Драгоценности для королевы

Обычно никогда саундтреков не практикую, но тут не удержалась. Виктор Цой. Легенда. http://www.youtube.com/watch?v=FNcuZya819g - Нет! Так не пойдет! Серьезная, даже грубоватая Мерида, присланная Кассием, критическим взглядом окинула Джинестру, держа в одной руке шлем с металлическим забралом. - А в чем де… - попыталась спросить еле дышащая Джи – жесткие доспехи давили похуже корсета. - Как в чем? Не налезет на вас эта штуковина, хоть бы тресни! – бесцеремонно перебила маркитантка. – Больно хороши у вас волосы… вот только не для войны. - Сейчас! Джи с трудом подняла руки – о небо, как они в этом двигаются?! – и резко дернула за шиньон. Посыпались шпильки, пудра… Мерида только хмыкнула и бодро надвинула на голову королеве шлем. Не нужный более пучок накладных волос упал на пол. - Мне страшно, - еле слышно произнесла Джи. К счастью, забрало шлема было закрыто, и ее никто не услышал. *** Опираясь на крепкую руку солдата, Джи сошла по шатким сходням на берег. Темная вода плескалась где-то далеко внизу, между камнями. Тут же ей подвели Пирита и, дрожа от ночного мороза, она благодарно вскарабкалась на теплого, пофыркивающего жеребца. Идея перебросить конный полк морем принадлежала Кассию. Привыкший сражаться в степях враг не имел флота и сейчас пытался зажать основные силы королевской армии в долине, там где ровную степь пересекали складки тех самых предгорий, которые и дали название королевству. По плану Кассия, особый гвардейский конный полк должен был ударить силы Степного хана сбоку и смять легко вооруженных лучников. Джи как можно крепче сжимала повод предательски подрагивающими руками в непривычно толстых кожаных перчатках. Кассий негромко, отрывисто отдавал последние распоряжения командирам, берег был усыпан кораблями, из которых выходили люди, лошади, выкатывались подводы с довольствием. Все было так слаженно, так спокойно, что Джи волей-неволей начала успокаиваться сама. - После начала сражения во всем слушайтесь вашу охрану! - обратился к ней Кассий глуховато звучащим из-под шлема голосом. - Мы выступаем через пять минут. Если вы хотите обратиться к солдатам, делайте это сейчас. Ряды выстроенных к битве воинов расступились, освобождая дорогу королеве. Она выехала на небольшое возвышение, все же надежно укрытое со стороны поля битвы серыми скалами, и повернулась лицом к морю, к первым лучам солнца, к притихшим в ожидании гвардейцам. - Мои доблестные герои! – выкрикнула она, вглядываясь в сплошную массу лиц и пытаясь высмотреть там знакомые черты или даже глаза. – Сегодня нам предстоит нелегкое сражение. Я даже не представляю себе, насколько тяжело и страшно биться с врагом. Особенно теперь, когда… - она запнулась и с усилием продолжила: - когда с нами нет нашего государя. Мне хотелось бы обнадежить вас, сказать, что он цел и невредим, но, как слышали многие, он пропал без вести. И поэтому сегодня я призываю вас… - Джи обвела взглядом войско и громко провозгласила: - Я призываю вас не сражаться за короля! Удивленный ропот пронесся по рядам конников, но Джи подняла руку, дождалась тишины и продолжила: - Я призываю вас сражаться за все то, что каждый из вас оставил позади. За ваши семьи, ваши дома и ваших детей. За первое слово на родном языке. За песни ваших матерей. За память отцов и дедов… - она взглянула на Кассия, - за вновь обретенную родину, как это случилось со мной и со многими из вас. За все то, что делает нас – нами! Она рванула из ножен короткий меч, и рассветный розовый свет засверкал на клинке чистым золотом. Кассий кивнул. - Вперед! - Вперед! – эхом подхватили ее слова командиры отрядов, и конница рванулась по берегу вверх. Затопали кони, забряцали доспехи, земля задрожала, словно при землетрясении. Кассий коротко обернулся, убедился, что Джи находится в тылу, в сопровождении четырех гвардейцев, и последовал за своими. Джи напряженно всмотрелась в раскинувшееся впереди плато, ограниченное сзади морем, справа – серыми скалами. Где-то там, у скал, устраивали лагерь. Охранники строго посматривали на нее – им явно не нравился ее интерес к еле заметному мельканию движущегося массива людей, лошадей, пушечных ядер и пыли – там, вдали, шел бой. Вероятно, Кассий не преминул предупредить их о том, как неуравновешенна может быть