Унижай. Выдыхай. Умирай.

Каждый новый день он просыпается с мыслью, что сегодня будет лучше, чем вчера. Точнее, что всё будет совсем по-другому. Без проблем, без унижений, без него. Каждый новый день он вынужден осознавать, что совсем этот день не новый, а лишь наихудшая интерпретация старого. Что ничего не изменилось. И что не исчезли ни проблемы, ни унижения, ни он. Видя мир во всей своей четкости и красках лишь через призму увеличительных очков, этот парнишка получал от жизни несоразмерных пинков, совершенно не эквивалентных своему существованию. Будто у него на лбу было написано «Унижайте Меня», а он не видел. Но нельзя говорить, что он принимал всё как есть и не пытался измениться. Он пытался. Он изменился. Только вот «Чимини-пабо!» никто менять не собирался. А еще никто не менял его. И даже если бы Чимин стал директором мировой корпорации, а он ночевал под мостом и рылся в мусорных баках, он бы всё равно при встрече крикнул «Чимини-пабо!» и плюнул ему в лицо. Потому что по жизни подонок. Потому что низкий и развращенный судьбой человек. Потому что чёртов Ким Тэхён. Потому что раньше пухленького Чимини-пабо можно было бить и выводить из себя до слёз, а потом смеяться с друзьями и красоваться перед глупыми девочками. А теперь красавчик Чимини-пабо научился отвечать, больше не пухленький и начинает нравиться этим глупым девочкам. А у Тэхёна амбиции, недочет эмоционально убитых потенциальных жертв и море жестокости вместо крови. Это неприятно и гноит откуда-то изнутри. Поэтому ночи напролет он думает. Спокойно думает своим извращенным до унижений мозгом, морально мертвым, нравственно убитым мозгом о том, как и на ком отыграться за свою порочность и гадостную душу. И пока планета сделала тягостные пол-оборота вокруг своей оси, принеся в его окна пасмурное утро, в мутной голове Ким Тэхёна родился очередной комок поганой черни. Под названием «Унизь и оскорби Чимини-пабо».

