Драгоценности для королевы

- Ее величество королева Джинестра! – в суровом голосе солдата не было ни тени торжественности. Тот, кому адресовывалось высказывание, этого просто не заслуживал. Фиолетово-черный худощавый граф Корса прищурился, внимательно оглядывая вошедшую в зал миниатюрную молодую женщину. Глаза красные – не спала, возможно, плакала. Это было ему на руку, и он приложил все усилия, чтобы превратить самодовольную ухмылку в некое подобие сочувственной улыбки. Стоящий за дверью Кассий весь подобрался, вынул меч из ножен, поднял левую руку, готовясь, если понадобится, дать знак пятерым гвардейцам. То, что вся его преданность не позволила ему уберечь короля, неотступно терзало его душу, и как бы он ни был привычен контролировать свои эмоции, он знал, что на этот раз у него нет права на ошибку. Если бы его наказали, как положено по уставу, ему было бы намного легче. Пусть даже его приговорили бы к смерти – ее он не боялся. А вот белоснежный платок в тонких розовых пальцах вселял в него страх, которого он никогда не ведал в бою. Страх, что он снова не успеет. Поэтому, когда Кассий ворвался в двери, темным смертоносным вихрем пронесся по комнате, сбил с ног посланника Степного Ханства и приставил к его горлу острие меча, всем показалось, что это произошло раньше, чем выроненный королевой платок коснулся пола. Гвардейцы вбежали сразу вслед за командиром, скрутили хрипящего от страха и неожиданности графа Корсу, и только через несколько секунд генерал поднялся и подошел к Джинестре. - Ваше величество… он не успел повредить вам? - Нет-нет, я в полном порядке… - Джи понимала, что обмануть его не получится, и все равно говорила это, скорее для того, чтобы успокоиться самой. – Уведите этого мерзавца и посадите в крепость. Не убивайте, он может пригодиться. Хотя, по правде говоря, мне бы так хотелось послать Степному хану его голову… Скрюченного, извивающегося Корсу увели. - Надо полагать, вы не согласились на условия? – осторожно спросил Кассий. Королева покачала головой, и он увидел, что у нее дрожат губы. - Нет, - шепотом сказала она. - И вы… Она посмотрела на него прямо, жестко с вызовом. - Я уверена в своем решении. - Позвольте, что все это значит??? – послышался крик от двери. В комнату быстрым шагом зашел Лебестр. – Вы… схватили парламентера? Это… это немыслимо! Вы отдаете себе отчет в том, что только что подписали смертный приговор его величеству, вашему супругу? Джи молчала. Лебестр повернулся к Кассию, ища поддержки. - Господин генерал, вы же видите, ее величество не в себе от горя и непосильных трудов! Это я виноват, мне давно следовало поставить вопрос о регентстве… Она еще слишком молода и не может принимать таких важных решений… но еще не поздно все исправить… - Еще одно слово, господин министр, и вы отправитесь вслед за предателем! – отчеканил Кассий. – Ваши слова содержат прямой призыв к государственному перевороту, и я не могу допустить подобного со стороны правительства. Если вы сейчас же не вернетесь к исполнению прямых обязанностей, я буду вынужден арестовать вас! - Как вы смеете?.. – пролепетал министр, но Кассий кивнул остающимся в комнате троим гвардейцам, и те окружили Лебестра самым недвусмысленным образом. - Предлагаю вам немедленно прекратить антигосударственные речи и заняться чем-нибудь более полезным. Ее величеству потребуется любая помощь. А чтобы вам легче думалось – мои солдаты сопроводят вас до ваших покоев и проследят, чтобы вам не мешали. Посеревший от страха Лебестр даже не смог изобразить возмущение, и скорее уполз, чем ушел к себе. Джи стояла, прижимая ладонь ко рту, силясь не заплакать, оглушенная всем произошедшим, почти физически ощущая спиной жар от сжигаемых ею мостов – теперь все зависело от нее и назад дороги не было. - Ваше величество, - обратился к ней Кассий, и его голос был непривычно мягок, как тогда, когда он говорил о своей родине и детстве, - вы приняли невероятно мудрое и смелое решение. Одному богу ведомо, чего вам это стоило. Но пока хоть один из моих воинов может держать оружие – армия пойдет за вами! Он опустился на колено, склонил голову, скрипя доспехами и показывая темя со слегка отросшими после бритья волосами. Джи машинально отметила, что у него две макушки – в ее народе это считалось счастливой приметой. Она стояла, не зная, что от нее ожидается, и тут в комнате послышался шум и скрип доспехов – вслед за командиром