Разве это важно - волчонок или человек?

Над густым лесом взошла полная луна. Бледно-серебристая, она одновременно и освещала, и скрывала что-то в прохладной ночи. Осенняя пора, но в это полнолуние ночь выдалась по-летнему теплой. Словно бы последний теплый день в этом году. В глубине леса слышался приглушенный шорох. Под ними шуршала сухая осенняя листва. Запах хвои и рыхлой мокрой земли заполнял все вокруг. Деревья стояли безмолвно - неизменные стражи у покоев двух своих господ. В глубине леса никого не было, а от явственного запаха возбужденного волка попрятались даже полевки, не решаясь выскочить из норок хоть за одним зернышком. Только сова, равнодушно поглядев на безумную страсть, с глухим шумом распахнула крылья и полетела искать пищу. Волк дернул чутким ухом, но после вновь занялся делом, опуская окровавленную морду. Из его мощной груди то и дело вырывалось хриплое рычание вкупе со громкими и рваными стонами парня, что беспомощно извивался под ним. С пасти волка капала кровь и вязкая густая прозрачная слюна, которой в темноте даже не было видно. Напрягая слух, волк силился поймать каждый шорох, даже самый незначительный, но все его мысли сейчас занимал лишь возлюбленный, трепыхающийся под его мощным телом. Со стороны могло бы показаться, что волк рвет свою жертву на куски, чтобы насытиться свежей плотью, насквозь пропитанной страхом. Но страха не было. Закрыв глаза и широко раздвинув голые ноги, парень сильными руками обхватил волка за шею, впиваясь тонкими пальцами в жесткую шерсть, сжимая теплую шкуру. Движения волка были резкими, порывистыми, грубыми и по-звериному жесткими. Но оттого еще более грациозными. Волк рычал, полосовал плечи литыми клыками до мяса. Шершавым языком слизывал густую соленую кровь, которая под давлением текла из открытых глубоких ран. Закусывая губы, но не умея сдерживаться, эльф то и дело громко и мучительно вскрикивал, истекая густой смазкой, чувствуя, как трется влажный напряженный член о теплый шерстяной низ живота варга снова и снова. Сильное возбуждение не перебивали даже жесткие укусы. Рыча и скалясь, варг продолжал движения, изредка покусывая хрупкие плечи, хотя вся грудь эльфа уже была разодрана. Как и договаривались, они пришли в ночь полнолуния в излюбленное место. Эльф пришел первым и, постоянно нервничая, ждал своего альфу. Но тот пришел к нему уже волком, внезапно набросился и изорвал одежду. Это было похоже на грубое животное насилие, но эльф был рад такому повороту. Он широко раздвинул ноги, позволяя волку проникать все глубже и глубже, обнял его за шею и ткнул мордой в свою грудь. Эта ночь была длинной и одновременно слишком быстротечной. Парень лежал на листве, изгибаясь всем телом от резких толчков и, запрокинув голову, громко и протяжно стонал, задыхаясь от букета запахов и ощущений. Затуманенными глазами он смотрел в темно-синее небо, на луну, которую постоянно заслоняли расплывчатые, будто нарисованные тучи, после чего на полянке становилось темно. От движений его тело бросало на шуршащей листве туда и сюда; отчетливо пахло кровью, спермой и влажной сырой листвой, на которой они расположились. Да, было не очень удобно, не мягкое уютное ложе с черными шелковыми простынями, но так было гораздо лучше - пикантно, порочно, интересно. Ведь альфа сейчас даже не человек... Варг не прекращал овладевать им и отходил лишь для того, чтобы отряхнуть шкуру, разбрызгивая слюну, и перевести дух. И волки могут уставать от любви. Парень же, получая две-три минуты покоя, не успевал полностью восстановить дыхание, но переворачивался со спины на живот, на четвереньки, а после обратно на спину, меняя позу. Ему было больно, нестерпимо кружилась голова от возбуждения, от узла, что стягивался внизу живота тугим мучительным удовольствием, а образы стоящих крон и ворчащего волка перед глазами то и дело расплывались. Юноша достигал оргазма снова и снова, чувствуя, как усталость прошивает каждую его мышцу, что от перенапряжения икры сводит мучительной