Из огня

На следующее утро Цунаде на пару со своей помощницей отправилась через лес на рандеву с Джирайей. Шизуне тащила туго набитый рюкзак. – Что у тебя там такое? – спросила хокаге, когда они отошли подальше от деревни и углубились в чащу. – Я же просила только леску прихватить. – Вы же сами предположили, что они заразились какой-нибудь дрянью. Вот я и взяла антибиотики разного действия, шприцы, антисептики, и все такое... – Вообще-то я пошутила, но, кто знает, вдруг и впрямь понадобится. – Пошутили?! – завопила Шизуне. Пятая ускорила шаг, чтобы избежать объяснений. – Идем быстрее, уже десять утра. Лес внезапно поредел, и показалась полянка. Водопад высотой в пару десятков метров извергался со скалы каскадами. Зрелище и впрямь было впечатляющее. – Ну и где он? – вздохнула хокаге, подходя к ручью и оглядываясь. – Жаль, что он не уточнил понятие «утром». И пусть только попробует меня продинамить! – Будьте осторожны, – буркнула Шизуне, – я все еще считаю, что это может оказаться ловушкой. Пятая отмахнулась от нее и крикнула: – Эй, Джирайя! Я пришла! Ты где?! Где-то неподалеку зашуршала листва, и из ближайших кустов показалась знакомая физиономия, обрамленная лохматой белой шевелюрой. – Я здесь. – Саннин сиял счастливой улыбкой. – Здравствуйте, девочки. Все хорошеете! Хокаге кокетливо поправила один из своих белокурых хвостов, но потом спохватилась: – Ты зубы не заговаривай! Иди сюда и рассказывай, что стряслось. – Сейчас-сейчас... Цунаде подождала. Жабий отшельник тоже. – Джирайя... – Так я иду-иду, – отозвался саннин, но не двинулся с места. – Джирайя-сама, – вступила Шизуне, – с вами что-то случилось? Кусты пошевелились. – Что? Нет, со мной ничего не случилось. Все в порядке. – Так, ну хватит! – рявкнула Пятая. – Джирайя, я тебе обещаю, что не трону тебя, что бы ты там ни натворил. – Поклянись благополучием деревни и памятью своего деда, – быстро отозвался тот, – что не покалечишь и тем более не убьешь меня, когда я тебе объясню ситуацию. – Я клянусь. – Полностью! – Ками-сама! – закатила глаза хокаге. – Я торжественно клянусь памятью моего дедушки и благополучием Конохи, что не причиню тебе никакого вреда. Удовлетворенно улыбаясь, Джирайя вылез из кустов и приблизился к куноичи. – Я, конечно, очень рад видеть очаровательную Шизуне, – произнес он. – Но тема крайне деликатная, Цунаде. Я не просто так просил о приватном разговоре. – Успокойся, она умеет держать язык за зубами. Теперь перейдем к главному: зачем ты меня высвистал сюда с утра пораньше? Подхватил какую-то дурную болезнь? Я знаю, тебе раньше везло, но всякое везение когда-нибудь заканчивается. И где Наруто, кстати? – Нет у меня никакой дурной болезни! – оскорбился саннин. – Наруто в Отакуку. И я как раз о нем и хотел поговорить. Цунаде резко напряглась, а Шизуне встревожено посмотрела на Жабьего отшельника. – В чем дело? – спросила Пятая, сверля бывшего напарника взглядом. – Он ранен? Девятихвостый шалит? Акацуки напали? Что? Да говори ты! – Я расскажу, если ты немного помолчишь. И, пожалуйста, постарайся не перебивать. И Джирайя начал свое повествование. В общих чертах обрисовав первые два года после ухода из Конохи, он приступил к описанию событий, предшествовавших инциденту в Коро и, наконец, к их последствиям. По мере продвижения сюжета, брови Шизуне поднимались все выше и выше к линии роста волос, а нижняя челюсть наоборот опускалась. Зато госпожа хокаге сохраняла равнодушно-скептическое выражение лица, прищурившись, глядя на нервного, заикающегося Джирайю. – ...И теперь нужно придумать план действий на время родов, – закончил саннин свою историю и с опаской посмотрел на Цунаде. Та некоторое время молчала, а потом на удивление спокойно проговорила: – То есть, ты хочешь мне сказать, что твой ученик превратился в женщину и забеременел от не пойми кого? Знаешь, у тебя всегда было дебильное чувство юмора, но здесь ты превзошел сам себя. А я-то решила, что у тебя и впрямь проблемы, гад! – По-твоему, я все это выдумал?! – возопил Джирайя. – А что, нет?! Да ты себя послушай! Наруто – беременный мужик! – Он не беременный мужик, он теперь, если уж на то пошло, беременная баба! – Ты придурок!! – А ты еще хуже!!! – Стойте-стойте! – вмешалась Шизуне. – Давайте спокойно все обсудим. Джирайя-сама, вы должны понимать, что ваша история звучит дико. – Знаю, – буркнул Жабий Отшельник. – Сам сначала не мог поверить, но пришлось, под давлением фактов. – Тогда у меня предложение: давайте все вместе пойдем в Отакуку, и проведаем Наруто. Заодно мы с госпожой Цунаде прогуляемся. – Отлично, – зловеще улыбаясь процедила Пятая и принялась демонстративно разминать кулаки. – Боюсь только, этому городишке придется претерпеть кое-какие разрушения, потому что, если я не увижу брюхатого Наруто, то с радостью нарушу свою клятву. К ее большому удивлению, Джирайя не испугался. – Не волнуйся, Цунаде, – с улыбкой сказал он, – тебе не придется ее нарушать.

