Из огня

– Итак, вот что мы решили, – сказала Цунаде, когда с чаепитием было покончено. – Наруто возвращается в деревню и оставшиеся недели сидит там безвылазно и под присмотром. – Что?! Я не собираюсь возвращаться в таком виде! – Замолчи и дай договорить! Джирайя, тебе тоже нельзя будет сильно удаляться от Конохи. Сам знаешь, нужно быть наготове, вдруг раньше начнется. Саннин молча кивнул. – Теперь ты, будущая мамаша. Я прекрасно понимаю, Наруто, что тебе не хочется показываться перед друзьями с пузом. Использовать техники уже не рекомендуется, поэтому мы придумали легенду. Будем звать тебя... ну, например, Мито... – Фу! – скривился Наруто. – Отстой! Не хочу такое имя, даже временно! – Да как ты смеешь! – рассвирепела Цунаде. – Это имя моей бабушки! Она была из твоего клана, между прочим! В общем, звать тебя теперь Узумаки Мито, ты круглая сирота, моя дальняя родственница и получила имя в честь жены Первого хокаге. Залетела ты от какого-то юнца, который испарился после известий о беременности, и теперь хочешь отдать ребенка на усыновление родичам из Конохи, потому что сама его поднять не в состоянии. Поэтому приедешь в деревню, чтобы родить здесь. После уедешь восвояси. Кстати, для достоверности нужно покрасить тебе волосы. – Зачем? – недовольно спросил Узумаки. – Мне мои волосы нравятся. – Замечательно, но, видишь ли, у всех твоих родственников, носящих такую же фамилию, красные волосы. Только ты блондин. Джинчурики разинул рот. – Правда?.. Мне об этом никто не говорил. У меня родственники есть? Хокаге в отчаянии посмотрела на Джирайю, который вовсю шевелил бровями и страшно таращил глаза в попытке удержать подругу от опрометчивых слов. – Возможно... очень дальние... – промямлила Цунаде. – Раньше были. Но потом, э... В общем, сейчас их крайне трудно будет найти, если даже они еще живы. – Так ты, бабушка, тоже, выходит, моя родственница. – Ну... вроде того. – Все ясно, – мрачно сказал Наруто. – Для того, чтобы это узнать, мне пришлось превратиться в девчонку и забеременеть. Круто. Повисло тягостное молчание. Наконец Пятая решилась: – Давай обсудим наше родство позднее. Сейчас нужно замаскировать тебя. – Беременным нельзя пользоваться краской для волос, – отозвался Узумаки. – Я это сделаю при помощи чакры. – Так техники же на мне тоже нельзя использовать. – Ничего страшного, эта только изменит количество пигмента в волосах. Вот, смотри. Хокаге протянула руку и зажала между пальцами прядь волос джинчурики, которая через секунду окрасилась в кроваво-красный цвет. Наруто с трудом поднялся на ноги, подскочил к зеркальцу на стене у входной двери и завертел головой, пытаясь рассмотреть результат. – Ого! – воскликнул он. – Здорово! Не знал, что чакрой и такое делать можно! – Ею много чего можно делать, дурачок,– улыбнулась Цунаде. – Иди сюда, покрашу остальное. Когда шевелюра Узумаки целиком приобрела ярко-красный цвет, хокаге, отряхивая зудящие ладони, заметила: – Здорово получилось. Только обновлять придется через месяц. И сними кулон моего дедушки, а то все знают, что я его тебе подарила. – Нечего снимать-то, – шмыгнул носом Наруто. – Он вместе с прежним обликом испарился. Так что нет его у меня теперь, твоего кулона. – Н-да, проблема. Ладно, пока оставим это. Джирайя, совсем забыла, тебе тоже нужно будет изменить внешность. Ну или отведи глаза всем. Короче, чтоб тебя не узнали. – Саннин опять кивнул. – С этим разобрались, что еще?.. Ах да! Наруто, никто не должен знать, в каком ты положении, даже старейшины деревни. Только мы четверо и еще один человек, который будет за тобой присматривать. – И кто это будет? – поинтересовался джинчурики. – Сакура. – Нет!!! Только не Сакура-чан!!! