Из огня

Цунаде отодвинула пустую чашку из-под утреннего чая, потянулась в кресле и неприязненно зыркнула на внушительную стопку бумаги, возвышающуюся на столе. Потом с тоской выглянула на улицу. Денек обещал быть замечательным: солнышко сияло, листва зеленела, птички пели, где-то внизу под окнами верещал Эбису, донимаемый своими учениками... Кстати о птичках. В открытое окно влетело пернатое животное не слишком больших размеров – длиной примерно с предплечье Пятой – и, описав круг под потолком кабинета хокаге, неуклюже приземлилось на стол. Бумажная башня покачнулась и с тихим шорохом осыпалась на пол. Мягкий сквознячок довершил работу, разбросав многочисленные клиентские заявки, отчеты и назначения шиноби, а также накладные на инвентарь по всей площади пола. Пока Цунаде обалдело таращилась на бардак, образовавшийся в ее кабинете за секунды, наглая птица потопталась на месте и сунула кривой клюв в чашку. – А ну пошла вон! – заорала хокаге, размахивая руками. – Кыш, кыш! Сокол, или кто он там – наследница Хаширамы плохо разбиралась в орнитологии – вспорхнул с возмущенным криком и угнездился на балке под потолком, в недосягаемости от сердитой тетеньки. – Цунаде-сама!.. Пятая отвлеклась от попыток избавиться от незваного гостя и уставилась на появившуюся в дверях Шизуне. – Цунаде-сама... – пролепетала девушка, в ужасе оглядывая помещение. – О боги, что произошло?.. – «Что произошло, что произошло», – кривляясь, повторила хокаге. – А ты эти проклятые бумажки в стопку еще повыше не могла сложить?! Чуть стол заденешь, они валятся! – Да я... – обиженно начала ассистентка, но в этот момент птица, видимо, раздраженная криками, нагадила прямо на кипу разбросанной по полу макулатуры. Шизуне взвизгнула и бросилась на помощь погибающим документам. Ее начальница, ругая последними словами всех представителей птичьего рода, присоединилась к ученице и принялась сгребать листы, не особо заботясь об их внешнем виде. – Между прочим, если бы вы вовремя рассматривали все документы, их бы не накопилось столько, – сердито сказала помощница хокаге, когда большая часть бумаг вернулась на свое место. – В день их не так уж и много набирается. А тут у вас, смотрю, накладная двухнедельной давности завалялась! Она помахала слегка помятой формой. – Отстань, – буркнула Цунаде, держа обгаженный лист бумаги двумя пальцами за уголок. – Напоминаю, что кто-то три недели прохлаждался в отпуске, пока я впахивала как проклятая, и вернулся всего два дня назад. – Как вам не стыдно! – воскликнула Шизуне, порозовев от возмущения. – Я взяла отпуск впервые за многие годы! Если уж говорить начистоту, Цунаде-сама, то рядом с вами год шел за два, а когда вы стали хокаге, то и за все четыре! – Заткнись! – разозлилась глава деревни. – Тебя послушать, так я монстр пострашнее Девятихвостого! Лучше позови кого-нибудь, нужно избавиться от этой дурацкой птицы. – Уж не знаю, как там с Девятихвостым, – отозвалась ученица, ровняя стопки документов, – но, полагаю, служба у Орочимару была бы гораздо спокойней. Покончив с бумагами, девушка поспешила покинуть кабинет хокаге, из боязни получить чем-нибудь тяжелым. – Да-да! У него было бы спокойней! – завопила ей вслед внучка Первого. – И так же спокойно он бы пустил тебя в расход, как других своих слуг! Шизуне вернулась через несколько минут в сопровождении Изумо и Котецу, тащивших стремянку и сокольничьи перчатки. К тому времени хокаге уже успокоилась, особенно этому способствовала бутылочка саке, припрятанная в новом, еще не обнаруженном помощницей тайнике. Чунины установили лестницу, и Хагане полез наверх. – У него к лапе что-то привязано, – сообщил он, поднявшись к балке, где сидела птица, осторожно пересадил ее на перчатку и начал спускаться. – Наверное, послание. Изумо осмотрел нахохлившегося хищника и сказал: – Хокаге-сама, разрешите спросить... – Ну спрашивай, – благодушно отозвалась Цунаде. – Откуда у вас эта птица? – А я почем знаю, в окно влетела. – Я не об этом... Вам она знакома? Хокаге почесала нос. – Нет. Разве она не наша, деревенская? Чунины переглянулись и покачали головами. – Это кобчик*, – пояснил Котецу. – А мы используем дербников** из деревенской кречатни. К тому же он не окольцован. Камизуки отвязал от кобчиковой лапы плотно скрученный свиточек и протянул главе деревни: – Осторожно, вдруг это ловушка... Они с Котецу попятились к двери, прикрываясь стремянкой. Шизуне предусмотрительно укрылась за спинами чунинов. Хокаге одарила троицу весьма тяжелым взглядом, задержала дыхание и медленно развернула свиток, зажмурив один глаз. Взрыва или еще чего-то в таком роде не последовало. Цунаде открыла прижмуренное око и бегло пробежала взглядом по строчкам письма. Чунины, поняв, что им ни что не угрожает, выжидающе уставились на Пятую. – Это письмо, – проинформировала та. – Мне, от Джирайи. – А-а вы уверены, что это от него? – проявил бдительность Изумо. Пауза. Потом Цунаде проговорила: – В общем-то да. Все в порядке. – Разрешите идти? – Да-да, – рассеянно отозвалась хокаге, не отрываясь от чтения. – Идите. – Птичку мы с собой заберем, если вы не возражаете. Пусть у наших ребят побудет, пока все не выяснится. – Забирайте... Шизуне проводила взглядом чунинов и озадаченно посмотрела на начальницу. Цунаде уселась в свое кресло и еще раз просмотрела текст письма, недоверчиво хмурясь. – Цунаде-сама?.. – осторожно позвала ассистентка. – Все в порядке? Пятая протянула ей послание: – Какая-то хрень. Читай. И скажи, что думаешь. Шизуне взяла свиток и вгляделась в текст.

