Из огня

Спустя пятнадцать минут Пятая в сопровождении Хинаты вбежала по лестнице на второй этаж новостройки и увидела, что дверь в квартиру Наруто открыта нараспашку. Джирайя с безумными глазами босиком, в одном косоде и штанах выскочил из проема, заслышав шум. При виде Цунаде он облегченно вздохнул и сказал: – Ну, милая, тебе, похоже, пора гадалкой подрабатывать. И вправду он сегодня собрался... – Где он? – спросила женщина, пропустив пассаж про гадалку мимо ушей. – В комнате. Пришлось уложить прямо на татами. Наруто лежал на спине, согнув ноги в коленях и стискивая в кулаках широкие рукава своего косоде. Поперек его живота лежал развернутый свиток с начерченной сдерживающей печатью. Глаза были закрыты, а губы искусаны в кровь. – Временная мера, – пояснил Джирайя, указав на свиток. – Чертить на теле я не рискнул, еще неизвестно, во что это может вылиться... Когда Цунаде подошла и опустилась рядом с джинчурики на колени, он приподнял веки и посмотрел на женщину из-под слипшихся от слез ресниц. – Если что, – проговорил Наруто, – я не плакал. Просто от боли глаза слезятся. Хокаге улыбнулась и погладила Узумаки по взмокшим от пота волосам: – И в голову не пришло. Наруто, мы тебе – вам – поможем. Я клянусь. Джинчурики кивнул. – Он хочет вырваться... – Ничего у него не выйдет! Не в этот раз! – сердито сказала Цунаде, ощупывая живот роженицы. Потом посмотрела на напарника: – Ты сможешь его нести? Он сам вряд ли до холма дойдет, даже с помощью. – Да уж постараюсь, – буркнул саннин, становясь на колени рядом с Пятой и заматывая свиток вокруг талии Наруто. – Подвинься, а лучше вообще уйди, он тяжеленький теперь, знаешь ли. Взяв ученика на руки, Джирайя с кряхтением встал и двинулся на выход. Цунаде и Хината последовали за ним. – Может, прикрыть его чем? – спросил Жабий отшельник, перед тем как выйти под дождь на улицу. – Не до этого. Давай к холму! Хината, не отставай!

