Ошейник

— Это плохая идея, Шалун! — воскликнула Энджел, преградившая проход, возникая около двери. — У нас нет другого выхода, ты сама это прекрасно знаешь, — огрызнулся он. — Пусти! — Шалун! Не смей! Мы вызволим Бродягу! У нас же есть хозяева! — отчаянно произнесла собака. — Сама говорила: собаколовы не отпустят моего отца. — Отпустят! Нужно только попробовать! — взвизгнула Энджел. — А ну стой!.. Ты куда? — Попрощаться, — махнув хвостом, грустно сказал пёс. — Ох, — не нашлась, что ответить Энджел и только вздохнула.       Шалун тем временем проскользнул в гостиную, где сидели люди и читали газету; собаки же лежали около ног. Леди кое-как свыкнулась с пропажей мужа, но пёс иногда слышал, как она воет ночью и что-то шепчет во сне, относящееся к её мужу. Коллетта, Аннетта и Даниэлль — трое дочерей, — потеряли надежду успокоить свою мать. Она всё же почти не пила и не ела, сколько они её не уговаривали со словами, что Леди тоже может погибнуть или заболеть. Насчёт пропажи Бродяги в этом доме теперь никто не сомневался, что он теперь в приюте, — Шалун и Энджел всем рассказали о своей вылазке; к счастью, им за это не попало, спаниель даже немного успокоилась, но правда не особо порадовала её. Людям же собаки ничего не сказали, да и как? Только пёсик утаил то, что теперь собирается снова пойти бродяжничать вместе с Бастером и сбежать из дома. А вот сейчас перед ним как раз прекрасный момент. — Мам? — тихо позвал Шалун, входя в комнату. — Я знаю, как спасти отца. — Что? — хрипло отозвалась Леди. — Я... мы с Энджел уже рассказывали тебе, что Бродяга в приюте. Но не сказали одного... — робко проговорил пёс. — Бастер согласен помочь нам. Но... — Бастер?! — рявкнула спаниель и оскалилась. — Не произноси его имя при мне! Ни за что и никогда! А ещё не смей делать так, чтобы он помог Бродяге! Он жестокий врун! — У нас нет выбора, у всех нас... И Бастер — прости, — согласен помочь. Но... но... Я должен стать снова бродячим псом и сменить имя. — Обмани его, — подключилась к разговору Коллетта. — Он не потерпит обмана! — рявкнул Шалун и опустил уши. — Как будто ты не знаешь Бастера.       Леди промолчала, понимая, что выхода у них нет: люди не смогут помочь, они просто не послушают собак! — Или ты не хочешь вернуть отца? — издевательски спросил он. — Все хотят! Но не ценой тебя, Шалун, — грустно ответила за дочь Леди и понурила голову.       Послышался скрип, и в комнату вошла Энджел, до сих пор стоявшая за дверью и слушающая разговор, но он собаке явно не понравился. Но сейчас она была на стороне Шалуна, какой бредовой идеей смена имени и вступление в ряды бродяг не была бы. — Леди... У нас правда нет больше выбора. — Собака сама не понимала, почему поддерживает друга. — Но ведь есть же другие собаки, которые знают нашего Бродягу! Они помогут! — Они не смогут помочь! — резко сказала Энджел. — Либо они будут смеяться, либо их тоже заберут в приют!       Собака сорвалась на отчаянный крик, и это услышали люди. Их хозяева, давно потерявшие надежд найти пропавшего любимца. Малыш людей до сих пор был неутешен, но Шалун иногда замечал, как плачет по ночам Дорогая и Джим Милый, чтобы не расстраивать ещё больше своего сына. Неужели они тоже так привязались к Бродяге, что не могут без него? Энджел всегда казалось, что люди, у которых есть домашние питомцы, конечно, любят их, но не до такой степени; только собака не знала, плохо это или хорошо. — Что это у нас собаки так разлаялись, хм? — спросил мужчина, отвлекаясь от газеты, но заранее знал ответ. — Бродяга... — со слезами в голосе сказала жена. — Нет, милый, не плачь! — Она взяла на руки малыша, который, услышав имя «любимого пёсика», снова начал рыдать.       