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!!! – Да, Цунаде, – вмешался Джирайя, – это как-то... Я бы на месте парня тоже не захотел, чтоб девушка, которая мне нравится, видела меня... таким. – Ну хорошо, – неожиданно кротко согласилась Пятая. – Тогда кого ты можешь предложить, Наруто? На кого еще ты можешь положиться, доверив ему свою жизнь, жизнь своего ребенка и, возможно, благополучие нашей деревни? – Какаши-сенсей... – неуверенно пробормотал Узумаки. – Ладно, добавим к нашему клубу заговорщиков еще и Какаши, но он не имеет медицинского образования, только базовые навыки оказания первой помощи. О том, чтобы он в одиночку присматривал за беременным джинчурики, не может быть и речи. Шизуне не может все время находиться возле тебя, я и подавно. Еще варианты? Наруто подавленно молчал. Цунаде протянула руку и погладила его по голове. – Не расстраивайся раньше времени. Уверена, Сакура все поймет. – Ага, конечно, – буркнул Узумаки, дернув плечом. – Когда начнем собираться? Мне вещи надо упаковать. – Поближе к вечеру, – ответил саннин. – Цунаде, тогда ждите нас завтра до полудня. Женщина кивнула, вставая. – Как окажетесь в деревне, сразу идите к моей резиденции. Я вас встречу. И не забудьте сделать вид, будто мы давно не виделись! – Потом она на секунду задумалась. – Придется еще Тензо рассказать, мало ли...

***

Проснувшись ровно за десять секунд до звонка будильника, Сакура немного полежала, дожидаясь сигнала и, оборвав мерзкий писк ударом кулака, вскочила с постели. В оконном проеме виднелся краешек голубого неба, сегодня было ясно, вопреки вчерашнему ненастью. На пути в ванную девушка попыталась сделать изящный пируэт, но, к несчастью, запуталась в одеяле и с грохотом свалилась на пол, со всего маху ударившись лбом о дверной косяк. – Сакура? – раздался снизу голос матери. – Милая, у тебя все в порядке? – Да, мама! – крикнула в ответ ученица хокаге, пытаясь выпутаться из одеяла и подняться на ноги. – Я просто... оступилась. С грехом пополам приняв вертикальное положение, Харуно, шипя от боли, с силой потерла фронтальную часть черепа. Под пальцами уже ощущалась стремительно увеличивающаяся гематома. Сакура собралась убрать шишку при помощи медицинских дзюцу, но вспомнила, что ее наставница строго-настрого запретила ей делать что-то подобное. – Других лечить проще, чем себя, – вещала Цунаде, стоя у каталки с пациентом и прихлебывая саке. – В самолечении же есть некоторые нюансы, так что пока даже не пытайся. Еще искалечишься. Когда Харуно добралась до ванной, шишка уже приобрела угрожающие размеры. Стараясь лишний раз не смотреть в зеркало, девушка быстро приняла душ, почистила зубы и вернулась к себе, чтобы одеться. Время поджимало – к восьми ей нужно было попасть в госпиталь на практику. Когда Сакура спустилась к завтраку, Мебуки, крутившаяся у плиты, при виде дочери выронила кухонное полотенце. – Бо-о-оги, Сакура, – испугалась она. – Что с твоим лбом?! – Ничего, – мрачно отозвалась та, пытаясь прикрыть шишку волосами. – У нас есть лед? Льда не было, зато оказались мороженые ягоды. От завернутой в тряпку твердокаменной клубники боль почти утихла, но гематома, к сожалению, не уменьшилась. – Мрак, – вынесла вердикт Сакура, посмотревшись в зеркально отполированный кастрюльный бок. – Может, челку выстричь? – О, перестань. Скоро