***

Небольшая процессия скоро покинула жилые районы деревни и теперь бежала по лесу в сторону невысокого каменистого холма, который в Конохе с незапамятных времен называли Лысым за то, что на его глинисто-каменистой макушке никогда не росли не то что деревья, а даже паршивенькая трава. Ветер усилился, став почти ураганным, а дождь теперь больше походил на водопад, сплошным потоком извергающийся с небес на селение и прилегающий к нему лес. Молнии сверкали непрерывно, от следующего за ними треска закладывало уши, и хокаге каждый раз с ужасом думала, что будет, если одна из них попадет в дерево, рядом с которым находится их компания. Правда, пока везло... – Ну и погодка! – прокричал Джирайя, едва не поскользнувшись на размокшей глине. – В жизни такой грозы не видал! – Я тоже! – рявкнула Цунаде. – Погоди-ка, где твои гета?! – Да забыл про них напрочь! – Ладно, уже почти пришли! Как Наруто?! – Я в порядке! – отозвался джинчурики. – Но давайте быстрее! – Как часто схватки?! – завопила Пятая, силясь переорать рев стихии. – ... Примерно... каждые пятнадцать секунд!.. – Что?!! Джирайя, шевелись! Времени совсем мало! Похоже, стремительные роды! Хината, где ты там?! – Девушка молча вынырнула из темноты, сжимая в руках мокрую насквозь наволочку, набитую медицинскими припасами. – Беги на холм, живо! Вон он! Женщина ткнула пальцем в сторону возвышения, кое-как видневшегося во вспышках молний. Хьюга направилась было туда, но хокаге еще не закончила: – Скажи Тензо, джонину, который там сидит, что мы идем сюда с Наруто, который вот-вот родит! Нам нужно место и его способности! Джирайя, я надеюсь, твоя времянка еще продержится! – А уж я-то как надеюсь! – Саннин замолчал на пару мгновений, а потом завопил пуще прежнего: – Проклятье, Цунаде!!! У него, похоже, воды отошли!!! – Бежим!!! Хината, двигай!!! Хьюга помчалась вперед со всей скоростью, на которую была способна. Несколько ужасных секунд ей казалось, что Пятая показала ей неверное направление, потому что лес никак не кончался. Внезапно деревья расступились, и показалось возвышение, на вершине которого к удивлению девушки возвышался свежесрубленный деревянный дом в традиционном стиле. Не успела куноичи взобраться на холм, как дверь строения отодвинулась, и наружу под ливень выскочил высокий молодой человек с коротко стриженной растрепанной шевелюрой. – Вы Тензо-сан?! – завопила девушка, прежде чем незнакомец швырнул в нее кунай, который сжимал в руке. – Меня Цунаде-сама послала вперед, предупредить, что они с Джирайей-сама идут сюда! С нами Наруто-кун! Они... – Знаю, недалеко! – крикнул тот в ответ. – Беги назад, помоги им, а мне понадобится место, чтобы все подготовить... Хината послушно спустилась с холма, но у самой кромки леса столкнулась с саннинами и Наруто. – Ну что?! – гаркнула Цунаде. – Он говорит, что сейчас все подготовит! – Отлично! Наруто, тебе придется на холм взобраться на своих двоих! Пусть Джирайя хоть немного отдохнет! Саннин поставил свою ношу на землю, а Узумаки сделал пару шагов и со стоном упал на колени. – О Ками! – сдавленно вскрикнул он. – Я его чувствую! – Кого?! – спросила Пятая. – Ребенка?! Но ответил ей Тензо, появившийся из темноты: – Нет! Лиса! Цунаде-сама, времени почти не осталось! Я его понесу, а вы бегите наверх! Шиноби подхватил будущую мамашу на руки и тяжело начал взбираться на холм вслед за саннинами. Хината, не решавшаяся оставить Наруто надолго, карабкалась рядом. Когда все пятеро оказались на вершине, девушка слегка удивилась, отметив, что дом куда-то делся, зато макушка холма теперь увенчана несколькими деревянными столбами своеобразной формы. Повинуясь указаниям Цунаде, куноичи вытащила пару пеленок из наволочки и разложила их одну на другую прямо в грязь, как раз в центре круга, образованного столбами. Джонин тут же уложил на них Наруто, а подскочивший Джирайя размотал свиток и отбросил его в сторону. – Чтоб тебя! – испуганно охнул он, увидев, что печать, угрожающе черневшая вокруг пупка Узумаки, утратила четкость, а контуры ее расплылись. Саннин немедленно накрыл ее ладонями и попытался привести тюрьму Девятихвостого в надлежащий вид, чувствуя яростное сопротивление Кьюби. – У него кожа очень горячая! – сообщил он Цунаде, которая при неверном свете электрического фонаря, принесенного Тензо, пыталась найти в наволочке нужные инструменты. – Это нормально?! – Нет! – замотала та головой. – Это из-за Лиса! Мне бабушка рассказывала, что когда она рожала, ей чудилось, что у нее дикий жар, как при тропической лихорадке! – Хокаге-сама! – подбежал к ней джонин. – Льет жутко, может, хоть навес поставить?! – Не вздумай! Случайный выброс чакры, неважно чьей, и нас твоим навесом придавит! Только я обрадовалась, что ты свою хибару убрал, как уже другую фигню предлагаешь! – Это не хибара! – обиделся Тензо. – Это дом! И вообще, с чего вы взяли, что он был?! Может, я в палатке ночевать решил! – Не смеши мои тапки! – Эй, вы двое!!! – взревел Джирайя, из последних сил удерживая печать. – Может, отвлечетесь немного и поможете мне?!

