Милуокский монстр

      Темные, как ночь, волосы и шоколадного оттенка глаза.       Парень сидел на стуле, непринуждённо сцепив руки в замок. Его глаза сверкали, будто щедро раздавали усмешки всем здесь находящимся. Он ликовал: теперь наконец-то ему не придется убегать от преследователей. Во всяком случае, всё, что он совершил, не мучает его, ведь он даже не знает, зачем сделал это.       Веки опущены, губы растянуты в нахальном оскале… все, кто видит его сейчас, могут бояться. Они могут сделать это, потому что так поступил бы каждый.       На самом деле, неважно, что Джерард находится за пуленепробиваемым стеклом. Женщина, сидевшая в зале суда и выступавшая здесь в роли зрителя, абсолютно случайно встретилась с ним взглядом... и этого было достаточно. Достаточно для того, чтобы запомнить эти глаза на всю оставшуюся жизнь.       Там не было сожаления или отчаяния. Там была страстная гордость и ликование. Да, теперь о нем узнает весь мир.       По спине этой несчастной женщины скатилась капелька пота; казалось, будто парень сейчас же разобьет это чертово стекло и накинется на нее. Его глаза наполнены яростью и… удовольствием? Всем присутствующим было не по себе. Даже адвокату, который стоял справа от судьи. Все думали, что этот псих может сделать все что угодно. Ему не помешают ни камеры, которые направлены слишком близко на лицо, не напугают люди с автоматами, стоящие тут почти на каждом шагу. Его ничего не страшит, потому что главным ужасом в этом месте является он сам.       Джерард знает, что эти люди боятся его, он определенно догадывается. Однако доставляет ли ему это удовольствие? Безусловно.       Кому не понравится испуганный взгляд судьи? Разве что умалишенному, а Джерард таким не являлся.       А эта девушка в противном зеленом платье? Боже, как же она старается не смотреть ему в глаза, как же старается…       Даже маленький ребенок десяти лет сидит и хнычет, прося мать уйти отсюда, потому что тот-дядя-за-стеклом слишком страшный.       Невообразимое чувство контроля. Джерард — король ситуации, пусть его руки и скованны наручниками. Он осознает, что все зависит только от него самого. Никто не сможет повлиять на серийного убийцу. Никто и... хм, никогда.       Камеры поблескивают на солнце, светят в глаза. С этим ничего нельзя сделать, но, если бы выдался случай… О, Джерард бы многое сотворил прямо в здании суда. Его бесил этот яркий свет, исходящий из окон помещения. Бесили эти журналисты, которые то и дело безрезультатно старались настроить свои жалкие фотоаппараты. Если бы он только мог разбить гребаное стекло...       Тогда началось бы веселье. Вот этому журналисту, который уже ровно восемь минут смотрит на него в упор, настраивая при этом камеру, Джерард с удовольствием отрезал бы язык. Слишком много он болтает. Во всяком случае, он установил бы камеру прямо перед его лицом и заснял бы весь процесс на плёнку.       Чёрт, было бы великолепно. Великолепно смотреть, как розовый язык будет лежать на тарелке. Но самое приятное в подобном процессе свершается перед этим.       Джерард представляет, как аккуратно завяжет журналисту глаза, а потом пригвоздит прочными верёвками к стулу, приговаривая, что будет совсем не больно. Он так же осторожно установит на челюсти специальный прибор, благодаря которому этот парень не сможет закрыть свой поганый рот. А потом... потом будет нечто до возбуждения больное. Металлический привкус во рту и резкое движение, которое на пару секунд парализует журналиста. Ему захочется кричать от боли и звать на помощь, но... увы, дорогой. Ты теперь не можешь сделать этого.       Джерард слизал бы всю кровь, что стекала по щекам. Он с удовольствием поделился бы своей огромной радостью при поедании человеческого мяса с парнем. Однако тот почему-то стих. Почему же?       Резкая вспышка отрезвила Джерарда, и он недовольно поднял глаза вверх. Его только что сфотографировал тот самый журналист, которому он две минуты назад мысленно и с превеликим удовольствием оторвал язык. Жалкий парнишка боится его до дрожи в руках, но продолжает делать снимки в тот момент, когда серийный убийца смеется на весь зал.       Все восемьдесят человек, что находились с правой стороны помещения, поморщились, а потом зажмурили глаза. Кто-то сделал это синхронно, кто-то с опозданием. Но главное — жутко стало всем.       Обычно никто не в состоянии рассказать о том, что движет убийцей в определенные моменты. Никто. Вот и сейчас, когда по залу разносился громкий и такой зловещий хохот, все затихли.       Ни судья, ни тем более обычные приглашенные ради зрелища люди не могли просто встать и уйти, потому что вся страна сейчас наблюдает за событиями на экране. Абсолютно каждый человек в этом городе или, может, в мире смотрит чертов телевизор в данный момент, потому что это прямая трансляция.       Джерард затихает на мгновение, а потом просто встает со скамейки и подходит к прозрачному стеклу, осматривая каждого поочередно.       Этот страх, что написан на их лицах, так ему нравится.       Судья в недоумении листает папку со всеми доказательствами. Он старается выглядеть достаточно уверенно, но его висок все же дергается, когда бешеные глаза смотрят прямо в упор на него. Джерард с воодушевлением думает, как бы правильно убить этого беднягу.       В голове тысячи идей, но он знает, что для человека, который вынесет ему окончательный приговор, нужно придумать нечто поэффектнее.       Может, кислота? О, это один из самых любимых и изощренных способов помучить.       Джерард медленно садится обратно на скамейку, не разрывая зрительного контакта с судьей, потирая костяшки пальцев. Он думает, что сначала маленькими капельками нанесет кислоту на шею. Джерард уверен на сто процентов — спустя десять минут этот жалкий ублюдок уже будет корчиться от боли.       Через несколько мгновений он примется приливать кислоту большими порциями. Ему не хочется прелюдий, его натура жаждет зрелища. А что может быть лучше кожи, которая в мгновение ока исчезает? Разве что вид обожжённых мышц, которые проявляются после.       Он будет кричать, а Джерард снова и снова будет наносить эту кислотную жидкость ему на руки, на плечи, на ноги… будет заливать в глотку, в уши… куда угодно, лишь бы посмотреть, как судья будет страдать. Конечно, в скором времени он, может, задохнется от своих же воплей, слюны и крови. Однако это...       — Прошу встать всех присутствующих. Дело Джерарда Артура Уэя. Количество убийств приравнивается к шести. Слушание начинается.