опухоль спадет, а челка отрастать долго будет. – Синяк может остаться. – Синяк можно замаскировать тональником. К тому же, ты умеешь лечить при помощи ниндзюцу, разве нет? – Себя пока не разрешают лечить, – со вздохом ответила Сакура. – Ладно, мне пора. – Ты даже не позавтракаешь? – Некогда, поем в госпитале. Махнув рукой на прощанье, ученица хокаге выскочила на улицу и быстрым шагом направилась в сторону больницы. За пять минут маршрута никто из прохожих не обратил внимания на плачевное состояние харуновского лба, до тех пор, пока ей не встретился Конохамару, который почему-то на сей раз был один, без Моэги и Удона. – Обалдеть, Сакура! – заорал он на всю деревню вместо приветствия. – Ну и рог у тебя на лобешнике! Естественно, все вокруг тут же вылупились на бедняжку. ...Через полчаса безуспешной погони за мелким засранцем, Сакура поняла, что безбожно опоздала на практику. Пришлось оставить мысли о мести гаденышу на потом и бегом бежать в госпиталь, где ее руководитель сурово отчитал несчастную девушку за опоздание. В наказание он отправил ученицу мыть полы в трех процедурных, правда, перед этим за пару секунд устранив последствия столкновения с косяком. – Спасибо хоть судна из-под лежачих не заставил выносить, – бурчала себе под нос Харуно, лихо орудуя шваброй и нарочно громко звякая металлическим ведром (все нормальные пластиковые были заняты). В общем, день начался погано и продолжался столь же отвратительно. К больным Сакуру сегодня так и не допустили, вместо этого ей велели натереть полы еще в двух лабораториях и заодно перемыть химическую посуду в них же. Покончив со всем этим, девушка стянула рваные резиновые перчатки и бросила их в мусорный мешок, мимоходом глянув на часы. Было без пятнадцати двенадцать. А к полудню ей было велено явиться в кабинет хокаге – еще вчера Цунаде передала свой приказ через третьих лиц. Твердо решив, что уж к наставнице она точно не опоздает, Сакура взяла мешок и поскакала на поиски своего руководителя. Он нашелся в ординаторской распивающим чаи с медсестрами. – Мне пора, – объявила Харуно, бухнув мешок на пороге. – Хокаге-сама велела явиться к ней в полдень. – Серьезно? Девушка кивнула. – Смотри у меня, Сакура, – погрозил пальцем шиноби-медик. – Ты в последний месяц совсем распоясалась. На практику опаздываешь, пропускаешь, на самой практике дурью маешься. Учти, я обо всем доложу госпоже Цунаде. – У меня сложные семейные неурядицы, – принялась оправдываться Харуно, ковыряя пол носком сандалии. – Я исправлюсь, правда. – Ну-ну. Ты это будешь нашим врагам на поле боя говорить? Вот прямо-таки представляю: стоит наша Сакура в окружении вражеских ниндзя и лепечет: «Ой, простите, пожалуйста, с мамой долго спорили, какие занавески в кухне повесить, вот и опоздала на войну». Ступай, но если узнаю, что наврала про хокаге, будешь месяц утки мыть с утра до ночи. И мусор не забудь. Харуно подхватила мешок и помчалась к выходу. Забросив ношу в какую-то урну по дороге, девушка запрыгнула на ближайшую крышу и продолжила двигаться по верхам, чтобы сократить путь. «Ни за что больше не позволю Ино выдергивать меня с практики, – думала Сакура, скача по черепице. – Наигралась и хватит». И все равно она опоздала. – Я велела тебе прийти до двенадцати, – хмуро сказала хокаге, когда ученица ввалилась в ее кабинет. – А сейчас десять минут первого. – Простите-простите, – заныла Сакура. – В госпитале много работы было. К тому же мне передали, что нужно прийти к