Шалун вздохнул и покачал головой из стороны в сторону, стараясь заглушить истошные вопли ребёнка. Леди с укором посмотрела на него. — Пора уже привыкнуть, Шалун! — Мы отвлеклись, — парировал тот. — И я никогда не привыкну, — фыркнул он. — Имей в виду, ты никуда не пойдёшь! Я не смогу потерять ещё одного пса! — пропустив слова сына мимо ушей, воскликнула Леди. — Зато второй скоро вернётся, — печально ухмыльнулся пёс. — Прости, мам! — Шалун! — вскричала мать, видя, как её сын выбежал из комнаты и побежал к двери, выскальзывая через специальное отверстие в двери. — Энджел! Проследи за ним, не дай ему сделать ошибку! — и снова ударилась в слёзы.       Но Энджел была так ошеломлена поступком друга, что только кивнула и вслед за Шалуном выбежала на улицу, зовя его. Но ничего не получилось, — «серый вихрь» уже пулей промчался по этому шоссе и свернул влево. К Бастеру! А ведь собака пообещала Леди, — ну, да, как-то так, — что отговорит Шалуна от этой затеи, хоть сама когда-то и предложила.       Вздохнув, собака ещё быстрее побежала по улице, стараясь догнать пса. Она чувствовала себя виноватой во всём этом, поэтому не смогла сказать Леди что-нибудь внятное. Хотя нет. Энджел вспомнила, как Бродяга сказал, что он пробыл в приюте около двух с половиной дней — сейчас уже три. А отсутствовал пёс около месяца! Весьма, весьма подозрительно. Когда Бастер освободит Бродягу, она поговорит с ним, псу придётся отчитываться перед всей семьёй собак! Только надо поторопиться...       И с чего я решила, что Бастер спасёт Бродягу?.. — вдруг подумала Энджел, почему-то злясь на себя. — Я, как никто другой, знаю, что это за пёс! Она тихо рыкнула и свернула наконец за угол, снова завидев Шалуна, который уже подбегал... к свалке Бастера. Наверняка доберман поджидает его там! Этого нельзя допустить! — Шалу-у-ун! — завопила собака, обегая людей, которые как назло выбрали для прогулок именно это время. — Стой!       Энджел увидела, как пёс вздрогнул, даже оглянулся — чуть при этом не врезавшись в столб, — но побежал дальше. Собака продолжала звать его, перебегая дорогу и пролезая под запаркованными машинами, которые были ох как не кстати! Она добежала до железного забора и поняла, что остановить пса не получится — Шалун уже перелез его и встал перед доберманом, который тоже был весьма не кстати.       «Шалун» — хотела крикнуть неудачливая собака. Снова вернулись мысли о том, что Бастер может обмануть. — ШАЛУН! — громко завыла Энджел.       Пёс даже не обернулся, а лишь подбежал к дырке в заборе, стараясь залезть в неё. Но его отвлёк очередной зов подруги. — Шалун, а ну стой!       Названный серый пёс покачал головой и обернулся, давая время Энджел, чтобы та успела подбежать к Шалуну. — Ну что?.. — Ты. Не. Должен. Туда. Ходить, — по словам отчеканила белая собака. — Прости, Энджел. Но я должен. Ты знаешь, я слишком люблю своего отца, чтобы бросить его в приюте. Моя мать говорит, что можно найти другой выход. Нет, нельзя. Скоро его усыпят. Я верю Бастеру. Прости.       Больше не говоря ни слова, он нырнул в дырку в заборе. Услышав роковые слова, которые последовали, подруга поникла головой. — Бастер, я согласен.