Как мотыльки

…каждый раз, думая о нем, у меня сами по себе начинают течь слезы. Это так странно: они стекают вниз по лицу, словно горная река, не знающая конца, и преодолеть которую так тяжело. Так и мне сложно преодолеть горечь и тоску по Людвигу, который так крепко обнимал меня когда-то, что сердце сжималось от жара и любви, исходящих из его души. Но, ведь, ни что не вечно, неправда ли? Рано или поздно, все равно бы так и произошло. Как жаль, что он ушел! А ведь мы, наверное, столько бы смогли еще сделать вместе! Любовь моя к нему была безгранична. Я так радовался его редким улыбкам, свету, что сиял в его глазах. Каждое его действие запечатлено у меня в памяти, каждый денек, каждая минутка. Воспоминания – это, как старое кино. Когда то мы делали эти воспоминания, а сейчас мне остается лишь прокручивать в голове то, что было между нами, улыбаться и плакать. Иногда, когда он заставлял меня просыпаться рано утром, я даже обижался на него немного, но стоило ему улыбнуться, запустить руки в мои волосы и легонечко поцеловать в лоб... сердце оттаивало. А еще я любил, приподняв его майку, залезть под нее, и слушать, как бьется его сердце. Если поцеловать его, то оно почему-то учащалось, странно так… Я всегда боялся, что он разлюбит меня, это был мой кошмар, но наша любовь была так велика, что кошмар перестал тревожить мои мысли, но в один прекрасный день, все изменилось. В последнее время я стал замечать, что сердце Германии охладело и ожесточилось по отношению ко мне. Он больше не обнимал меня, так как прежде, и закрывался, когда ходил в душ. Меня это так задевало, но я никак не мог поверить в то, что он разлюбил меня. Я все никак не решался задать ему этот вопрос…любит ли он меня? Когда все-таки настал день, и я решился поговорить с ним, жизнь перевернулась… День был самый обыкновенный, солнечный. Он как всегда начал его с «доброй кружки пива». Подойдя к нему сзади, я обнял его за плечи, но он никак не обратил на меня внимания, а произнеся его имя, он кинул на меня холодный взгляд. -Дойцу…нам надо поговорить… -… -Ты любишь меня? Блондин перевел взгляд на мои глаза. Тишина была настолько жестокой, что каждый удар сердца отчётливо звучал в голове. Ответ был понятен , но все же я ждал, когда лично услышу это от Дойцу. -Не молчи, просто скажи мне правду. – отведя взгляд, выдавил из себя эту фразу. -Да…я действительно остыл к тебе…я не знаю как это получилось. Я думаю мне стоить уехать, Италия. Ты начнешь новую жизнь, тебе же и без меня когда-то хорошо жилось? Будешь есть каждый день пасту, спать сколько влезет, и никаких тренировок! Ты представляешь, как тебе станет легко! – восклицал Германия, чтобы ободрить, вот только мне этого было не понять . - В общем ты как хочешь, а я пошел собирать вещи… - бросил Германия, после чего направился в комнату. -Прошу, не уходи! Германия! Я так люблю тебя! Я не хочу пасту! Мне нужен только ты! – с этими словами парень кинулся к ногам блондина, крепко держа их обеими руками. В ответ он пренебрежительно поднял меня с пола, и сказал, что так будет только лучше. Он быстро и аккуратно собрал вещи, и молча ушел. В комнате снова воцарилась тишина. Германия был человеком, который всегда поддерживал во всем своего любимого. Казалось, что Людвиг был огоньком в его душе, который освещал его путь и согревал сердце. Но, он ушел, и вряд ли вернется. Я безмолвно сидел и смотрел в одну точку,возможно, у меня лились слёзы, но душевная боль затмила все внешние факторы. Прошло примерно пол часа, и я ушёл в свою комнату. Германия так спешил куда-то, что не заметил упавшую под кровать рубашку. Она все еще пахла немцем, его кожей, его храбростью. Я не смог побороть себя, и прижал ее к лицу, уткнувшись в нее, горько заплакал.