белеющую в тусклом свете руку золотого дракона, что исходил от невнятного чада факелов и энергетического поля пророка, и поднесла ее к губам, истово касаясь теплой кожи. Поцелуи сходили с кончиков пальцев на ладонь и нежную кожу запястья, словно стараясь заглушить, извиниться..