***

Почему Чимин? Зачем так долго? Стоило задать себе эти вопросы, но Тэхёну было как-то глубоко и эротично по хрену. Просто ему было интересно, сколько он продержится. А особенно после сегодняшней бессонной ночи. Моральное уродство, увы, ничем не лечится. И лишь по этой причине физические и душевные страдания Чимина не имели перспектив на близкое завершение. А особенно, когда Тэхён заперся с ним в школьном туалете. — Здравствуй, Чимини-пабо… — полушепотом пропел Ким, упираясь лопатками в дверь. Едва заметная улыбка осторожно озарила его лицо. — Чего ты так тяжело дышишь? Я всего лишь поздоровался. В том-то и дело, что всего лишь поздоровался. В том-то и дело, что без глупостей, без резких движений. Разве предвещает это что-нибудь хорошее? — Поздоровайся и ты со мной! Или язык проглотил? — усмехнулся светловолосый дьявол. — Привет. Чимин сжал кулаки. Несколько лет научили его одному негласному правилу: пока Тэхён просит что-то сказать — говори. Пока он не бьет, не кричит и стоит в паре метров от тебя — выполняй. Но вот если хоть одно из этих условий нарушается… — Скажи, что я чёртов гений, — Ким глубоко и возбужденно вздохнул. — Ты чёртов гений, Тэхён… — Я не мог заснуть всю эту ночь, потому что я думал. Угадаешь с первого раза, о ком я думал? Если бы тебе не хватило одного раза, то сейчас я был бы тут не с тобой, — Тэхён хрустнул пальцами на правой руке. — Я предполагаю… — Пак почувствовал ком в горле. — И.? Твое предположение? Ну же, это совсем не эгоизм, если правда. Скажи! Ну? Ну скажи, — давился от удовольствия этот подонок. — Обо… мне… — сглотнул Чимин и отвел взгляд. — Бинго, Чимини-пабо! Именно о тебе. Ты можешь предположить — всю ночь я думал только о тебе. Мне думать что ли больше не о чем? А? Ответь. — Думаю, есть о чем. — Так какого хрена я всю эту грёбанную ночь забивал свою прелестную головушку мыслями о таком уроде? — спокойно продолжал он. — Как думаешь — есть веская причина? — Думаю, есть. — И это чистая правда. Кстати, еще кое-что… Ты уже понял, что прогулял следующий урок? — Нет, — от напряжения у него дернулся глаз. — Ну, так вот я тебе и сообщаю — ты прогулял следующий урок в моей компании. Так как ты, чертов ублюдок, не дал мне заснуть этой ночью, то обязан ответить за это. Меня никто не заставлял думать, но это не значит, что некого винить. И некому ответить. Благодари Боженьку, что выбор пал на тебя, и больше никто не пострадает в этом бренном мире, — он двинулся от двери, попутно дернув ее, удостоверяясь, что та плотно закрыта. Чимин уже приготовился резко сократить дистанцию и ударить со всей силы, уже сделал короткий шаг… Как вдруг Тэхён остановился и удивленно посмотрел на него. — Ты сам подойдешь? Ох, бой… — Он упер руки в бока. — Я, правда, не собираюсь тебя сегодня бить. И если ты подойдешь без резких движений и унизительных уговоров — я подарю тебе бонус. А, может, это уже и будет бонусом, кто знает. Ну, так что? Смотри, я безоружен… — он улыбнулся и развел руки в стороны. В чем подвох? В чем, черт возьми, подвох? Чимин шагнул вперед, все еще не разжимая кулаки и напрягаясь всем телом. Тэхён все еще улыбался с разведенными руками. Чимин сделал еще шаг. — Ближе… Почему я не боюсь, а ты боишься? — Тэхен всё больше расплывался в улыбке. «Была не была…» Чимин сделал последний шаг и оказался почти вплотную лицом к лицу с этим дьяволом, настолько приятно пахнущим, что голова начала кружиться. — Подними глаза… Разве я такой страшный? — выдохнул он в губы Чимину. Пак поднял глаза. И встретился вплотную с мутным и тёмным, жгучим взглядом. — Обними меня… — Что?! — Обними меня. Тэхён не без удовольствия почувствовал, как вокруг его тела обвиваются дрожащие от напряжения руки, а в шею сдавленно дышат. И как Пак дернулся каждой мышцей, когда его плечи сжали тэхёновы ладони. Ким плавно двинулся куда-то в сторону, увлекая Чимина за собой и доводя уровень их объятий до интимного. — Разве со мной ни приятно обжиматься? Чимини-пабо? — Д-да, — обескуражено выдохнул Чимин, судорожно соображая, что сейчас может произойти. В такой странной ситуации он оказался впервые в жизни. Тэхен прижал его к стене и отстранился, ища его ладони на своей спине и обхватывая пальцами запястья. — Знаешь что, малыш Чимин-и? — Тэхен резко сгреб его в охапку и развернул, прижав щекой к холодному кафелю и вцепившись в запястья до тупой боли. — У тебя, как всегда, нет никаких вариантов. — Ублюдок! — Чимин было рванулся, но лишь ударился скулой об стену, когда Тэхен толкнул его обратно. — Малыш, не рыпайся и медленно посмотри в сторону раковины… — Тэхён коротко дунул ему в висок. Чимин перевел взгляд и сквозь перекошенные очки увидел… эту хрень, что обещала с ним сейчас приключиться. К стене скотчем был приклеен телефон Тэхёна. Камера наведена