***

Голова Узумаки покоилась на животе Хинаты, а руками он намертво вцепился в ее ладони. Боль джинчурики испытывал невыносимую, но на фоне чудовищной опасности в лице, вернее морде Девятихвостого, она отошла на задний план. Через какое-то время Наруто стало казаться, что все его тело горит от невероятного жара, он даже перестал ощущать холодные капли дождя, падающие с чернильно-черного неба, а когда открыл глаза, то увидел языки пламени, лижущие его живот. – О Ками! – завизжал он в ужасе. – Уберите его! Уберите! – Что убрать?! – рявкнула Цунаде, расположившаяся между широко разведенных ног роженицы. – Хината держи его плечи крепче! Головка прорезалась! – Огонь! О Ками, он же убьет ребенка! – Наруто, успокойся! – прорычала хокаге, с трудом удерживая ноги воющего от боли и страха Узумаки. – Здесь нет никакого огня! Тебе кажется! Успокойся, говорю! Она потратила еще несколько драгоценных секунд на то, чтобы успокоить джинчурики, но Джирайя, мокрый не только от дождя, но и от пота, градом катившегося по лицу и прочему телу, проревел: – Цунаде, твою мать! Мы вдвоем эту проклятую тварь еле удерживаем!! Еще немного и все! – Поняла! Тужься, Наруто! Когда наконец родилась головка, Наруто обмяк, а Девятихвостый похоже немного присмирел, потому что Джирайя и Тензо слегка расслабились. – Ну, самое сложное позади! – радостно возвестила Пятая, помогая родиться ручкам, сначала левой, потом правой. – Держитесь, недолго осталось!

***

Первый внук Четвертого хокаге появился на свет в жуткую ураганную полночь, под пронзительный вой ветра, пригибающего лес к земле, оглушительный треск громовых разрядов и бешеный рев Кьюби но Йоко (который слышали только Наруто и Тензо). Когда ребенок целиком покинул лоно матери, ураган, бушующий над Деревней, скрытой в листве, стал стихать. Ветер медленно слабел, молнии больше не сверкали, а ливень поредел и превратился в дождь средней силы. Цунаде очистила рот и нос младенца от слизи, перевязала и перерезала пуповину, дождалась, пока новорожденный прокричится, обтерла его влажной пеленкой и протянула Хинате, которая покинула пост у головы Наруто. – Мальчик!.. Девушка, найдя в наволочке пеленку посуше, споро запеленала малыша прямо на весу и вернулась к джинчурики. Но не успела она опуститься на колени рядом с его головой, как раздался громкий хлопок, и красноволосая роженица исчезла в клубах белого дыма, а на ее месте появился Узумаки Наруто во плоти, каким он был до превращения – в черно-оранжевом костюме, черных же сандалиях и с протектором Конохи, перехватывающим всклокоченную светлую шевелюру. Кулон Первого хокаге тоже вернулся. Цунаде, оставшаяся сидеть у фонаря с извлеченной плацентой в руках, обалдело вытаращилась на парнишку. Впрочем, все остальные, включая и самого Наруто, тоже пребывали в ступоре до тех пор, пока новорожденный не напомнил о себе громким криком. Джирайя пришел в себя первым, задрал куртку крестника, и уставился на живот. Прямо на его глазах печать вернула себе прежние контуры и скоро перестала быть видимой – Кьюби вернулся на свое место. Стремительно мокнущий Узумаки с трудом поднялся с земли и подковылял к Хинате, которая все еще держала младенца на руках: – Дай!.. Девушка уложила малыша на руки джинчурики, приговаривая: – Вот так... Головку придерживай. Наруто осторожно прижал к себе ребенка и с трудом удержался от