Мой любимый ужас

Я села за круглый деревянный стол, облокотившись на мягкое сиденье дивана. Женя сидел напротив меня, сложив руки в замок и пытался до меня достучаться. Он снова что-то говорил, но я не слышала. Всё, что было вокруг меня — это тишина. Я повернула голову и пустыми глазами уставилась на фотографию в рамке. На ней был изображен Жека и… Таисса Павловна? Я выпучила глаза, моментально забыв про все мысли и уставилась на Женю, он, увидев мою реакцию, лишь ухмыльнулся и вальяжно раскинул руки. — Что? — спросил шепотом он. — Это моя мама. — То есть директор твоя мама? — удивилась я, а после вновь посмотрела на полки с фото и увидела его. — Ваша мама. — Да, — как-то тихо сказал он. — Я хотел спросить. Он что-нибудь тебе говорил? Женя поднял свои зеленые глаза на меня и потянулся рукой ко мне, проводя кончиком пальца по моему запястью. — Я… Он… — стала заикаться я, а после обняла колени и зарыдала. Я не хотела вспоминать этого человека, который даже не объяснил смысл своего поступка. Он — предатель, который вырвал моё сердце и увез вместе с собой. Я люблю ненавижу его. Тем временем я почувствовала, как тёплая рука прокрадывается по моей спине, обхватывая талию и прижимает к теплой накаченной груди. — Прости, — прошептал Женя мне в макушку, перебирая мои волосы. — Я больше не заикнусь про это пока ты сама не будешь готова рассказать. Я всхлипнула чувствуя, как слезы намочили сиреневую рубашку парня, которую я сжимаю в кулаке. Жек стал шептать мне какие-то успокаивающие слова, но это не помогало, тогда он подхватил меня и отнес в спальню, укладывая на кровать и накрывая одеялом. Я приподняла голову и нежно поцеловала его в щеку перед тем, как провалиться в царство морфея. Проснувшись, я почувствовала приятный запах курицы, который заполонил весь дом. Потянувшись и потерев глаза, я спустилась вниз и увидела очень милую картину. Женя в желтом фартуке метался по кухне, разбросав при этом все кухонные принадлежности и полотенца. Его русые волосы были перепачканы в каком-то соусе, а на полу была рассыпана мука. Я улыбнулась и облокотилась о косяк, наблюдая за такой милой картиной. — Что ты готовишь? — спросила я, всё ещё лыбясь. Он вздрогнул, а после обернулся и улыбнулся во все тридцать два зуба. — Нууу, — протянул он. — Тебе понравится. Надеюсь. — Скажи, — вновь улыбнулась я, подходя ближе. — Курица фаршированная моцареллой, завернутая в пармскую ветчину с домашним пюре, — выговорил он и гордо улыбнулся. — О! — воскликнула я. — Думаю, это будет очень вкусно. Может тебе помочь? Он отмахнулся и усадил меня за стол, ставя тарелки и два стакана. Курица действительно была просто волшебной! Мы разговаривали, смеялись и я поймала себя на мысли, что за все эти дни, впервые не думаю о нём. Мы прибрались на кухне, а после решили посмотреть телевизор, я уже хотела прибавить громкости к начинающему фильму, но мой взгляд вновь упал на медальон. — Жень, — прошептала я. — Ты обещал. Улыбка сошла с его лица, а после он потянулся и сжал в руке медальон, переворачивая и проводя пальцем по выгравированному слову. — Если хочешь, то можешь не… — Нет, я обещал, — перебил меня он и всем корпусом повернулся ко мне. — Как ты знаешь, слово Агапе означает… — Вечная любовь, — перебила я и он удивленно кивнул. — Её звали Анна, — почти прошептал он. — Нам было по шестнадцать и, нет, действительно, мы были влюблены, очень сильно влюблены, — его глаза на миг засияли, а после наполнились такой грустью и болью, что у меня сжалось сердце. — Её родители запрещали нам видеться, но она сбегала и мы гуляли ночи напролёт. У неё была бледная кожа, но я не передавал этому значения, потому что мне казалось, что это генетически, просто такая особенность. Он замолчал, смотря куда-то в пустоту, нахмурив брови и явно погружаясь в воспоминания тех дней. Я прикусила губу, чтобы ничего не ляпнуть. — У нас было место, наше место, под огромным дубом, на котором была выемка. В нём мы прятались от дождя и просто… целовались. И однажды я решил подойти к её дому и услышал разговор, который не предназначался для моих ушей, — Женя усмехнулся, будто вспомнив какую-то шутку. — Её родители и Анна ругались из-за того, что она не хотела переезжать, они говорили, что для неё это будет лучше и спокойнее, но она стояла на своем. Её отец повысил голос и в итоге она выбежала из дома, врезаясь в меня. Аня схватила меня за руку и мы убежали. Под тот дуб. Тогда она подарила мне этот медальон. Второй, точно такой же у неё. Через неделю она должна была уезжать и мы договорились в последний день встретиться с ней и просто побыть вдвоём. В тот вечер мы долго целовались и клялись друг другу в любви до конца жизни. Он снова замолчал, а его голос на последнем слове дрогнул и он опустил голову на руки, потирая глаза. — Но она не пришла, — дрожащим голосом проговорил он. — Просто не пришла. Я решил пойти к ней и всё выяснить, увидеть её в последний раз. Дотронуться. Но я не успел. — Она уехала? — осторожно спросила я, беря Женю за руки и замечая маленькие дорожки слёз на щеках. — Лучше бы уехала, — прошептал он, опустив голову вниз, сжимая мои руки. — Её мама носилась по всему дому как сумасшедшая, увидев меня быстро заволокла в дом и велела держать голову Ани на коленях. Я ничего не понял, но быстро подошёл к ней и сделал так, как мне было велено. Он замолчал и уставился на наши переплетенные руки, а после его голос дрогнул и в конец сломался. — У неё из носа текла кровь, а глаза, блять, медленно закрывались. Когда она увидела меня, то постаралась улыбнуться, но у неё не вышло. Я сжал её ладонь и зарылся в её шелковистые волосы, шепча разные успокаивающие слова. Она сказала, нет, прохрипела, что всегда будет любить меня, а после… Он остановился роняя голову вниз и я услышала шмыганье носом, которое в конец разорвало мне сердце. Я потянулась к Жене и обняла его со всей любовью и нежностью, которая была во мне. — Её не стало у меня на руках, — отрешенно проговорил он. — Лейкемия. Я был настолько слеп, я был уебаном! После этого я впал в депрессию. Господи, я даже не смог быть на её похоронах, потому что не смог бы смотреть на то, как закапывают мою Аню, мой смысл жизни. Депрессия продолжалась три чертовых месяца, в которых я пытался убить себя. Два последних слова разбили меня и я сильнее прижала Женю к себе, зарываясь носом в изгиб его шеи. Он немного дрожал, но крепко обнимал меня так, будто я его спасательный круг. Женя пережил это и не сломался, он попытался не сломаться, а я… — Остальные месяцы я существовал, — прошептал он. — Но потом кое-кого встретил и этот человек вернул меня к жизни. Снова вернул и заставил улыбнуться. — И кто это? — прошептала я, зарываясь рукой в его волосы. — Ты.