selection.

Каникулы длились бесконечно долго, но этих дней хватило, чтобы Кенсу смог прийти в себя хоть немного. Мысли нормализовались, отвлекали книги и фильмы. Он стал чаще брать любимого питомца на прогулку, чтобы тот не скучал в своей холодной будке. Бекхен писал каждый день и все не мог поверить в то, что они с Каем расстались. Но омега быстро перескакивал эту тему, говоря о том, как сильно скучает. Он снова собирает рюкзак и подходит к шкафу, чтобы одеться потеплее. Идет по растоптанной тропинке до метро и слышит хруст снега под ногами. Снежинки медленно летят, и это заставляет остановиться на несколько секунд, чтобы полюбоваться ими. Снежная белая улица такая красивая. Из-за мороза немного пощипывают щеки, но это не смущает. Станция, люди, поезд, вагон, двери и свободное место. Омега садится и затыкает уши наушниками, включая на телефоне песню, которую перепел Бекхен (Hedley – Perfect). Такая красивая в его исполнении, сладкий и нежный голос, внутри Кенсу все заполняется теплотой и он улыбается. Люди странно смотрят на него, но это абсолютно его не волнует. Та самая частичка души рядом, даже если так далеко, он чувствует ее через песню, и становится хорошо. Привычные коридоры университета, и Кенсу заставляет себя не грустить от одиночества. Он медленно подходит к своей аудитории, садится за вторую парту у стены и достает все необходимые тетради. - Ничего, если я побуду твоим другом? – голос Сехуна заставляет отвлечься, и Кенсу усмехается, не веря своим глазам. Он положительно кивает и убирает рюкзак с соседнего стула, позволяя одногруппнику сесть рядом. И почему он так притягивает к себе людей? Сехун, на удивление, молчал и записывал лекции. Он все время сидел один за задней партой и привычно спал, игнорируя замечания преподавателей. Неужели решился взяться за ум? Наверное всему виной сессия, которую он с трудом закрыл из-за своего сонного царства. Первая пара проходит довольно быстро, Сехун идет вместе с До по коридору к следующей аудитории, попутно расспрашивая, как прошли каникулы. Но рассказывать было нечего и даже говорить не хотелось. Он невольно принюхивается, скорее всего по привычке, и чувствует еле уловимые запахи каких-то альф. Ничего особенного. Даже запах Сехуна еле чувствовался, хоть в нем явно был замечен аромат мелиссы и мяты. Такой успокаивающий. Еще одна пара, а затем долгая перемена, которую они проводят в столовой. Ничего не меняется: все так же шумно и студенты вьются как пчелы в улье, жужжат даже похоже. - Кофе? – предлагает Сехун, но Кенсу категорично отказывается, решая, что сыт им по горло. - Чай, лучше чай. Пока Сехун стоял в бесконечной очереди, Кенсу снова достал телефон, рассказывая Бекхену, что нашел ему маленькую замену. И пока он дописывал сообщение, в столовой в один миг начал царствовать тот самый запах, который Кенсу не желал чувствовать. Он не стал оборачиваться, чтобы посмотреть, кто именно зашел, он понял, что в столовую спустились оба. Юноша только ближе наклонился к телефону, но Бекхен как на зло не отвечал. - Привет, - Кай заставил обратить на себя внимание. Он всего лишь поприветствовал его, а Кенсу кивнул в ответ, ловя взгляд Чонина, который шел позади. Сердце пропустило парочку ударов, и Кенсу забыл, что нужно дышать. Кенсу и не хотел дышать, ведь теперь этот запах был повсюду. Нервы натягивались тонкой струной, и казалось еще чуть-чуть - и она разорвется, превращаясь во вьющуюся проволоку. Это убивало. Так хотелось подойти хотя бы к Каю и спросить как у него дела. Но теперь они просто знакомые, которые здороваются при встрече, не более. И плевать, что было раньше. Абсолютно не важно, чем они там занимались и как близко успели узнать друг друга. Как сильно его полюбили родители и как часто он ночевал у него дома. Теперь они друг для друга никто. И хотелось бы остаться хотя бы друзьями, но из-за запаха, наверное, это было невозможно. Либо он, либо сам Кенсу может сорваться. А этого нельзя было допускать. Возможно, если бы Бекхен был здесь, он бы решил эту проблему. Накричал бы на Кая, позвал бы Чонина, возможно, собрал бы всех и всей компанией пошли бы гулять. Определенно, так бы все и было. Но Кенсу не такой, он будет сидеть и просто издалека смотреть на братьев и жалеть о всем том, что случилось. На следующий день, когда вместо бухгалтерского учета ставят физкультуру, Кенсу радуется, что ничего не меняется. Во всех группах всегда находят замену преподавателям, а его отправляют в спортивный зал. Он идет чуть ли не вприпрыжку, а Сехун смеется и говорит что-то невнятное. Но стоило ему дойти до раздевалки, как улыбка на лице сменилась неким ужасом. Он еще не успел увидеть близнецов, но запах