королева… Джи посмотрела в их строгие, выжидающие лица, вздохнула и рысью направила Пирита к лагерю. Впрочем, и на мягких подушках в шатре она не смогла ни успокоиться, ни почувствовать себя в безопасности. Мысли о том, что сейчас и Кассий, и остальные знакомые и незнакомые ей гвардейцы сейчас унеслись туда, где грохот, кровь и ужас, где без ее участия решается сейчас судьба ее новой Родины, - эти мысли были невыносимы, казалось, они распирают изнутри ее разум, ее душу, не давая ей сидеть на месте. Но она решила, что будет лучше, если она явит собой образец спокойствия, и сидела нарочито неподвижно, стараясь ни одним мгновением не показать своего страха. Это ее состояние продолжалось так долго, что солдат из ее свиты даже заглянул, учтиво покашляв, в дверь шатра, и Джи еще больше выпрямила спину, но солдат странно улыбнулся и закрыл дверь. Вдруг что-то словно толкнуло Джинестру; неуловимо изменился гул голосов у шатра, пронзительные, радостные возгласы, как всплески волн в обычно спокойном море, нарушили ее оцепенение. Она вскочила и выбежала наружу, озираясь, как будто от того, что она увидит, зависела ее жизнь. Того единственного, чей голос и облик она так жаждала снова слышать и видеть, у шатров не было. А небольшую суматоху создало появление гонца на взмыленном, запыленном коне. Все были так поглощены тем, что он говорил, что даже не заметили появления королевы. Долетали лишь обрывки фраз: «бежал из плена… вчера ночью…» и наконец благословенное «его величество». - Как… его величество? – голос Джи дрогнул, и она шагнула ближе к тесному кольцу солдат, которые собрались вокруг гонца и почтительно расступились перед королевой. – Его величество? - Да! – еще не отдышавшись, отрапортовал солдат после необходимых поклонов, сейчас казавшихся совершенно излишними. – Его величество жив! Он там, - гонец широко взмахнул рукой в сторону, где сейчас находились основные силы. – На правом фланге… Не дав ему договорить, Джи попятилась назад. Пирит мирно щипал жесткую предзимнюю траву возле импровизированной коновязи. Не сразу солдаты разгадали ее маневр, дав ей те самые две секунды форы, чтобы взлететь в седло. - Пошел, пошел! – в руке королевы мелькнул хлыстик, и изумленный резкой переменой Пирит, хорошо помня этот знак власти, послушно взял с места в карьер, как выпущенная из лука стрела. - Сто-ять! – донесся до нее очень знакомый голос единственного человека, кроме мужа, которого она считала вправе ей приказывать, но только не на этот раз. Короткая вспышка радости оттого, что Кассий здесь, сменилась дикой жаждой скорее увидеть мужа и страхом, что кто-то ей помешает. Она начала исступленно хлестать Пирита, уговаривая себя, что ни Феро, ни тем более солдатские лошади никогда, никогда не смогут его догнать. Огромный рыжий конь, таращась безумными от напряжения глазами, несся вперед изо всех сил, навстречу мешанине из огня и металла, грохота и людских криков, потом прямо сквозь нее. Ошеломленная всадница летела наугад, позволяя лошади каким-то звериным чувством выбирать путь. Далеко, очень далеко остались и лагерь, и погоня, еще дальше – дворец, размеренная мирная жизнь. Все ближе становились знакомые королевские знамена, пушки, укрепления… А ближе всего, пусть пока и незримо, был Аран. Она всеми фибрами души чувствовала его нарастающее присутствие, и пороховой дым пах так, как его доспехи, и в каждом изломанном, перекорюченном силуэте солдата, заносящего меч для удара, она узнавала его. И копыта глухо отбивали: «Живой… живой… живой». Джи уже вплотную подъехала к расположению основной армии, когда внезапно прямо под ноги Пириту упало, вздымая тяжелую картечь пыли и щебня, раскаленное чугунное ядро. Боевой конь, выбиваясь из сил, сходя с ума от усталости, сделал только одно, что велел ему глубокий первобытный инстинкт. Он резко остановился и взвился свечкой на дыбы. Джи почувствовала, как, подобно давешнему землетрясению, какая-то недобрая сила сжала ее и дернула прочь из седла. Время точно замедлилось, и она успела удивиться, как же ее не удерживают ни стремена, ни поводья. «Падения нельзя избегать», - вспомнились ей слова Кассия. «Падения надо ждать с нетерпением, к нему надо готовиться, и тогда…» Она перестала сопротивляться и навзничь упала на потемневшую изрытую землю.