опустились на колено стоявшие вдоль стены гвардейцы, десятка полтора или два. Когда они успели войти? Джи даже не заметила. Постояв на колене несколько секунд, поднялся Кассий, а за ним и остальные. - Теперь, с вашего разрешения, я отправляюсь на фронт, - сказал генерал, щелкая каблуками. - Разумеется, генерал, - тихо ответила Джи и через несколько секунд добавила: - Спасибо… *** Королева-мать Орсиния полулежала, утопая в подушках и старинном ночном чепце. За эти дни она потеряла все свое величие, похудела и осунулась, лицо из благородно-бледного стало землистым. В комнате стоял тяжелый запах лекарств и благовоний. Джи подошла поближе, робея, как при первой встрече. - Мерзавка… - голос королевы-матери словно надломился, потерял глубину и звучность. – Как ты могла… погубить моего сына и мое королевство?! Арестовать преданнейшего нашего слугу, первого министра? Ты подумала о последствиях своих капризов? Недаром тебя никто замуж и не брал, люди не лгут, все слухи о тебе – все истинная правда была!.. Сына, моего единственного сына… живьем сожрала… кто его вернет?! Орсиния захлебнулась в рыданиях. Джи стояла, окаменев от ужаса. - Вам лучше уйти, ваше величество, - сказала незнакомая ей фрейлина. Джи подумала пару секунд, молча поклонилась и вышла. В коридоре она остановилась, тяжело дыша, силясь не разрыдаться. Ведь что если ее интуиция оказалась неверной? Вдруг она действительно неправа? Она помотала головой и решительным шагом направилась по коридорам туда, где находился выход к хозяйственным постройкам и где размещались казармы. Покои генерала Кассия находились именно там – главнокомандующий довольствовался скромным помещением, почти ничем не отличающимся от обычных солдатских расположений. Адъютант при виде королевы всполошился и сломя голову кинулся докладывать. Кассий появился через пару минут. - Ваше величество? – он был явно удивлен визитом. Джи набрала побольше воздуху и выпалила: - Я еду с вами! - Со мной? На фронт? Она горячо закивала. - Ваше величество… вам не следует опасаться… я предупредил начальника дворцовой стражи, попытки переворотов вам не угрожают, вы действующий монарх и правитель… - Дело не в этом… не только в этом, - перебила его Джи. – Просто сейчас, когда его величество… - она сглотнула, не в силах закончить фразу, - я не хочу, чтобы солдаты чувствовали себя покинутыми. Я хочу, чтобы они видели, что их ведет законный представитель королевского дома. Если этого не может делать король – это сделаю я. Потому что… кто остался у армии, кроме меня? «И кто остался у меня, кроме армии», - мысленно закончила она свою речь и посмотрела на Кассия. Несколько секунд он молчал, обдумывая ее слова, и она заволновалась, словно он мог ей что-то позволить или запретить. - Хорошо, - наконец выговорил он. – Но при одном условии: вы не будете лезть вперед и будете во всем слушаться меня. - Благодарю вас, генерал, - кивнула Джи. – Вы распорядитесь, чтобы мне подобрали доспехи? - Я сам выберу для вас все необходимое и пришлю кого-нибудь из маркитанток, чтобы вам помогли одеться, не думаю, что ваши горничные с этим справятся, - Кассий с видимым облегчением перешел в привычную роль военного командира. – Выступаем сегодня же. И помните, вы должны быть очень осторожны! - Обещаю! – воскликнула Джи. Уже у выхода она остановилась. - Ах да, генерал… у меня есть еще одно незаконченно дело. Вы не могли бы уделить пару минут, чтобы прогуляться со мной на конюшню? *** Выражение изумления на лице генерала было настолько бесценным, что, несмотря на скорбь и ужас всего происходящего, Джи позволила маленькому кусочку своего сердца возликовать. Совсем еще маленький белый жеребенок с темной гривкой и хвостиком носился по загону на тонких, но крепких ножках. Уже сейчас было понятно, что он вырастет великолепным скакуном. - Я назвала его Горусом, - сказала Джи. – Но если хотите, вы можете дать ему другое имя… - Нет, что вы, - покачал головой Кассий. – Это имя подходит ему как нельзя лучше. - Я рада, что он вам нравится, - сказала Джи вслух, а про себя добавила: «Потому что теперь вам будет к кому возвращаться». После этого она развернулась и вышла из конюшни. За спиной догорали обугленные остовы мостов. Впереди ждал дворец, потом дорога, потом битва, первая и настоящая, которую она на этот раз выбрала сама. И где-то далеко, она надеялась, ее ждал Аран, который просто обязан был остаться живым.