А это - мои папы

      «Если бы не видела этого собственными глазами, никогда бы не поверила. Но видела! Видела-видела-видела... В нашей образцовой школе процветает такой разврат! Это уму непостижимо. Мерзкий содомский грех!».       Женщина лет шестидесяти быстро шла по школьному коридору в сторону своего кабинета, не замечая ничего вокруг. Хоть она особо не верила в Бога (сказывалась коммунистическая закалка), в грехи она верила с большим энтузиазмом. К тому же, было совершенно неважно, есть он или нет – в любом случае происходящее было богомерзко, неправильно, да и просто отвратительно.       «И что с этим делать?! Скандал устраивать определённо нельзя, но и подобное распутство следует пресечь на корню. Причём не медля!». Женщина зашла в класс, достала из сумки корвалол, щедро накапала приличную порцию, даже не считая, и выпила, даже не скривившись.       Это утро для Элеоноры Эдуардовны Блохиной, учителя географии высшей категории, завуча по воспитательной работе и классного руководителя 11-Б, могло стать самым обычным. Могло, да не стало. Сегодня утром ей довелось увидеть такое, что внутри всё клекотало, сердце стучало, как бешеное, а перед глазами проносились самые отвратительные извращённые картинки, от которых никак не получалось избавиться.       Что же такого могло случиться, что вывело из себя столь уравновешенного и сдержанного человека (ведь Элеонора Эдуардовна всегда славилась этими качествами)? Случилось ужасное – она увидела ученицу из "своего" 11-Б, Аню Булгакову, в порочных объятиях учителя французского. И ещё ладно, если бы это был учитель. Но, нет! Ко всему прочему, это была учительница. Валерия Григорьевна – молодая, приятная женщина, лет двадцати семи, которая уже третий год работала в этой школе. И как оказалось, совращала учеников. А что ещё хуже – учениц!       Прямо в тот момент Элеонора Эдуардовна страстно хотела уличить в порочности участников сего мерзкого действа, но она смогла взять себя в руки и сдержалась. Ведь дела так не делаются, а поступки, продиктованные эмоциями и совершенные сгоряча, ещё никого до добра не доводили. Поэтому сейчас, немного успокоившись и окончательно придя в себя, женщина размышляла, как лучше всего поступить. До начала урока оставалось меньше десяти минут, а ничего толкового, как назло, в голову не приходило.       «Поднимать шумиху точно не стоит. Это плохо скажется на репутации школы. Да и самой девочке от этого будет не лучше. Но и бросать всё на самотёк – не вариант». Поминая то Бога, то Сталина (то семиклассников, устроивших под дверью кабинета балаган), учительница всё же определилась с тем, что делать дальше. На третьем уроке у 11-Б как раз должна быть география. И как раз после занятия она сможет сказать Булгаковой, что ждёт её родителей в школе. Причём прямо сегодня – откладывать это никак нельзя. Лишь побеседовав с ними, они вместе смогут определиться, что делать. «Только действуя сообща можно искоренить зло!», думала она, наконец запуская учеников в кабинет.       Три урока прошли незаметно, даже несмотря на тяжёлые мысли, которые одолевали женщину всё это время.       – Так, к следующему занятию готовим двадцать восьмой и двадцать девятый параграфы, и раскрашиваете контурную карту №11. Все свободны, – уже после звонка громко сказала Элеонора Эдуардовна, перекрикивая гам, воцарившийся в классе. – Булгакова, задержись, пожалуйста.       Аня подошла к учительскому столу. Короткие тёмно-русые волосы топорщились в разные стороны. Пиджак был расстёгнут, под ним была простая чёрная майка с ярким принтом. Ещё на девушке были чёрные джинсы и кеды. Прям "траурный школьный прикид", не иначе. Внешний вид Анны, как и обычно, не совсем соответствовал стандартам, выдвигаемым к форме учеников, но Элеонора Эдуардовна была настолько взволнована, что даже забыла отчитать ученицу за это.       Сейчас, когда девушка стояла рядом, пошлые образы, появлявшиеся в голове у женщины, стали ещё более яркими. Перед ней явственно предстала картина, виденная утром, дополненная тем, что обе виновницы были полностью обнажены, а их ласки носили ещё более откровенный характер. «Интересно, кто в их отношениях играет роль мужчины? Хотя, что это я? Очевидно же, что Аня! Утончённая Валерия Григорьевна на роль актива никак не тянет. А вот Анна… Такое подкаченное тело… и даже фигура, больше напоминающая юношескую. Может, это всё занятия кикбоксингом виноваты?».       Было очевидно, что сама Аня совершенно не понимала, почему классная руководительница попросила её остаться, ведь в последнее время она вела себя просто идеально.       – Аня, я бы хотела увидеть твоих родителей в школе сегодня.       – Что?! – ошарашенно переспросила ученица. Такого поворота она точно никак не ожидала. От неожиданности, ей даже не сразу удалось придумать ответ. Но Аня быстро пришла в себя, а главное вспомнила и про мамину загруженность на работе, и, что куда более важно, про чемпионат мира по футболу. – У них сегодня не выйдет. И что вообще произошло? Я же нормально себя веду… И даже с успеваемостью всё не так плохо, как обычно...       – Так, Булгакова, ничего не хочу слышать! Чтобы в шесть были у меня. А теперь – свободна.       Элеонора Эдуардовна демонстративно села за свой стол и взялась заполнять журнал, показывая, что у неё нет ни времени, ни желания продолжать разговор.       «Ну, пиздец,» - думала Аня, выходя из класса. В этот же момент её посетила неприятная догадка.       «Но это ведь невозможно! Элеонора Эдуардовна никак не могла узнать! Или могла?».

***

      – Мам?       – Ань, у тебя что-то срочное? У меня сейчас столько дел. Вообще не могу говорить.       – Ну… Элеонора Эдуардовна просила сегодня зайти.       – Что?! Ты опять что-то натворила?! – мама Ани сразу остро отреагировала на новость. Она, конечно, привыкла, что её постоянно вызывают в школу, но каждый раз это выводило её из себя не меньше. Особенно, когда на работе полный… аврал.       – Нет! Я вообще ничего не сделала! Честно. Даже не представляю, что она хочет. «И даже представлять этот кошмар не хочу!».       – У меня не получается. Скажи ей, что я приду в другой день.       – Я уже сказала, что не получается. Она всё равно настаивает.       – Позвони отцу. У тебя всё-таки не только мать есть!       – Ну, мам, чемпионат же…       – Владу позвони, пусть он сходит.       – Мне неудобно!       – Неудобно ей! Как мать отвлекать от важных дел, так это удобно! И вытворять в школе невесть что, тоже удобно, – возмущённо сказала женщина. Но, видимо, вспомнив, что в этот раз Аня вроде бы ничего не сделала, Евгения Александровна сменила гнев на милость, и добавила:       – Ладно, я сама разберусь.