selection.

Кенсу сходит с ума, когда Бекхен улетает в Пекин, оставляя его наедине со своими проблемами. А проблемы были огромных масштабов. Он лежит в уже остывшей воде в ванне и не может встать. Смотрит в потолок и чувствует себя ничтожеством. Стоит ему закрыть глаза, так в голове сразу вырисовываются силуэты недавней ночи: глаза Чонина и его губы, которые так отличались от губ его брата. Одинаковая форма, но реакция совершенно разная. В ту ночь он так и не смог уснуть, мучаясь от сильной боли в животе. Спермотоксикоз до добра не доведет. Но если бы они переспали, омега бы точно умер, не выдержав такое бремя на своих плечах. Он собирается с силами и идет на последнюю пару, чтобы сдать последний зачет. Хорошо Бекхену, который сдал все раньше всех, а теперь отдыхает на просторах незнакомого города. Но Кенсу шел и думал, чем может заниматься его друг, на горизонте он увидел Чонина и в сердце что-то кольнуло. Он боялся посмотреть в его глаза, поэтому прошел мимо с низко опущенной головой. Ему и так слишком часто говорят, что он сильно горбатится и нужно держать спину ровнее, а то и так маленький, но не в данной ситуации. Сейчас хочется провалиться сквозь землю или улететь в Китай следом за Бекхеном. Самое ужасное, что даже ему стыдно рассказать обо всем, что случилось. Как только зачет был сдан, омега, не долго думая, спустился вниз и пошел в сторону метро. Скрежет тормозов, шумно распахнутые двери, толпа людей. И откуда их столько в такое время? Шум, запахи, мысли. Сердце Кенсу билось бушующими птицами, намереваясь пробить ребра, а боль глушила все внутри и проявлялась жгучими противными слезами. Расплакаться на людях, как нелепо. Но контролировать эмоции стало невозможно. Он никак не может забыть сделанное и никак не может понять, что ему нужно. Кай, который игнорирует его и всячески проявляет свое наплевательское отношение, или Чонин, от которого веет заботой и теплотой? Последний очевидно в приоритете, но было бы все так просто. Омега не хочет ничего. Разбитый, он еле доходит до ворот своего дома, лениво открывает дверь и подходит к псу, который радостно его встречает. Прижимая к себе домашнего питомца, юноша в очередной раз позволяет слезам выбраться наружу. А собака смирно сидит и не понимает, что происходит. Кенсу успел ей позавидовать. Это чувство, что ты нужен обоим, почему оно такое противное? Кровать и шум телевизора, и больше ничего не нужно. Все зимние каникулы хочется провести дома и молиться, чтобы братьям кто-нибудь стер память. Чтобы, когда он пришел в университет, они даже не посмотрели на него, а ведь он этого заслуживает. Кенсу не выбирает никого, он слишком ненавидит себя сейчас. Он считает, что не достоин ни одного, ни второго. Всю жизнь вот так бы провести в одиночестве, без лишних проблем. Возможно, появится какой-нибудь альфа, который вытащит из всего этого дерьма. Но истинный… Для него это слишком дорогое удовольствие. «Жизнь ничего не дает бесплатно, и всему, что преподносится судьбой, тайно определена своя цена.» Кенсу готов расплатиться одиночеством за то, что ему предоставили. Он слышит, как его телефон разрывается от звонов, но даже не хочет знать, кто ему звонит. Возможно это Бекхен, который как всегда волнуется, или родители хотят узнать, как прошел зачет. А может это Кай, который обо всем узнал и именно сейчас хочет выяснить отношения. Но это точно не Чонин, который мог бы его успокоить. Если бы он сказал хоть что-нибудь. Но нет, только то, что любит его и молчание. Впрочем, как всегда. «Что происходит?» - Кенсу читает сообщение, отправленное Каем, а потом замечает, что названивали все трое. Он решает выключить телефон и попробовать уснуть. В помощь идет снотворное, которое было ловко украдено у отца. - Проснись, Кенсу-у, ну, проснись же, - когда омега открыл глаза он заметил, что на улице было так же темно, и на немой вопрос ему сразу же ответили, - ты спишь уже больше суток. - Что ты тут делаешь? - Ты не отвечал, потом вообще стал не доступен, а вопрос меня до сих пор мучает. Что происходит? - Сам не можешь догадаться? – с одной стороны, Кенсу облегченно выдохнул, понимая, что Чонин ничего не рассказал. Но с другой, говорить с Каем абсолютно не хотелось. Этот разговор серьезный, долгий, и он к нему не был готов. Боялся, что