Пятой хокаге Деревни, скрытой в листве от Великого Жабьего отшельника

Дорогая Цунаде, во первых строках письма моего сообщаю, что мы с Наруто успешно продвигаемся в обучении. Теперь он гораздо лучше контролирует потоки чакры и в кои-то веки налег на теорию. Но, к сожалению, возникли непредвиденные осложнения, поэтому мы возвращаемся домой немного раньше намеченного времени. Также нам требуется твоя консультация как специалиста-медика. Буду весьма признателен, если ты согласишься встретиться со мной утром в четверг неподалеку от того самого водопада, где мы тренировались, будучи детьми. Он по-прежнему так прекрасен в это время года. Пожалуйста, приходи одна. Разговор очень личный.

С любовью и уважением, твой друг и соратник Джирайя.

– Ну и как тебе эта ахинея? – осведомилась хокаге, когда ученица закончила чтение. – Очень... странно. И немного сумбурно, – пробормотала Шизуне, возвращая письмо. – Это еще мягко сказано. – Цунаде бросила взгляд на содержимое свитка и швырнула бумагу к остальным на столе. – Совсем на него не похоже. – Может быть, Изумо был прав, и это ловушка? Кто-то написал письмо от имени Джирайи-сама. Цунаде-сама, вы не должны приходить на эту встречу. Тем более в одиночку! Это очень подозрительно! – Остынь. Это Джирайя. Почерк его, это точно. – Почерк можно подделать. – Верно, но ты заметила пассаж о водопаде? Это место, – тут Пятая слегка смутилась, – особенное. – Правда? – удивилась Шизуне. – Чем именно? – Неважно, – быстро сказала хокаге. – Просто поверь, это письмо написал наш дорогой извращенец. Только с ним что-то не так. Он в смятении или расстроен. Я уже получала от него сочинения в подобном стиле, правда это было давно, после Второй войны, когда я вернулась из Аме... – Все равно, – упрямо стояла на своем помощница, – есть множество способов заставить человека действовать против своей воли. Различные техники контроля сознания, гендзюцу всех сортов... – ...И ни одна из них не годится против Джирайи. – Почему вы так уверены? Джирайя-сама, конечно же, один из сильнейших шиноби в мире, но всякое может случиться... – Послушай-ка, милая моя, – рассердилась Пятая, – я знаю этого засранца всю свою сознательную жизнь. Так что не спорь. Если я говорю, что письмо написал Джирайя по собственной воле, пусть и, будучи слегка не в себе, значит, так оно и есть. Насчет иллюзий и прочей ерунды о промывании мозгов: я скорее поверю в слухи о его смерти, потому что здесь твое «всякое может случиться» действительно подходит, но не в тот факт, что кто-то может управлять моим бывшим... э... сокомандником как марионеткой. К тому же с ним Наруто. Надо ли мне напоминать, что обычно бывает, если мальчишка сильно рассердится? Шизуне собралась возразить, но передумала и просто спросила: – Так, значит, вы решили пойти на встречу? – Да. – Хокаге еще раз просмотрела письмо. – Он пишет «утром в четверг»... А сегодня что? – Среда. – Отлично. Значит, готовься. Завтра с утра мы с тобой отправимся к водопаду и выясним, что там с ними произошло. – Но Джирайя-сама написал, что хочет поговорить наедине. – Ничего страшного, еще он написал, что им нужна консультация медика. Лишний специалист не помешает. Надеюсь, они с Наруто не подхватили какой-нибудь триппер. В противном случае, придется выбить им мозги. Ты будешь держать, а я бить. Захвати леску.