двенадцати. – Все-все, хватит, – поморщилась Пятая. Она явно была не в духе. – Во-первых, поздоровайся. Харуно покрутила головой: в помещении кроме нее и Цунаде оказались еще Шизуне, бывший напарник Пятой – старый извращенец Джирайя, три года назад утащивший из деревни Наруто в неизвестном направлении, и какая-то чересчур полная девушка с ярко-красными волосами, скромно сидевшая в глубоком кресле. И еще неподалеку обнаружился бывший учитель Сакуры – Какаши, текущее состояние которого определялось как «ушибленный пыльным мешком». – Здравствуйте, Джирайя-сама, – заулыбалась Харуно. – Какаши-сенсей, Шизуне-сан... Потом она нерешительно повернулась к красноволосой девице. Та почему-то казалась знакомой, но вот чем... Впрочем, «незнакомка» самостоятельно разрешила все проблемы, проговорив: – Привет, Сакура-чан. В течение целых двух ударов сердца младшая ученица хокаге молча пялилась на гостью. Наконец она выдавила: – Н-Наруто?.. Все вокруг вымученно заулыбались, даже суровая Цунаде и Какаши, насколько можно было судить по единственному видимому глазу последнего. Правда, Сакура на радостях не обратила внимания на царящую вокруг атмосферу. Она бы обняла Узумаки, если б он выглядел самим собой, но к толстушке подступиться не решилась. – Ну ты даешь, Наруто! Во-первых, почему ты тут сидишь? Я-то думала, ты с большой помпой домой вернешься. А во-вторых... Чего ради ты опять девкой прикинулся? Да еще такой, э... В общем, твоя прошлая модель была лучше, стройнее... Харуно осеклась, ощутив нарастающее в кабинете хокаге напряжение. Улыбка Узумаки сделалась совсем уж жалкой. – Наруто, встань, – тихо сказала Пятая. – Джирайя, Какаши, помогите ему подняться. Когда ее друг поднялся на ноги с помощью двух беловолосых шиноби, Сакура почувствовала, как земля уходит из-под ног. Пока Наруто сидел в кресле, его положение не слишком бросалось в глаза, зато теперь было понятно, что это никакая не толстушка, просто у нее «пузо на нос налезло», как выражалась сакурина бабушка. – Э... э... это чего такое?.. – прошептала Харуно, указывая дрожащим пальцем на джинчурики. – Это, Сакура, то, для чего я тебя вызвала, – проговорила Цунаде. – У тебя будет задание... Но девчонка не дослушала. Она по-идиотски захихикала, закатила глаза и рухнула в обморок.

***

«Жизнь дерьмо», – думал Итачи, шагая за напарником к месту встречи полевых групп Акацуки. Нукенин надеялся, что на сей раз все обойдется и Кисаме не выкинет какой-нибудь номер. Проблемы с ним начались несколько месяцев назад. Рыбмен вдруг временами начал вести себя очень странно. Примерно так же, как и после Цукуеми, в котором ему пришлось побывать почти год назад. Правда, тогда это длилось всего сутки, а потом сошло на нет... В общем Итачи каждый раз уверял себя, что уж кто-кто, а он в своеобразном поведении Хошигаки не виноват. К сожалению, нынешнее начальство Учихи так не считало. Пейн уже весьма сурово беседовал с ним на эту тему, а Мадара, когда Итачи с напарником в последний раз были в Амегакуре, затащил родственника в какую-то подворотню и зашипел: – Ты что с ним сделал, паршивец?! – С кем? – спокойно поинтересовался Итачи. – Не играй со мной, сопляк! Прекрасно знаешь, с кем! Хошигаки сам не свой в последнее время! – Да, Кисаме себя странно ведет, – согласился младший из Учих, – но не понимаю, при чем тут я. Мадара навис над гением, так, что Итачи едва не уткнулся носом в деревянную маску, и очень тихо сказал: – Слушай сюда. Скоро наступит решающая фаза моего плана. Не сейчас, не завтра, но уже