опять расплачется ни с того ни с его, а одному брату он уже показал свои слезы, больше не хочет. - Я не телепат и мысли читать не умею, не будь таким, - альфа немного повысил голос и нахмурил брови. - Как ты себе все представлял? Что думал? Когда нашлась твоя омега, ты решил, что она один хрен твоя, можно не волноваться? - Не волноваться? – переспросил старший. - Мне плохо, я болел, я еле сдал зачет, я всегда на все остро реагирую, я схожу с ума, - Кенсу даже начал краснеть, - но в такие моменты рядом оказывались совершенно другие люди. Друзья, а не твой альфа. Ты так себе это все представлял? Просто трахать меня? Заигрывать со всеми, но трахать меня? Ждать, когда у меня пройдет температура, чтобы в очередной раз тупо переспать? - Кенсу. - Я все видел иначе. Ты даже ни черта обо мне не знаешь, даже не пытался узнать. Мне действительно надо было плюнуть на все законы природы, послать тебя на хрен и быть с Бекхеном. Его я волную больше чем тебя. - Я не знаю, что сказать, - Кай опустил голову, - я не хочу, чтобы тебе было так больно от наших отношений, но я такой. Я виноват, я во всем всегда виноват. Сначала делаю, потом думаю. Я так мечтал о том, что у меня появится моя омега, думал, что она будет справляться со всеми моими минусами, говорить как надо, а как нет. - И я не такой, чтобы это делать. - И что нам делать? – у Кая все же получилось поймать чужой взгляд. - Неужели ты не можешь подойти, дать мне подзатыльник, схватить за шкирку и сказать все, что тебя не устраивает? - Разве не Бекхен так обычно поступает? Кай усмехнулся, а затем начал смеяться в ладонь. Все эти годы Бекхен только этим и занимался, и альфа настолько к этому привык, что такие действия для него стали в порядке вещей. Как Бекхен кричит на омег и отгоняет всех подряд, а потом тычет пальцем в его грудь и с устрашающим взглядом говорит, чтобы тот и думать забыл о других омегах. Он только улетел, а альфа уже начал тосковать по надоедающим сообщениям. - Бекхен… Он ведь тебя любил все это время, ведь так? – Кенсу кусает губы и в который раз не может держать свои предательские слезы. - Так.. А они текут новым потоком, и омега шмыгает носом. Так больно и обидно за друга, который всегда был рядом и разделял чужое счастье. А сам страдал и только со стороны наблюдал, как его любимый встречается с другим. И все равно оставался таким близким другом, что Кенсу становится стыдно за то, что не догадался раньше. Вспоминает, как рассказывал ему о том, как проводил с Каем время поздней ночью… и сердце замирает, а потом бьется с нереальной силой, понимая только сейчас, почему он расплакался тогда. - Он же твой друг, как ты позволил ему страдать? – Кенсу сорвался на крик, а острая боль ударила в затылок. Альфа сел ближе и потянул омегу на себя, положил ладонь на его волосы и подставил свое плечо, в которое тут же уткнулись носом. Он утешающее гладил Кенсу, прося, чтобы тот успокоился, но второму становилось только хуже. Секундой за секундой, все сознание приводило в откровенный ужас, он словно пронес всю боль лучшего друга через себя и стало так обидно и паршиво. - Я так не могу, Кай, правда, не могу. И дело уже было далеко не в Чонине. Хотелось стереть из памяти даже его. - Не плачь, я приму твое решение, - шептал на ухо старший, - я отпущу и смирюсь с тем, что моя омега погибла восемь лет назад. Что у меня есть омега, которая стерпит все, чтобы я не сделал. Думаю, ты заслуживаешь лучшего, пройдя через все это. Не хватало еще разочаровываться в своем альфе, - Кай улыбнулся и пытался показать эту улыбку Кенсу. Хотел дать понять, что все хорошо, хоть и в груди все сильно сжималось. И он понятия не имел, то ли от того, что они расстаются, то ли от того, что Кенсу плачет. - Спасибо, - еле выдавливает из себя омега, - надеюсь, пока Бекхена нет, ты поймешь, насколько нуждаешься в нем. В это время Кенсу пытался понять насколько сам нуждается в Кае. Такой родной запах и настолько чужой человек. Он задерживает дыхание на столько, на сколько может и понимает, что его сердце так неспокойно бьется только из-за запаха, а перед собой видит совершенно незнакомого человека. Чужой и отдаленный, словно с другой планеты. Ухмылка и пронзающий взгляд несомненно очаровывают, но этого мало, чтобы полюбить, ничтожно мало.