***

Наруто довязал последнюю петлю и поставил законченную пинетку рядом с ее товаркой. – Теперь нужны еще ленточки, – сказал он своему животу, полюбовавшись на изделия. – Будут вместо шнурков. Когда он только начинал, получалось кошмарное нечто из петель разной величины, а теперь, когда джинчурики набил руку, мог творить совершенно очаровательные, пусть и простые по технике исполнения, вещицы. Подхватив оставшуюся пряжу и спицы, Наруто принялся наводить порядок в комнате. С некоторых пор его больше не устраивал вдохновенный бардак, прежде частенько царивший в его жилище. Потом переместился на кухоньку, так как почувствовал, что проголодался. Снаружи у входной двери кто-то завозился и громко сказал голосом Джирайи: – Наруто! Я вернулся! Выходи гостей встречать! Узумаки выглянул из кухни и увидел топтавшегося у двери отшельника-извращенца, а с ним рядом грудастую блондинку и худощавую брюнетку. – Бабуля Цунаде! – радостно заорал джинчурики. – Сестренка Шизуне! Ты, старый извращенец, хоть бы предупредил, что приведешь их! – Так уж получилось, – развел руками Джирайя. – Да мы просто заглянули тебя проведать, Наруто, – пропищала Шизуне, подобрав отвисшую челюсть. – Ты не волнуйся. Цунаде вообще не произнесла ни слова. Она молча таращилась на Узумаки, опустив руки по швам, и время от времени беззвучно шевелила губами. Наруто оглядел себя. Он по-прежнему был в хенге, так что выглядел как девушка с остриженными по основание шеи золотистыми волосами, в коротких черных шортиках с оранжевыми полосками, и просторном светло-сером косоде, перепоясанном под грудью, так как на животе его теперь сошелся бы разве что маваши*. В общем, ничего такого страшного, даже странно, почему Пятая так смотрит. – Чего стоите, как неродные! – завелся Наруто. – Проходите! И хватит пялиться на нас – дыру протрете! Цунаде наконец-то очнулась. – Нет, я не верю, – замотала она головой. – Не верю. Вы меня разыгрываете. Это какое-то гендзюцу, да?.. Джирайя сочувственно похлопал женщину по плечу и сказал: – Это правда, любовь моя, так что смирись. Шизуне поставила рюкзак у двери, стянула сандалии и прошла в комнату. Джинчурики тут же принялся показывать ей довязанные сегодня пинетки. Та принялась ахать и охать: – Какая прелесть, Наруто! Ты сам их связал? Пока помощница хокаге восхищалась рукоделием Узумаки, Джирайя подвел ее начальницу к диванчику у стены и осторожно усадил на подушки. Бедняжка еще не пришла в себя от увиденного и осознанного. – Это же всего лишь хенге, – прошептала Цунаде. – Как такое возможно? – Ну, это ведь Наруто, – печально ответил Жабий отшельник. – У него все не так как у других.