очень скоро. И я жду, что каждый из вас, придурков, будет стараться. Если ваша с Хошигаки команда облажается по каким-либо причинам, то придется мне нанести визит Орочимару. Саске ведь теперь там живет? – Он отстранился, похлопал хранящего молчание Итачи по плечу и уже громче проговорил: – Подумай над моими словами, малыш. И исчез. Теперь Итачи стоял в какой-то подворотне в самом глухом районе какого-то городишки Страны Ветра в окружении коллег по цеху рядом с Кисаме, внимая ругательствам Хидана и воплям Дейдары. Какузу выговаривал сидящему в своей самоходной бочке Сасори за то, что тот в очередной раз не уложился в смету. Марионеточник вяло отбрыкивался. Сам гений клана Учиха старался держаться от казначея подальше, помня о жуткой истерике десять месяцев назад, которую нукенин из Водопада закатил по поводу испорченной одежды. Все шло нормально, пока Кисаме в очередной раз не перемкнуло и он вдруг ни с того, ни с сего начал петь и плясать вприсядку. Сначала никто из присутствующих ничего не понял, кроме Итачи, разумеется. Потом все, за исключением самого Кисаме, который был занят, и опять-таки Итачи, жутко развеселились. Если бы кто-нибудь атаковал Акацуки в этот момент, взял бы нукенинов тепленькими, так как они были не в состоянии оказать сопротивление. К концу выступления Хошигаки бандиты из «Красной Луны» окончательно сделались недееспособными. Какузу прислонился к ближайшему забору, помирая со смеху и вытирая текущие слезы своей маской. Хидан и Дейдара с визгом катались по земле. Хируко тряслась мелкой дрожью, из ее деревянного нутра доносилось приглушенное фырканье. Итачи же стоял столбом, тупо глядя на веселящихся коллег, по опыту зная, что скоро Кисаме придет в себя и начнет раздавать всем по мордасам за насмешки. Так и вышло. Хидан и Дейдара, получившие по пенделю от обиженного нукенина из Киригакуре, полезли было мстить, но огребли еще по воспитательной оплеухе от своих напарников и быстро успокоились. Правда, оба они продолжали грязно ругаться, Хидан даже превзошел самого себя, но это были уже мелочи. После всех перипетий Акацуки обсудили наконец состояние дел на нынешний день, скоординировали свои последующие действия и разошлись. Расстроенный Кисаме решил поднять себе настроение и отправился в ближайшее питейное заведение. Итачи с той же целью посетил кафе со сладостями. Он заказал три порции данго разом и уселся за угловой столик. После шести съеденных шариков Учихе заметно полегчало. После еще трех он был почти счастлив. Вот теперь можно было взять еще парочку порций, так сказать, для души. Итачи бросил последнюю деревянную шпажку в пустую тарелку и только собрался подняться и пойти к стойке, как на его столик упала чья-то тень. – Сасори, – констатировал нукенин из Конохи, убирая ладонь с рукояти меча. – Ради твоей же безопасности, не делай так больше. – Ой, ну ты меня прямо напугал, – отозвался Скорпион, усаживаясь за столик, и поинтересовался: – Можно? – Пожалуй. Где Хируко? – С Дейдарой. Только так смог избавиться от придурка. Он, наверное, до сих пор думает, что я внутри. Итачи улыбнулся уголками губ. – Ты же не данго поесть сюда заскочил? – спросил он Акасуну. – Вообще-то я хотел поговорить о Кисаме. Вот это сегодня что такое было? Кстати, где он сам? – Понятия не имею. Ответ на оба вопроса. – Послушай, Учиха, – сказал марионеточник, пристраивая свою шляпу на край столешницы, – ты можешь сколь угодно долго дурить всех остальных, но меня тебе не обмануть. Ты не удивился, когда Хошигаки