точно на них двоих. — Прикольно, да? Знаешь, что я хочу сказать? Если ты будешь послушным мальчиком — эту запись никто не увидит. А если начнешь рыпаться — можешь окончательно попрощаться со своей так степенно накапливаемой по крупинкам репутацией. Да, малыш Чимин-и? Теперь ты будешь хорошим? — Урод… — прошипел Чимин, сжимая кулаки. Его очки скатились с переносицы и упали на пол. Ким пнул их в сторону. — Знаешь, для чего мне это? Я буду мастурбировать на эту запись и стонать в подушку. Эротично, да? Поэтому если ты дашь поиграться с тобой — это останется чисто между нами. А если ты лишишь меня этого удовольствия — я разозлюсь. Дальше стоит объяснять? — Ким мягко прикусил его за ухо. У Чимина по всему телу от самого затылка поползли мурашки. Тэхён начал медленно и влажно вылизывать его за ухом, попутно целуя и выдыхая что-то нечленораздельное. Затаив дыхание, Пак не знал, куда деться. Пальцы начинали холодеть от мертвой хватки, сердце все быстрее и мощнее отбивало ритм, обещая выскочить из груди, разломав все до единого рёбра. «Он серьезно? Серьезно хочет трахнуть меня на камеру?» Чимин из последних сил начал дёргаться и вырываться из железных объятий. Запястья сводило судорогой, но он понимал, что это последний шанс, черт подери. — Сука, — Тэхён с силой оттянул зубами кожу на его шее и подбил ногой под колени. — Тварь! — Взвыл Чимин, чувствуя, что еще мгновение — и с него живьем сдерут этот кусочек шеи. — Тшшш, — Как только Пак замер, Ким стал нежно лизать укус. — Я же предупредил — не рыпайся… Всё это было слишком странно. Всё это было слишком плохо. — Малыш, хочешь, я оглашу весь список сегодняшних занятий? Специальный урок от Ким Тэхёна… Вдруг кто-то с силой толкнул дверь. — Бля, кто там? Открывай! Тэхен отпустил одну руку Чимина и зажал ему рот. Чимин тут же попытался освободить вторую, но Ким с силой куснул его за то же самое место на шее, впитав в мягкую ладонь сдавленный болезненный стон. Дальше он продолжил говорить томным, низким шепотом, покусывая и зализывая мочку уха, и обдавая щеку Пака прерывистым, горячим дыханием. — Чем тише ты будешь себя вести, тем красивей я всё оформлю. Я сегодня еще в хорошем настроении, а поэтому если ты меня выведешь, то всё будет намного хуже, чем могло быть. Вместо того, чтобы насиловать твою сладкую попочку… Сделаешь мне минет своим нежным ротиком, милашка? Сегодня с твоих пухлых губ сорвалось столько нехороших слов в мою сторону, что их надо чем-то занять, пока ситуация не стала патовой. В дверь с силой начали стучать. — Херовы сантехники, когда они починят этот грёбанный толкан?! — Договоримся? — Продолжил он. — Я сейчас медленно отпускаю твою руку, и ты так же медленно заползаешь своими тонкими пальчиками ко мне в штаны… А дальше матушка-природа должна подсказать… Окей, милашка? Чимин сдавленно дышит и боится верить своим ушам. Это ему такое одолжение делают?! Не охренел ли он?! — Оке-ей? — Тэхён уже прикасается губами к горящему как от огня укусу. Чимин издает резкий глухой стон и дергается. — Да, малыш, вот так… — Тэхён по миллиметрам освобождает посиневшее запястье Чимина, всё еще боясь, что тот начнет сопротивляться. Чьё удивление было больше: Чимина в том, что он так легко подчинился, или Тэхёна в том, что дрожащие ледяные пальцы почти уверенно стали искать его ширинку? Похолодевшие руки Чимина медленно поползли по торсу Кима, вниз по рубашке, к тяжелому кожаному ремню. Тэхён улыбнулся и, раз уж такое дело, решил подарить ему еще один «бонус». Всё еще зажимая рот, он свободной рукой начал расстегивать его рубашку, оголяя из-под пиджака и легкой ткани мягкое плечо с синяками в некоторых местах. Он не помнит и не знает, его ли это рук дело. Да и неважно для него это. Влажными губами он нежно выцеловывает крепкие плечи, ловя себя на мысли, что это всё наверняка охрененно будет смотреться на видео. Чимин уже не понимает, что делает. Просто подчиняется, как и всегда. Просто надеется, что это… что-то изменит?.. На своей коже он чувствует теплое дыхание и что-то влажное, горячее. Нижнее белье у Тэхена очень мягкое, а Ким непроизвольно дергается и издает ровный стон, когда холодные пальцы касаются его твердого члена. — Милашка, ты просто супер… — Хрипит Ким и, наконец, освобождая рот Чимина, заползает ему под рубашку, про себя отметив, что тот неплохо над собой поработал. Чимин ерзает, пытаясь уйти от этих прикосновений. Тэхён, недолго думая, поднимается губами к укусу и гладит по груди, едва касаясь сосков, мгновенно вырывая из бедного Чимина сдавленный стон… удовольствия?.. — Кажется, мой малыш хочет перейти к новой теме? — Ким вытаскивает его руки из штанов и разворачивает Чимина к себе лицом, давя на плечи и опуская на колени. — Если честно, не представляю, как он в тебе поместится…