судорогой, что горло охрипло от сладких протяжных долгих стонов, но позволял волку проникать в него раз за разом, сцеплялся с ним и кончал. Почувствовав обильное количество обжигающего семени внутри, парень устало растянулся, безвольно вытягивая уставшие ноги и тяжело хрипло дыша, прекрасно зная, что волк набросится на него и опять начнет грубо любить. Сердце билось в груди быстро и гулко, в голове шумела кровь, а страсть все еще кипела в теле. Заворчав, мохнатый зверь облизал влажный черный нос и, наклонив голову, шершавым языком стал вылизывать омегу, который от неожиданности вскрикнул и изогнулся, невольно толкаясь вставшим влажным членом в язык волка. Прикосновения языка, вопреки ожиданиями, тоже были далеки от нежности; волк лизал его быстрыми движениями, причиняя легкую боль, но возбуждение все равно никуда не ушло. Положив руку тыльной стороной на влажный взмокший лоб, омега заскулил, не в силах увернуться или уползти от грубой ласки. Волк не прекращал ворчать и после, елозя горячим животом о живот парня, снова грубо проник в него своим большим комком и продолжил сильные властные движения. Стонать текущий влажный омега уже не мог и лишь тихо поскуливал, скрещивая ноги у волка на пояснице. - Я не могу больше... - задыхаясь, выдавил парень, выгибаясь в спазмах. Волк лишь сильнее укусил его за плечо, прокусывая кожу и толкнулся особенно глубоко, сцепляясь с ним последний раз. Руки юноши бессильно соскользнули с могучей шеи варга и упали на влажную сырую листву. Зверь, в последний раз достигнув оргазма, поднялся и отошел, приподняв хвост и отряхиваясь. Занимался бархатный рассвет. Они провели в любви всю эту горячую ночь. Омега не находил сил, чтобы подняться и сесть. Повернув голову, он смотрел на то, как между деревьев восходит холодное желтое солнце, и смаковал минуты ушедшей ночи. Его течка кончалась через три дня. Когда эльф повернулся и, наконец-то, смог подняться, по его бедрам в несколько струй потекла теплая сперма, которой было в нем слишком много. Он пропах своим сильным зверем, его семенем и своей кровью. Прислонившись к ближайшему дереву и успокаивая дыхание, перебирая листву черными ногтями, сидел обнаженный сильный мужчина. Его губы и пальцы были в запекшейся крови. Нагой, изящный, сексуальный, с сильным мускусным запахом, что сводил омегу с ума. Смуглая кожа альфы варга блестела от пота. Сощурив желтые волчьи глаза, он взглянул на разодранную грудь и многочисленные укусы. - Прости. Это... звериные повадки, - немного виновато проговорил он, но эльф небрежно отмахнулся, подбирая обрывки своей одежды и вытирая кровь. - Да и плевать. Темное небо приобретало легкий фиолетовый оттенок, плавно переходящий в розовато-золотой. Варг встал, осматривая место, где они провели ночь любви, а эльф, уже полностью одетый, подобрал отброшенный лук. - Уже рассвет. - Какое счастье, что я поохотился, иначе не было бы достойной отговорки, что ты делал всю ночь в лесу, - проговорил альфа. Он взглянул на тушу оленя, которая лежала совсем неподалеку. Чтобы хоть как-то оправдать их бурную ночь, почему омега ушел так надолго. Эльф подполз к альфе на четвереньках, потерся щекой о низ живота, о живот, грудь, плечи. Все тело ныло после слишком долгого напряжения, а из-за течки снова просило страстный и дикий секс. Жарко дыша, эльф обхватил своими губами нижнюю губу альфы, покусывая ее, и потерся пахом о его согнутое колено. -Еще раз, - тихо простонал он. - Давай... Возьми меня... Запах текущей омеги сводил варга с ума. Но рассвет теперь был их врагом и каждая минута была дорога. Проклиная себя за свои действия, он отстранил влажного любовника и поднялся. Идти нагим по селению ему не было стыдно. - Мы встретимся завтра ночью, - проговорил он донельзя ласково, гладя пальцем щеку омеги. - И я снова овладею тобой, так, что ты потеряешь свой чудесный голос... До скорой встречи. Он не стал целовать его на прощание. Просто быстро развернулся и ушел. На рассвете им обоим дорога каждая секунда.