всхлипа, радуясь, что дождь все еще идет – за ним не было видно слез, а второй рукой обнял Хинату. Она в ответ тоже обхватила семейство руками и уткнулась лбом в плечо джинчурики. Юноша поднял голову и в слабом свете фонаря увидел, что саннины вместе с Тензо обступили их и устало улыбаются. – Справились-таки, – гордо сказал Джирайя, непонятно что имея в виду – то ли себя с Тензо, за то что удержали печать, то ли Наруто с женщинами. – Ага, справились... – Тут взгляд джинчурики упал на нечто, которое Цунаде все еще держала в руках: – Фу, бабушка, что это за гадость?! – Это плацента, болван! – рассердилась та. – Детское место ее еще называют, или послед. Это орган, связывающий мать и ребенка во время беременности. – И ты это голыми руками держишь?! – Так не ногами же! – Хокаге махнула на Узумаки рукой и сказала: – Ну, Тензо, вот теперь можешь выстроить нам укрытие – заночуем здесь. Надеюсь, у тебя еще осталось немного чакры... И Наруто, и Хината, еле успевшая подобрать грязные пеленки с земли, слегка обалдели, когда джонин на их глазах убрал столбы, а вместо них за несколько секунд отгрохал двухэтажные хоромы на вершине Лысого холма при помощи какой-то неизвестной техники. Джирайя, взглянув на их ошарашенные физиономии, едва не расхохотался и пояснил: – Тензо у нас уникум – владеет улучшенным геномом Первого хокаге – Мокутоном. Это большая тайна, так что никому не говорите, что видели, и даже его имени не называйте. Малолетки синхронно закивали и потопали вслед за саннинами и Тензо, который уже скрылся внутри дома. Ребенок на руках Наруто вдруг опять раскричался. – Чего ты, маленький?.. – растерянно спросила «мамаша». – Чего-чего... – закатила глаза Цунаде, пихая джинчурики в спину, чтоб живее заходил в дом. – Есть он хочет, вот чего. – Мне его нечем кормить, – испугался Узумаки. – Что делать-то? – Достать детское питание для начала. Хината, где там наша наволочка?.. В доме царила темнота, разгоняемая светом фонаря, принесенного с улицы – Тензо хоть и мог построить здание, но электричество там провести ему было не под силу. Зато имелся очаг, в котором Джирайя развел огонь при помощи Катона, а джонин тут же поставил на камни походный котелок с водой. – Надо будет потом охладить, – заметила Цунаде, доставая из наволочки подмокшую коробку с молочной смесью и бутылочку с соской. – Тензо, у тебя есть с собой еще какая-нибудь емкость побольше чашки? Нужно где-то развести этот порошок. – Есть, бульонница... – Ну ты буржуй, – хмыкнул Джирайя, проводив взглядом здоровую суповую чашку. – Бульоны в походе распиваешь. Джонин кашлянул: – Вообще-то я из нее чай пью. – Жабий отшельник поперхнулся, прикинув объем тары – никак не меньше полулитра. – Но бульон, или там суп какой тоже можно, понятное дело... – Водохлеб. Цунаде приготовила смесь, дождалась, пока та остынет и залила в бутылочку. Потом проверила на сгибе локтя – подходящая ли температура - и подошла к Наруто, который сидел с недовольно кряхтящим сыном на руках. Спустя несколько секунд кряхтение прекратилось и послышалось деловитое чмоканье. – Фух, – Пятая смахнула пот со лба и уселась рядом с джинчурики и Хинатой. – Слава Ками, ест. Я боялась, что ему эта химия не по вкусу придется. Кстати, Наруто, а имя ты ему придумал? – Ага, – помедлив, отозвался тот и погладил маленький лобик. – Он появился из огня, так что звать его будут Химару.