***

Джирайя мерил шагами террасу снятого в Отакуку домика и курил одну сигарету за другой. К курению он пристрастился несколько месяцев назад, когда стала более-менее ясна ситуация, в которой оказался Наруто. Как оказалось, пара-тройка сигарет помогает отвлечься от грустных мыслей, но голова при этом остается ясной. Главное достоинство перед выпивкой. Саннин затянулся в последний раз, затушил окурок и бросил его в переполненную консервную банку, служившую пепельницей. Потом спустился с террасы и пошел по улице, чтобы проветриться. Вернуться в дом, воняя табаком, он не мог – Наруто, прочитав как-то раз в журнале для молодых мамаш, что сигаретный дым крайне вреден для беременных, начинал вопить, лишь почуяв «аромат» курева. – Убить нас хочешь?! – возмущался он каждый раз, как видел своего наставника курящим. Да, и теперь джинчурики иногда говорил про себя во множественном числе. «Мы идем спать», «Мы есть хотим», «Нам нужны новые сандалии»... Это одновременно и раздражало и умиляло Джирайю, плюс вызывало сочувствие, да и что греха таить – чувство вины. Саннин быстро догадался, в чем причина такого поведения: Наруто большую часть своей недолгой жизни был один-одинешенек, а теперь у него появился шанс обзавестись близким родственником, пусть и таким, мягко говоря, своеобразным способом. Джирайя обошел квартал кругом и вернулся к дому, где они с Наруто жили последние пару недель. Домик был двухэтажный и совсем крошечный: три комнаты – одна большая на первом уровне, две небольшие спальни наверху, маленькая кухня и санузел. Саннин отворил входную дверь и вошел внутрь. Наруто сидел перед телевизором и смотрел очередную сопливую мыльную оперу про любовь, откусывая по очереди от двух шоколадок. К подобному рода телешоу он пристрастился с полгода назад, очевидно, гормональная перестройка была этому причиной. Вокруг валялись книги (в основном пособия по фуиндзюцу), различные свитки (с описаниями техник), заготовки печатей (Наруто тренировался их чертить) и другая ерунда вроде оберток от конфет и шоколада, стаканчиков из-под быстрозавариваемой лапши, плюшевых игрушек и клубков шерстяной и хлопковой пряжи голубого, белого и оранжевого цветов. Нитки, к слову, появились одновременно с сериалами. Просто однажды ученичок продемонстрировал Джирайе журнал по вязанию и сказал: – Купи мне шерсти. – Один из случаев, когда джинчурики говорил о себе в единственном числе. – Пожалуйста. Хочу попробовать связать эти... носочки малышу. – Ради всех богов, Наруто!.. – ужаснулся саннин. – Я понимаю, что сейчас ты выглядишь как девушка и ты в... интересном положении, но на самом-то деле ты парень! Узумаки фыркнул: – И чего? По-твоему, парень не может вязать? Между прочим, вязание может использоваться как средство от депрессии. И еще – развивает гибкость пальцев. Я буду «ин» еще лучше складывать, чем раньше, вот так! Джирайя сдался, и они пошли покупать нитки и спицы двух разновидностей. А также вязальный крючок. И еще хлопковую пряжу, потому что Наруто прочитал в очередном журнале для мамочек о чувствительности младенческой кожи и о гипоаллергенных свойствах хлопка. Когда выбирали цвет, продавщица спросила, с улыбкой косясь на уже заметный живот джинчурики: – Какой цвет будете брать: голубой или розовый? – Оранжевый! – бодро сказал Узумаки. – Очень... ярко, – озадаченно проговорила продавщица, но выложила на прилавок