***

Когда хокаге вернулась в привычное собранное состояние, то первым делом решила осмотреть будущую мамашу. – Шизуне, ты фонендоскоп** взяла? – спросила она. – Кажется, да, – ответила ученица, копошась в своем ранце. – По крайней мере, я собиралась его прихватить... Ага, есть! Цунаде, забрав у нее инструмент, велела Наруто сесть на диван и обнажить живот. Пока тот устраивался, Джирайя немного нервно проговорил: – Наверное, мне лучше выйти... – Не дергайся, – ухмыльнулась Пятая, согревая мембрану фонендоскопа в ладони. – Я пока только прослушаю ее пузо. Более детальный осмотр проведем в нашем госпитале. – Эй! – возмутился Наруто. – Какой-такой «ее»?! Бабка, ты чего?! Я же парень! – Да ты что? Насколько мне известно, парни не беременеют, и у них нет таких титек... А теперь все заткнитесь и дайте мне послушать. Джинчурики надулся и замолчал. – Порядок, – сказала Цунаде спустя пару минут и бросила фонендоскоп помощнице. – Сердцебиение хорошее, размеры тоже вполне. Я так понимаю, у тебя недель сорок? – Сорок три полных, – отозвался Наруто, поправляя косоде. Джирайя при этих словах удивленно поднял брови – парнишка, выходит, следил! – Погодите-погодите, сорок три недели? – переспросила Шизуне. – Так он, то есть она, то есть он... ах чтоб тебя! ...в общем уже минимум неделю перехаживает. И Цунаде-сама, почему вы говорите, что размеры нормальные? Он же выглядит восьмимесячным... – Ку-ку, Шизуне, – Пятая постучала костяшками пальцев по лбу, – он же джинчурики. Беременность у них протекает дольше – в идеале целый календарный год. – Да ладно тебе, Цунаде, – вступился Жабий отшельник. – Это как бы военная тайна, которую знают единицы. – Верно-верно, Цунаде-сама, – обиженно сказала ассистентка, – первый раз об этом слышу. – Ну так теперь услышала, – пробурчала Пятая. – Джирайя, пойдем-ка выйдем. Надо поговорить. Она направилась к выходу, подцепив саннина за рукав. Наруто проводил ее подозрительным взглядом, что заметила Шизуне и жизнерадостно предложила: – А мы пока приготовим чай на всех, правда, Наруто? У вас ведь есть чай? – Угу.