***

Последние здравые мысли всё еще цепляются друг за друга в голове Чимина, и в глубине души, в самом сокровенном уголке ему отчего-то кажется, что это, и правда, будет последним, чего от него потребует ублюдок Тэхён. Что завтра он проснется свободный от всего. Придет в школу, и к нему больше никто не прикоснется, никто не станет задирать. Его воспаленное и убитое сознание никак не собирается связывать унизительный минет и свободную жизнь, просто он уткнутся лбом в мнимую, конченую точку возврата, убедив себя на мгновение, что так всё и будет. Скорее всего, завтра… — Ты такой нежный и неопытный, милашка… — Тэхен грубо толкается в его рот. — Это будет худший минет в моей жизни… Ким выстанывает еще много пошлого и грязного в адрес Пака. Пока внезапно рот того не обволакивает что-то неприятное, липкое и жидкое. Чимин с ужасом отталкивает Тэхёна и его едва не рвёт. Но Тэхён грубо хватает его за подбородок, задирая лицо кверху. — Дай полюбуюсь… Должен признать, ты грязно сексуален со спермой на губах… — Ким приближается к нему, в попытке поцеловать. Останавливается. — Скажи, что любишь меня… Чимин видит перед глазами расплывчатое пятно на фоне яркой лампы. Он не различает ни эмоций, ни черт лица. Только какие-то приглушенные звуки, вылетающие из этого пятна. — Скажи, что любишь меня. — Я люблю тебя… — Ким Тэхён. — Ким Тэхён. — Любишь ли ты меня, Чимини-пабо? — Я люблю тебя, Ким Тэхён. — Фу, какая гадость, Чимин-и… — он встает и направляется к телефону, застегивая штаны. — Рассказать тебе один секрет? Чимин не двигается. — Я вчера допоздна общался с парнями в чате. Забыл нажать на блокировку и телефон разрядился. Так что, кажется, этой записи чуть-чуть нет, — он наклонился к Чимину и потрепал его по волосам. — Урок окончен, шлюшка-Чимини-пабо… *** Каждый новый день он просыпается с мыслью, что сегодня будет лучше, чем вчера. Точнее, что всё будет совсем по-другому. Без проблем, без унижений, без него. — Парни, хотите перл? Я сам офигел до белых чёртиков, — уши разрезает желчный тон Тэхёна. Чимин собирается уходить домой и запихивает тетради и учебники сумку. Как только он равняется с Тэхёном, на весь класс раздается его смех: — Милашка Чимини-пабо позавчера отсосал мне в туалете. Честное слово, хотите видео покажу?

***

Каждый новый день он вынужден осознавать, что совсем этот день не новый, а лишь наихудшая интерпретация старого. Что ничего не изменилось. И что не исчезли ни проблемы, ни унижения, ни… Быть может, стоит исчезнуть ему самому?