требуемое. – И все же, принято мальчиков в голубые костюмчики одевать, а девочек - в розовые. – Хм. – Джинчурики задумался на несколько секунд. – Тогда давайте еще голубые нитки. Саннин, до этого момента не проронивший ни звука, изумился: – Откуда ты знаешь?.. – Ну, я просто чувствую, – пожал плечами Наруто, расплачиваясь. Продавщица еще всучила ему несколько белых мотков пряжи – и хлопковой, и шерстяной – в подарок. – Поздравляю вас от всей души, – сияя улыбкой, прощебетала она. – Приятно видеть, что разница в возрасте не помеха счастью. Джирайя опешил. Потом начал что-то мямлить о том, что это, мол, его дочка, но его протесты заглушил возмущенный вопль джинчурики: – Вы чего?! Да как вы могли подумать, что я с этим!.. Да он!.. Да я!.. Да это мой дед!!! Перепуганная продавщица принялась многословно извиняться и в качестве возмещения морального ущерба предложила, опять же в подарок, какую-то фурнитуру. Наруто успокоился, развеселился, сгреб покупки с прилавка, попрощался и вихрем унесся на улицу... Джирайя вынырнул из воспоминаний, закрыл за собой дверь и подошел к джинчурики. На коленях у Наруто лежало вязание, только-только начатое. Он поднял голову и уставился на саннина. – Опять курил? – Нет, – соврал Джирайя, опускаясь на татами рядом с учеником, и сообщил: – Я послал письмо Цунаде. Завтра мы с ней встретимся и решим, что с тобой делать. – Не надо с нами ничего делать! – крикнул Наруто, с удивительным для беременной проворством вскакивая на ноги и не замечая, что вязание свалилось на пол. – Сколько раз говорить! – А ну заткнись! – гаркнул наставник. – Дело серьезное. Я же уже рассказывал тебе, что женщины-джинчурики подвергаются большому риску во время беременности и особенно родов. Раз уж ты теперь женщина, то и тебя это касается. Наруто уселся на свое место, мрачно глядя в телевизор. – Послушай, парень, – ласково произнес Джирайя, – никто не собирается отбирать твоего малыша или делать с ним что-то плохое, наоборот, я хочу помочь вам обоим. Через пару месяцев придет твое время, и тогда, если не подготовиться, может случиться большое несчастье. – Да понял я, понял, – буркнул джинчурики, поглаживая свой живот в районе пупка. – Если не удержать печать, то Кьюби вырвется и сравняет с землей Страну Огня, а я помру. – Именно так. Рад, что ты запомнил. А теперь дай пульт, я хочу посмотреть что-нибудь более вдохновляющее, нежели эти сопли. – Сейчас одиннадцать утра, эротику еще не показывают, – съязвил Наруто, подбирая с татами свое вязание и вновь принимаясь за работу. – Кстати, ты уверен, что твое письмо попадет к бабуле? Просто это птица какая-то придурочная была. – Потому что ты ее выбрал! – Мы ее выбрали, потому что она нам понравилась! И ты одобрил, а сам выбрал только сиськи ее тренерши! Крыть было нечем – владелица кречатни, где саннин купил кобчика, была весьма сочной особой лет тридцати, предпочитавшей сильно декольтированные наряды. Как тут устоять? Джирайя уставился на экран телевизора, подперев голову рукой. – Надеюсь, что Цунаде завтра явится на встречу. Если нет, мне придется идти в резиденцию хокаге. Не хотелось бы, конечно: в лесу у меня больше шансов скрыться. – Зачем тебе скрываться? – удивился джинчурики, на секунду перестав стучать спицами. – Это же бабуля Цунаде. – В том-то и дело. Боюсь, когда она узнает, что с тобой случилось, то, чего доброго, убьет меня на месте.