* * *

К сожалению, в следующий раз увидиться им не удалось. Альфа не пришел, хотя эльф ждал его всю ночь, изводя себя. И на следующую, и после, и после. С омегой начало твориться что-то невообразимое. Его постоянно тошнило, он не мог больше охотиться. Вид здоровой эльфийской пищи вызывал у него тошноту и рвоту. Он не понимал, что с ним происходит, пока однажды не осознал, что живот начинает расти. Отец, узнав, что его сын понес дитя, да еще и неизвестно от кого, ибо эльф никак не желал признаваться, выгнал нерадивого сынка из дому, едва ли не нагого. А после погнался за ним с ножом, решив вырезать ребенка из чрева. Эльф знал, чье это дитя. Варг. Альфа, который мог стать волком при желании. Сильным матерым зверем, диким, стремительным и неукротимым. На протяжении нескольких месяцев эльф, превозмогая боль и голод, бродил, пытаясь его отыскать. На прежнем месте его не было. Наверное, его семья просто покинула эти земли и бежала под покровительство другого Владыки. А может быть, он просто сбежал от них, и они отправились его искать. Он всегда ненавидел их. Как в добропорядочной семье один из двух сыновей мог родиться волком? За это его презирали. Мать, отец, брат. И он ненавидел их всеми частичками своей человеческой души. И звериной тоже. Эльф устал считать дни. Он голодал, не имея крыши над головой. Пытался работать, но никогда не позволял себе опуститься до проституции. Он бы не стал торговать собой ради денег на еду и кров. Он все еще носил в себе маленькую жизнь. Он стал чутким, аккуратным и, едва завидев насильников, бежал, зная, что, изнасиловав, они просто ударят его ножом в грудь или в живот. Он бежал, зная, что отец его так просто не оставит. И на последнем месяце, обессиленный, голодный и грязный, он добрел до какого-то замка. Он отчаялся найти альфу и знал, что один он не родит, что сам он не сможет дать ребенку нормальную жизнь. Либо он обречет их обоих на вечные скитания и голод, либо просто убьет. И теперь ему стало безразлично, что с ним сделают. Будут пытать? Пусть пытают. Убивать? Пусть убивают. Станут насиловать беременного - все равно. Он устало рухнул на колени у ворот, едва находя в себе силы молить о глотке воды. Стражники на воротах подняли его с земли, кто-то подал железную помятую кружку. Они решили отвести его к их Повелителю. Тяжело дыша, эльф вошел в просторный тронный зал, что блистал своим мрачным великолепием, и на слабых ногах прошел к трону. Он сразу узнал того, кто сидел на троне. А тот - не узнал его. - Ну, здравствуй. Давно не виделись, - как бы между прочим проговорил эльф, останавливаясь и смотря на альфу. Его холодные серые глаза, его прямой нос. Эльфу всегда нравился его профиль. Сколько раз он пытался нарисовать его, и все без толку. С натуры или по памяти. Искорка, что жила в нем, постоянно ускользала. Мужчина чуть изогнул губы в кривом презрительном волчьем оскале. - Сомневаюсь, что мы вообще знакомы. Обращайся ко мне на "Вы", ибо я - правитель этих земель. Однако, я тебя не приглашал. Зачем ты здесь? Просить милостыню? - жестко проговорил он. Эльф лишь устало улыбнулся. - Ты меня не помнишь, да? - спросил он немного грустно. Волк проглядывал в нем. Этот сильный зверь. Мужчина облизал губы. - Еще одно неповиновение, и ты вылетишь за мои ворота, - процедил он. - Отвечай на мой вопрос! - Я лучше покажу. Не отрывая карих глаз от альфы, эльф, придерживая живот одной рукой, поднялся по ступенькам к его трону. Варг напрягся тугой пружиной, правой рукой взялся за кинжал, щуря серые глаза, но тут же отпустил рукоять, стоило эльфу наклониться к нему. Он вдохнул его запах. Запах, который перебивали дорожная пыль, лошади, телеги, трава, люди. Все перебивало, но он был отчетливым, как никогда. - Ты... Эльф улыбнулся, смотря на своего возлюбленного, и поднялся, свободной рукой держась за ноющую поясницу. Каждое движение отдавалось болью. Нос стал заполнять совершенно чужой запах. Сладковатый и приторный. Омега почувствовал, как по ногам у него побежала теплая вода, неизвестно откуда, но не подал вида, решив не оскорблять короля. Он лишь посильнее запахнулся в плащ, скрывая босые ноги. - Вот я тебя и нашел, - проговорил он ласково. Варг поднялся с трона, виновато глядя на него, и взял его за руку. - Прости меня, что не предупредил тогда. Моя ошибка. Моя вина. - Не вини себя. Я нашел тебя. Это главное. Я не сплю уже несколько дней.. И четыре месяца в бегах.