сегодня устроил концерт, в отличие от всех нас, и просто ждал, когда все закончится. – Просто я уже сталкивался с таким его поведением, поэтому и не был особенно удивлен. – Говорят, – вкрадчиво проговорил Сасори, – это с ним происходит якобы из-за того, что один из трех саннинов – Джирайя - использовал против нашего мечника какое-то крутое гендзюцу. Очень интересно. Итачи на секунду застыл как громом пораженный. – Откуда такая информация? – делано спокойным голосом спросил он. Скорпион откинулся на спинку стула. – Я просто умею слушать. – Он немного помедлил, но не дождался реакции со стороны коллеги и выдал: – Ну ладно, ладно. Я случайно – повторяю, случайно – услышал разговор Кисаме с нашим дорогим Лидером. Это было почти год назад. Что-то про события в Коро. Вроде бы вы встретились с саннином в сопровождении джинчурики Девятихвостого, попытались захватить последнего, но получили отпор. Учиха молчал. – Но знаешь что странно? – продолжал Сасори. – Мы ведь с Дейдарой тогда тоже были в Коро. Прибыли примерно двумя часами позднее, чем ваша команда. Так вот, в то время когда, по его собственным словам, с Кисаме случилось несчастье, Джирайи в городе не было. Я узнавал. Там был один только Наруто. Кроме меня с Цукури и тебя с Кисаме парнишка был единственным шиноби во всей округе. Так кто же так приголубил двуногую акулку? Неужели Узумаки? Но он, насколько мне известно, не владеет техниками, производящими подобный эффект. Дейдара тоже, а я Хошигаки точно не трогал. – На что ты намекаешь? – спросил Итачи, чувствуя, как по спине под рубашкой течет пот. – Что это я напал на своего напарника? – В том, что это сделал ты, я даже не сомневаюсь. Меня интересует, зачем. Впрочем, и это мне тоже более-менее понятно. Хотел защитить единственного джинчурики в своей деревне. Успокойся, Итачи, перед тем, как ты вызовешь этот свой черный огонь и попытаешься спалить меня живьем, выслушай, потому что все, что было сказано до этого – преамбула. Я ведь догадываюсь, по какой причине ты вступил в «Красную Луну». Это не мой путь, но думаю, что мог бы тебя понять при определенных условиях... – Что ты хочешь? – выдавил Учиха. – Чтобы ты дослушал мой рассказ до конца. Сядь поудобнее, расслабься и получай удовольствие. Итачи обмяк на стуле и уставился в тарелку из-под данго. – Так на чем я остановился?.. – протянул Сасори. – Ах да. В тот день, когда вы с Кисаме ушли из Коро, я увидел на улице длинноволосую девицу-блондинку с полосатой физиономией. Это был Узумаки Наруто, как ты понял. Я проследил за ним, выяснил, что он хочет проконсультироваться с медиком по поводу одной деликатной проблемы. Если подробнее – он никак не мог отменить хенге. Скорпион сделал паузу и со значением посмотрел на коллегу. – Не понимаю... – пробормотал тот. – Не мог отменить хенге? Он же так часто им пользовался, а теперь вдруг не смог? Он же при мне... Тут Учиха осекся и поднял взгляд на собеседника: Сасори внимательно смотрел на него. – Да просто все дело в том, Итачи, что, будучи в этой технике, Наруто кое-что приобрел. И это кое-что, хоть и было на тот момент размером не больше ста с небольшим микрон, являлось очень весомым препятствием для обратного превращения. Учиха все еще не понимал: – О чем ты?.. Сасори улыбнулся своим мыслям, встал на ноги и взял шляпу со стола. – Ни о чем. Не бери в голову, Итачи. Я просто хотел убедиться, что это был ты. Нукенин нахлобучил головной убор на макушку и вышел из кафе, оставив недоумевающего Итачи в одиночестве.