***

Наруто проснулся на рассвете. Он осторожно высвободил левую руку из-под головы спящей Хинаты и приподнялся на локте, глядя на Химару. Малыш тоже уже пробудился. Он раскутался и теперь весело сучил ножками и размахивал ручками, сверкая голубыми глазенками. Узумаки взял ребенка на руки, предварительно завернув в свою уже высохшую куртку, и вышел на улицу. Дождь кончился, а о том, что происходило ночью, можно было судить по многочисленным обломкам ветвей, устилающим землю, да лужам, красовавшимся тут и там. Позади раздался шорох отодвигающейся двери. – Наруто-кун, у вас все в порядке? – Хината присоединилась к семейству на улице. Джинчурики кивнул, разглядывая личико ребенка при свете занимающегося дня. – Я вот думаю: дождь кончился, может, нам разбудить остальных? Вернемся в Коноху и будем досыпать там. – Пожалуй, – согласилась девушка. – Если честно, поесть бы тоже не мешало, а то здесь у нас едой только Химару обеспечен. – Точно, – засмеялся Наруто. – Пошли поднимать их. Через час вся честная компания вышла из леса к деревне. Тензо тащил походный рюкзак, а Хината – полностью утратившую пристойный вид наволочку. Джирайя, сделав несколько шагов по направлению к домам, огляделся и ахнул: – Вы только гляньте! На небе ни облачка! Ну и куда делся этот шторм? – Да уж, – согласилась Цунаде. – Может, он начался из-за того, что печать Девятихвостого временно ослабла? – Если позволите, очень сомнительно, хокаге-сама, – вмешался Тензо. – Скорее, буря случилась по каким-то другим причинам. – И какие у тебя соображения? – осведомился Джирайя. – Я тоже, в общем-то, не припомню свидетельств того, чтобы слабеющая печать таким образом влияла на погоду. – Особых соображений у меня нет, – покачал головой джонин. – Просто некоторые догадки... Которые мне бы не хотелось озвучивать. Он покосился на Химару, мирно сопящего на руках своей «мамочки», и замолчал. Впрочем, никто этого не заметил. К счастью. На самой окраине деревни джонин распрощался с остальными и засобирался домой. – Я даю тебе две недели дополнительного отпуска, – объявила ему Пятая, а потом и вовсе расщедрилась: – И удвою премию, которую раньше обещала! – Огромное спасибо, хокаге-сама! – поклонился Тензо и радостно ускакал в сторону своего общежития. Оказавшись за стенами деревни, Наруто хотел идти домой, но Цунаде велела всем двигать в госпиталь. – Во-первых, надо осмотреть Химару в надлежащих условиях, – сказала она. – Во-вторых, мы все долго находились под холодным дождем, а Джирайя так и вообще до сих пор босой. Короче, велика вероятность, что мы простыли, кроме Наруто и Химару, пожалуй. Эх, жалко, я Тензо отпустила, ведь свалится с температурой, не дай Ками! Делать нечего, пришлось подчиниться руководству и маршировать в клинику. Вырулив на улицу, где располагался госпиталь, Наруто узрел компанию, состоящую из Сакуры, Какаши и Шизуне, двигающуюся навстречу. Сакура, на лице которой все еще красовался огромный синяк, еле переставляла ноги от усталости и могла идти только с помощью шаринганистого учителя, который тоже в основном держался лишь на энтузиазме. Шизуне, выглядящая немногим лучше этой парочки, тем не менее, умудрилась опередить их на целый шаг, а при виде Наруто со свитой увеличила разрыв на все три. – Наруто!.. – охнула помощница хокаге. – Ну что?.. – Все хорошо, сестренка! – радостно сообщил Узумаки. – Это мальчик, Химару! И Девятихвостый не вырвался! – Мы догадались, когда увидели, что Коноха стоит целая и невредимая, – произнес Какаши. Он подвел Сакуру к ученику и посмотрел на спящего младенца. – Я рад за тебя, Наруто. Правда рад. Сакура ничего не сказала, она просто молча смотрела на Узумаки и улыбалась. Цунаде же, построжев, спросила: – Как там Райдо? – Жив, – отрапортовала Шизуне. – Ох и намаялись мы с ним! То сердце откажет, то кровотечение откроется, но теперь порядок. Он уже очнулся, обругал нас за то, что мы ему кучу новых шрамов оставили, и теперь спит. Самое большое через месяц будет как новенький. Хогаке облегченно вздохнула. – Вот гад! Ну ладно, я ему еще задам трепку! Будет знать, как пытаться помереть у меня на столе. А ты, Какаши, чем порадуешь? Хатаке передал Сакуру Хинате с рук на руки и быстренько отошел в сторону, подальше от главы деревни. – Сожалею, хокаге-сама, но порадовать нечем. Заказчик похищения, кем бы он ни был, на место встречи так и не явился. Я был очень аккуратен и уверен, что ничем себя не выдал. – Эх ты, шляпа... – Женщина с усталой улыбкой махнула рукой. – Идемте в госпиталь, надо осмотреть малыша на всякий случай. Потом поедим и ляжем спать. И пусть только кто-нибудь попробует меня разбудить!

***

Вечером того же дня Наруто с Химару на руках забрался на крышу своего старого дома и встал лицом к монументам хокаге, высеченным на плато. – Ну вот, – джинчурики обвел свободной рукой пространство. – Это наша деревня. А это лица хокаге – самых крутых ниндзя, которые когда-либо рождались в Конохе. Химару пустил пузырь и загулил. Наруто улыбнулся и коснулся губами головки, покрытой темным пушком. – Может быть, когда-нибудь твое лицо будет высечено рядом с этими, – сказал он. – Но только после моего, имей в виду! Химару шлепнул родителя кулачком по щеке и одарил беззубой улыбкой.