От собственного отца. Взгляни же... Я ношу дитя. Мужчина недоверчиво опустил глаза. За все это время он ни разу не посмотрел на тело эльфа. Смотрел только в его глаза, игнорируя все остальное. Он снял полупалую перчатку с руки и коснулся большого выпуклого живота через ткань плаща. - Мальчик, - тихо проговорил он. - Сильный мальчик. Сын. Наш сын. Ведь... ты носишь дитя от меня? - Голос варга стал угрожающим. - Ну, конечно, от тебя. Ты знаешь, сколько месяцев прошло? Девять... Помнишь ту ночь? Тот лес... Мои шрамы, помнишь? Мужчина едва заметно кивнул. Слишком много мыслей было у него в голове. - Я хочу попросить, - тихо проговорил эльф. - Помоги мне родить. Знаю, тебе может быть в тягость. Тебе лишний рот вряд ли пригодится, такова уж ситуация. Если так, я могу уйти. Но ребенок... Пожалуйста, не отвергай его. Ты можешь дать ему все. А я?.. - Признаться, я не ожидал такого исхода, - Варг задумчиво посмотрел на эльфа, перебив его, после снова провел рукой по животу. - Но раз ты его не убил и не позволил сделать это кому-либо еще - оставайся здесь, под моим крылом. Оставайся, сколько захочешь. Выгонять тебя с сыном или без него я не собираюсь. Ты должен его вскормить. А заодно, - Мужчина усмехнулся, - и меня иногда покормишь. Я уверен, твой вкус не изменился за эти девять месяцев. Идем. Альфа, взяв омегу за руку, повел его по коридорам и лестницам наверх. - Теперь не придется спать в лесу. Будешь спать в моей постели. Чистой, мягкой и свежей. С черным пледом, - Мужчина усмехнулся. - Расскажешь мне, где ты был все это время? Я распоряжусь, чтобы тебе принесли горячий ужин. Может, тебе стоит выпить вина? Всего лишь рюмочку, уверен, оно благоприятно подействует. - Да конечн..н... а-а-а!!! Эльф схватился за руку возлюбленного и обвис на ней, не способный держаться на ногах. Изо рта у него потекла струйка крови. Затем вторая и третья, заливая грудь. Он упал на ступеньки, чувствуя, как резкая боль волной проносится от низа живота, до груди. Спадает на секунду и становится еще резче и отчетливее. Терпеть ее было невозможно. Он закричал. Растерявшись, альфа подхватил омегу на руки и, ногой выбив дверь, уложил его на белоснежные простыни. Эльф кричал, захлебываясь собственной кровью, которая текла на его волосы, расползаясь алым пятном на постели. Варг не знал, что делать, повитух в замке не было, а воины могли только готовить, убирать и воевать, но никак не принимать роды. Ответ пришел сам собой. Его нужно вынуть, несмотря ни на что, иначе он изнутри убьет своего отца. Варг со звоном вытащил саблю и, силой воли успокоив внутреннюю дрожь, аккуратно ровной рукой распорол брюхо эльфу. Из раны рекой хлынула вода с приторным запахом и огромное количество крови. Эльф закричал еще сильнее, забил ладонями по постели, а затем умолк и расслабился. Отбросив саблю в сторону, варг запустил обе руки в распоротое горячее окровавленное чрево и вытащил маленького, мокрого, пищащего... волчонка. За пеленой боли эльф ничего не мог понять, хотя способность к регенерации уже начала действовать. Раны затягивались. Только в голове билась мысль - почему дитя не кричит?! Почему молчит альфа? Неужели дитя родилось мертвым? - С ним... все нормально? - всхлипнул он, слепо смотря перед собой - никак не мог сфокусировать взгляд - Он жив?.. Мужчина растеряно смотрел на новорожденного. Маленький окровавленный зверек еще с мокрой шерстью тихо сопел. Слепой, беспомощный, с прижатыми ушками. Он потянулся маленьким носиком к сильной груди, но наткнулся лишь на холодное железо доспеха. Заскулил и беспомощно заплакал. Держа зверька одной рукой, альфа разорвал простынь и укутал, отдавая его эльфу, сам не веря в то, что это могло произойти. Как... - Ему нужно молоко, - проговорил он рассеянно, глядя, как затягивается рваная рана от кинжала. Эльф прижал к себе... волчонка? От неожиданности он едва его не выронил, но это беззащитное создание, елозя лапками по груди, впилось в набухший красноватый сосок, довольно и жадно глотая молоко. И юноша уже ничего не мог сделать, а дар речи у него пропал. Эльф недоуменно посмотрел на мужчину, что сидел рядом. - Наверное, я зачал его, когда был в волчьем обличии... Единственное логичное объяснение... - Альфа беспомощно развел руками. - Его нужно вылизать. Он весь в крови. Перевоплотившись, волк мордой убрал простынь и стал аккуратно слизывать воду и кровь с тела его маленького отпрыска. Крохотный комочек смешно барахтался и упирался в большой нос слабыми лапками, пища от неудобства. Мыться так никто не любит, а язык у отца довольно жесткий. Неудобно, неприятно, противно, да и к тому же, не дают кушать. Эльф улыбнулся и покачал головой, с нежностью наблюдая за этой сценой. Даже от мягких зубок грудь уже болела. - Он такая прелесть, - с нежностью прошептал юноша и погладил волчонка по крохотной лапке. - Но как... Волчонок... Как я смог выносить его... Тем более так долго. Большой матерый зверь продолжал вылизывать пищащего новорожденного, который то фырчал, то срывался на скуление. После чистки шерсть малыша стала пушистой и мягкой, приятной на ощупь. Оттолкнув морду отца маленькими задними лапками, волчонок вновь стал слепо искать сосок. - А какая разница, - подумал волк с дикой внутренней радостью. - Разве это важно - волчонок или человек? Я все равно буду любить его. Он наш сын. Наш родной сыночек.