вперед них обволакивал со всех сторон. Омега тяжело проглотил приторную слюну и нехотя прошел внутрь. Заметил братьев где-то в углу и сразу же пошел в другой, кидая рюкзак на скамью. Формы не было, так как предмет поставили неожиданно и без предупреждения, но Кенсу решил, что в толстовке он упреет, поэтому благополучно стянул ее и поправил помявшуюся майку с глубоким вырезом. Ту самую, черную с белыми иероглифами и цифрами, которая открывала слишком много участков на его теле, вплоть до ребер и дерзко выпирающих ключиц. Из рюкзака он достал еще кое-что. Черную повязку, чтобы запахи близнецов не так сильно отвлекали. Они наверняка уже давно учуяли его запах, но омега не смел поворачиваться и смотреть на них. И как ему пережить еще пару лет в этом университете вместе с ними? - Как вы видите, я натянул сетку, поэтому сегодня поиграем в волейбол, - произнес преподаватель, - заодно посмотрим как играют уважаемые гости из Китая. Да-да, Кенсу, я вижу твою руку, ты тоже можешь поиграть. Волейбол был еще проще, поэтому омега пытался оторваться по полной. Кенсу сразу же встал в зону подачи и взял в руки мяч. В противоположной команде, как и всегда, были братья и какие-то китайцы. Он бросил мяч в воздух, прыгнул как можно выше и ударил по нему, возвращаясь во вторую зону, попутно следя за движением мяча. Кай отбил безо всяких проблем, Чонин атаковал, Сехун блокировал. В ходе игры образовалось чувство, что играют только четыре человека. Игроки менялись, мяч отбивали, забивали, выкидывали, психовали. Студенты кричали и подбадривали. А Кенсу потихоньку начал задыхаться из-за повязки, воздух практически не поступал. В один момент он даже начал шататься и оступился, сталкиваясь с Сехуном, да так, что альфа случайно ударил одногруппника по носу. Переносица безумно заболела, и эта боль отдавала в виски. Омега встряхнул головой и увидел мяч, который летел прямо к нему. Отбил и забил на ноющую боль, но чуть позже почувствовал, как из носа потекло что-то густое и теплое. Повязка начала пропитываться кровью, и он скрестил руки над головой, прося тайм-аут. Он отошел в сторону, хватаясь за повязку. Медленно стащил ее с лица, и все, кто на него смотрел, ужаснулись, увидев, что вся нижняя часть лица была в крови, и эта кровь не останавливалась. Только спускалась по шее и даже ключицам. - Кенсу, - Сехун подлетел к нему и не знал, что делать, - пошли быстрее к врачу. Блин, это я что ли так ударил? Прости ради Бога. - Что случилось? – Чонин резко толкнул альфу в сторону. - Давление или ударили? Кенсу даже не мог ничего ответить. Он поставил перед Чонином кровавую ладонь, пытаясь сказать, что все нормально, и пошел на выход прямиком к врачу. Как всегда его на месте не оказалось, поэтому пришлось идти в туалет и для начала избавиться от крови. - Тебе не обязательно стоять над душой, - прошипел До, смотря в зеркало на альфу, который внимательно за ним наблюдал. - Зачем тебе повязка? - А тебе? Ответом послужила тишина и тяжелой выдох. Чонин все смотрел на Кенсу и поправлял свою повязку, говоря самому себе, что без нее он сойдет с ума. Он сам ответил на свой вопрос. - У тебя все хорошо? - У меня? Если не считать разбитый нос и вас с братом, то да, у меня все хорошо, я бы даже сказал, отлично, - Кенсу качал головой и в его руках не хватало таблички с надписью «сарказм», - а ты как поживаешь? - Так же. - Понятненько, - омега вытер капли воды с лица бумажными салфетками и уже собирался выйти из туалета, как Чонин аккуратно схватил его за предплечье. - Я думал, что на каникулах смогу остыть, разобраться в себе и подавить дурацкий инстинкт. - Я разве спрашивал, как прошли твои каникулы? – Кенсу язвил и одернул руку. - Я не чувствовал твой запах, но все равно, - альфа делает небольшую паузу, - я не могу тебя забыть даже без него. Мне правда все равно как ты пахнешь, больше интересно, что ты делаешь, хорошо ли поел, не замерз ли на улице. Я думал пройдет. - Прошло? - Нет, Кенсу, не прошло, - Чонин сделал небольшой шаг назад и уставился куда-то в пол, - не понимаю, почему истинные альфа и омега должны носить повязки и пытаются игнорировать друг друга? - Потому что я не заслуживаю такого человека, как ты, - Кенсу не может не драматизировать, но он правда так считает, - здесь явно что-то перепутали. - Почему ты такой дурак? – альфа хватается пальцами за запястья омеги и тянет его к себе, укладывая подбородок на вкусно пахнущую макушку. - Я так скучал по тебе. Чонин крепко обнимает юношу за плечи, доказывая, насколько сильно скучал. А потом чувствует что-то влажное и горячее на своей груди. Кенсу такой сильный, но расплакался в очередной раз, то ли от счастья, то ли от того, что тоже скучал