***

Снаружи накрапывал дождь. Хокаге задвинула створку двери и прислонилась к стене спиной рядом с напарником. Тот достал из кармана пачку сигарет, вытащил одну и зажал в зубах. Запихнул курево в карман и достал спички. – Решил начать табачком баловаться? – полюбопытствовала Цунаде. – Брошу, когда Наруто благополучно родит. Пятая улыбнулась. – Чего это он о себе говорит «мы»? – А-а, это у него с полгода назад началось. Видимо, имеет в виду еще и ребенка. Саннины помолчали. – Я так понимаю, превратиться назад он не может из-за торможения, – проговорил Джирайя. – Вероятнее всего. Подсознательно он не хочет, чтобы плод погиб, и блокирует отмену техники. На самом деле он может превратиться, но не хочет. Правда, не осознает этого. – Теперь осознает... Цунаде бросила на него взгляд из-под ресниц: – Кто это сделал? – Он не помнит. – Это я уже слышала. Но ты же наверняка пытался выяснить. Джирайя молча затянулся, глядя на пузыри в луже, натекшей перед домом. Да, похоже, надолго зарядил. – Клянись, что не расскажешь ему. – Ты сегодня второй раз заставляешь меня клясться... – Может, и в третий попрошу. Я серьезно, Цунаде. Я выложу тебе свои соображения, но только если ты поклянешься самыми страшными клятвами, что не расскажешь о них Наруто, что бы ни случилось. – Хорошо, – слегка охрипшим из-за пересохшего горла голосом пробормотала Цунаде. – Я клянусь. Джирайя глубоко затянулся, зажмурился и шепотом выпалил: – Я думаю, это Итачи. – Что?! – Да тихо ты! – зашипел Жабий отшельник. – Не хватало еще, чтобы кто-нибудь услышал. – Ты говоришь про нашего, конохского Итачи? Который Учиха? – Других шиноби с таким именем я не знаю. Так что да, про него. – Почему ты решил, что это именно он? – Во-первых, гендзюцу, скрывающее память Наруто, мне пробить не удалось. По крайней мере, обычными, не радикальными методами. Это явно работа мастера. Во-вторых, когда я спустя пару недель после происшествия проводил расследование, то выяснил, что в Коро в то время было четверо Акацуки. Сасори с блондинистым пацаном из Ивагакуре – он у них новенький – и Итачи со своим напарником Хошигаки... – Четверо Акацуки, – гневно сказала Цунаде, – а ты оставил его с ними, можно сказать, наедине! Чудо, что он только беременностью отделался! – Пожалуйста, хватит. Я знаю, что виноват. Позволь мне закончить. Пятая мрачно пожала плечами. – Я слушаю. – Итак, из тех четверых мастером иллюзий можно считать только Итачи. В-третьих, Наруто мне сказал, что когда очнулся в номере, рядом лежала красная ткань. Плащи Акацуки на красной подкладке. – Не факт, что это от одного из их плащей, – возразила Цунаде. – Мало ли откуда эта красная тряпка могла взяться. – Да, но я так же обыскал то место в лесу, где Наруто тренировался. И нашел там сильно попорченный черный плащ с красными облаками. Без подкладки. Он был в очень плохом состоянии, но рисунок разглядеть можно. И еще: когда Итачи и его синерожий напарник уходили из города, на Учихе не было его плаща, хотя раньше парень только в нем и появлялся, а вот на «большом, похожем на акулу человеке», как выразился владелец одной гостиницы, был. Хокаге молчала, переваривая информацию. – А если Итачи прикрывал зад своего напарника? – наконец спросила она. – Тогда почему они не уволокли Наруто с собой? Двуногую акулу замучила совесть, потому что он надругался над девушкой? Вернее, мальчишкой, который выглядел как девушка. – А по твоей теории Итачи совесть замучила? – скептически усмехнулась Пятая. – Ради богов, Джирайя, этот парень собственных родителей зарезал. – Тогда какие у тебя предположения? – осведомился Жабий Отшельник. – Факты я тебе изложил, пораскинь мозгами. – Щас я твоими пораскину! – замахнулась на него Цунаде. – ...Нелепица какая-то. Судя по тому, что ты нарыл, Учиха действительно пересекался с Наруто. Но почему он его отпустил? Ведь они же уже пытались его похитить. Джирайя закивал: – Забыл сказать: по свидетельству все того же хозяина пансиона, Кисаме был в порядке, когда нукенины прибыли в Коро и сняли номера в его заведении. Потом они оба куда-то ушли, и когда вернулись через несколько часов, Итачи был уже без плаща, а Хошигаки крайне странно себя вел: пытался есть рыбный бульон палочками, вместо входной двери хотел выйти в кладовку, вел философские диспуты с алоэ на стойке, называя его «Зецу», и все в таком духе. Причем, это продолжалось и на следующий день. А потом они съехали. – Или упорот, или контужен, – поставила диагноз Пятая. – Или побочный эффект какой-либо техники, влияющей на сознание... – Ты что, хочешь сказать, Итачи шарахнул своего напарника чем-то подобным? Тогда, выходит... он защищал Наруто... Что вообще творится?! Джирайя неопределенно пошевелил бровями и полез за второй сигаретой. – Ладно, пока оставим это, – встряхнула головой Цунаде. – А что насчет других Акацуки? – Акасуна но Сасори и Цукури Дейдара. Песок и Камень. – Сасори, Сасори... – пробормотала хокаге, вспоминая донесения о Красной Луне. – Он вроде бы использует марионеток. – Ну, у него много талантов. Он также мастер фуиндзюцу, например. Считается лучшим за последние пятьдесят лет. – Цунаде собиралась что-то сказать, но напарник остановил ее, приподняв ладонь: – Я знаю. Как только выяснилось, что в Коро тогда был Сасори, я сразу осмотрел Наруто на предмет печатей. Ничего. Так что Скорпион из Суны не причастен к амнезии нашего парнишки. Саннины помолчали. – Красноволосый мастер фуиндзюцу... – протянула Пятая спустя пару минут. – Странно, почему он не в нашей деревне? Джирайя хмыкнул. – А с чего бы? Хотя можно попробовать устроить встречу. Предложишь ему стать ниндзя Конохи, разумеется, если тебя не тревожит перспектива заиметь под свое начало шиноби, еще более чокнутого, чем Орочимару. Зато, говорят, он крайне талантлив во многих искусствах. Цунаде пихнула приятеля кулаком в плечо: – Очень смешно. Входная дверь отодвинулась, и на террасу босиком вышел Наруто. – Ну и чего вы тут застряли? Идите чай пить.