как сумасшедший. *** - Пап, отец, хочу познакомить вас со своим парнем, - Кенсу прошел на кухню, когда вся семья была в сборе. Он крепко обхватывал обоими руками руку Чонина. - Вы что, только начали встречаться с Каем? – старший альфа поправил очки и отложил газету с новостями в сторону. - Нет, его зовут Чонин, и только попробуйте перепутать! – пригрозил сын. - Это его брат-близнец и пожалуйста, примите это без лишних вопросов. - Как чудненько, - старший омега сначала ахнул, потом замолчал, посмотрел на мужа, на сына, на Чонина и пожал плечами, - ну, добро пожаловать в нашу семью. Семейный ужин, и без вопросов конечно же не обошлось. Но у них было достаточно времени, чтобы поговорить и рассказать все как было. - Ну вот, а ты боялся, - шепчет Кенсу куда-то на ухо своему альфе, укрывая того одеялом. - А это ничего, что я остаюсь у тебя? – было немного неловко. - Я с ними только познакомился. - Родители любят гостей и не любят, когда они уходят в такую темень, - пояснил До, - тебя бы все равно никуда не пустили. И я не хочу, чтобы ты уходил. Омега привстал и навис над альфой, вовлекая его губы в нежный поцелуй. Чонин ответил той же теплотой и обхватил ладонями щеки младшего. Отстранился на секунду, но только для того, чтобы набрать больше воздуха и вздохнуть полной грудью этот опьяняющий запах. А потом целовать и целовать, медленно, никуда не спеша. Гладить спинку и плечи, постепенно оставляя Кенсу без верхней одежды. Аккуратно надавливает на пах коленкой и слышит первый сладкий стон, который так ласкает слух. Кенсу привстал, и Чонин последовал его примеру, попутно снимая с себя серую футболку. Бронзовое тело и прекрасные мышцы - омега может смотреть на них бесконечно, хоть скульптуру лепи и ставь посередине комнаты. Он позволяет себе дотронуться губами до ключиц и проехаться языком по горячей коже. Рука Чонина ложится на шею младшего и медленно проходится вниз по спине вдоль позвоночника к пояснице, заставляя тело покоряться и выгибаться под слабым, но властным нажимом. Пальцы пробираются под домашние шорты и нижнее белье, и Кенсу прогибается сильнее, чувствуя пальцы меж своих ягодиц. Он тянется к губам и кладет свою ладошку на чужой возбужденный член, легонько массирует и мычит в поцелуе. Прикосновения альфы заставляли дрожать и извиваться в его руках. Ощущение гладкой и горячей кожи опьяняло. Кенсу слышит сдавленный всхлип, когда его пальчики касаются обнаженного члена. Оставшееся одежда начинает раздражать, и хочется скорее от нее избавиться. Омега не хочет сравнивать, но не выходит. Он все равно отмечает, насколько Чонин чуткий и внимательный, заботливый и понимающий. Его счастье все это время находилось так рядом, и он был бы глупцом, если бы упустил его. Словно пробуя на вкус, Чонин жадно кусал, целовал, засасывал его губы, плотнее прижимая к себе, но оставался нежным и все еще не торопился. Они словно соревновались, кто кого зацелует, и пока что лидировал Кенсу. Он внимательно смотрел в затуманенные глаза брюнета и спустился к плечу, легонько чмокая кожу, потом спустился к руками, обхватывая кисть, создавая из их пальцев замочек. Еще медленнее он гладил другой рукой твердый живот и ощущал, как под ладонью подрагивают мышцы. Острая боль и сладостно-предательская эйфория. Омега кусает указательный палец, чтобы сдержать свой стон, но Чонин двигался слишком прекрасно и так правильно. Словно знал, что ему нравится, меняя угол проникновения. Но Чонин не знал, просто ему нравилось то же самое. Немного задыхаясь, он не мог отстать от пухлых и покрасневших губ Кенсу, кусал, а затем зализывал кожу на шее. Так хотелось сорваться и двигаться быстрее, подобно какому-то зверю. Но Чонину показалось это не интересным, предпочитая растягивать удовольствие. Он поворачивает Кенсу и укладывает на живот, сжимая в ладонях молочные ягодицы. Входит так томительно медленно и выходит, замирая на несколько мгновений. Создает волны своим телом, словно в танце, и запускает пальцы в густые темные волосы омеги, которая прогибается от удовольствия. Глубокое дыхание альфы и тихий стон омеги уходили в унисон и бились о стены. Запахи смешались в один насыщенный и контрастный. Было уже слишком жарко и непозволительно душно. Вот бы открыть окно, да оторваться невозможно. Взмокшее тело Чонина и его прикрытые глаза, Кенсу не мог оторваться, когда они снова сменили позу. Тело напрягается и расслабляется, напрягается и расслабляется, и так с каждым нужным толчком. - Как же я люблю тебя, Чонин, - воздух был настолько горячим, что, казалось, прожжет все внутренности. - А я люблю тебя, Кенсу, - отвечает старший и убирает влажную челку с глаз своего омеги. - Честно? - Честно-честно.