Реабилитация

Как тебе объяснить... Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени. Это все равно, что отдать другим какую-то частицу дорогого тебе человека. Оскар Уайльд "Портрет Дориана Грея". Мне пришлось вернуться на прежнее место работы. Сказать, что на меня смотрели косо, ничего не сказать. Люди всегда колют тех, кто удачливее и красивее их. И стоит лишь оступиться, тебя растопчут, а все они считали что, только оступившись, я могла отказаться от места в престижной московской клинике и остаться работать в федеральном звене. Меня даже к пациентам не допускали, обрушив на руки, тонны макулатуры из историй болезни, и отчетов минимум за последние несколько месяцев, которые нужно было оформить. Страшно представить, что Корсаков наговорил Вознесенскому, но пожилой учитель со мной почти не разговаривал. И где-то в глубине души я была этому рада, потому что понятия не имела, как буду оправдываться. - Виктория. Обратился ко мне молодой врач, видимо именно его брали на мое место, и решили оставить, не надеясь на постоянство моих поступков. - Виктория Юрьевна, - на автомате исправила я. Похоже на то, что репутацию придется завоевывать с нуля. - Работаете? Утешала себя тем, что во мне разыгралась паранойя, и сарказм в его голосе мне просто почудился. - Да, - стучу пальцами по клавиатуре, давая понять, что в новых знакомствах я не заинтересована. Мужчина покосился на мой перебинтованный палец, в разрез блузки под халатом, тщательно осмотрел лицо. К подобной наглости я давно привыкла, работая в большинстве случаев среди мужчин. Такой анализ помогал им составить портрет собеседника, со слабыми и сильными сторонами. Красивая женщина трудоголик, всегда ценится дорого. - И как? От моего ехидства тот даже подпрыгнул, но надо отдать должное, взгляд не отвел и даже не покраснел. Белесая челка, чуть выше меня ростом, глаза с зеленцой. Быть может мы и подружимся. - Не дурно, - парень послал мне понимающую улыбку. - Олег Ильич? – прочитала я на бейджике, видимо хорошо я насолила Вознесенскому, что обычно учтивый преподаватель не представил меня новому коллеге, - давно работаете? - Неделю здесь, неделю там, - вновь улыбнулся парень. Удивительные люди все же идут работать в медицину. - И больше никаких вопросов? – подтекст был предельно ясен, я уже язык обтрепала, рассказывая всем небылицы о том, почему не приняла предложение Алекса Корсакова работать в Москве. - Нет. Ну, разве что предложение выпить кофе вместе? Ухмыляясь, покачиваю отрицательно головой. Все они одинаковые, лезут под юбку, абсолютно не интересуясь тем, что у тебя глубже груди под лифчиком. - Тогда вопрос. Поверь уж, девушки мне отказывают настолько редко, что ты мою уверенность прямо пошатнула. Правду говорят о тебе и Корсакове? Мой взгляд, резко взметнувшийся от экрана монитора и впившийся в его зеленые глаза, был красноречивее любых слов. Ценный объект, для выжимки информации, этот пока не часть клубка гадюк, за дверью ординаторской, может и не соврет мне. - А что говорят? - Что ты была любовницей шефа, а потом вы разругались и он укатил в Москву, а ты сейчас как старуха у разбитого корыта. Поза расслаблена, белые пушковые волосы проглядывают из-за V образного выреза хирургической формы. Натуральный блондин, парень красавиц, но отнюдь не в моем вкусе. Да и не было сейчас мужчин в моем вкусе, кроме одного единственного. А собственно сплетни не далеки от истины. Кроме того, что с Алексом мы уже несколько лет не любовники, и он собственно меня не бросал. Однако слова парня задевают больше, чем я им позволила бы. Пожалуй, имя Алекса еще долго будет аукаться болью в сердце. - Вик…. Прости, Виктория Юрьевна, это я сейчас пошутил. Прижала пальцы к щекам, и правда пылают. Странное чувство, краснеть за то, в чем не виновата вовсе. - Прощаю. Давай так, я не буду отвечать на эти дурацкие сплетни. И хочешь совет? Многие здесь отменные профессионалы, но как род людской не всегда ведут себя по-человечески. Пытаюсь закончить разговор, если поднажму, и не буду обедать, вполне возможно успею закончить раньше и встретить Егора с тренировки. Все же странно, что эту мою тайну еще не раскололи и не разбили по полочкам. Парень садится за свой стол в кабинете, и секундой позже я слышу ответный стук по клавиатуре. Можно подумать, мы офисные работники, а не медики. Славься, правительство РФ! - Можно просто, Олег. Хлопая глазами, не сразу понимаю, о чем он. - Что? Мозг забит не тем, и новые знакомства мне абсолютно не нужны. Хватает и того, что я поименно должна запомнить каждого из хоккейной команды. А в форме для меня парни все на одно лицо. - Мне двадцать четыре, давай ты меня будешь называть по имени, без отчества. Не люблю, когда мне начинают навязывать свое общение, но всегда приятно, когда рядом с тобой работает кто-то не желающий твоего места под солнцем. А судя по тому, как небрежно Олег посмотрел на мою работу, не думаю, что он пытается, подружившись со мной приблизиться к Вознесенскому или Корсакову. - Виктория. Вновь улыбаюсь ему, и наконец, отрываюсь от работы, уделяя внимание человеку за соседним столом. - Когда меня сюда брали, рассказывали о тебе. Якобы здесь работала девушка почти моя ровесница, которой удалось уехать работать в Москву. Я так понимаю, это ты? - Я. Почему-то начинаю кусать губы, дурная привычка еще с детства. Так всегда делала мама, когда нервничала. - Я не знаю, почему ты отказалась, но я знаю, что девушка передо мной не похожа на одну из столичных снобов, поэтому я рад, что познакомился с тобой в живую. С мужчинами дружить всегда проще, они не видят в тебе конкурентку, и приправь это физическим влечением, сделают все, о чем ты их попросишь. Вспомнилась первая встреча с Корсаковым, еще в годы моей студенческой жизни. Он вызывал интерес, просто окутывая пространство вокруг своей мощной аурой. Женская половина группы, просто рассыпалась песком к его дорогим туфлям, а мужчины боялись его, порабощенные ощущением никчемности. У меня тогда дико болело горло, и была температура, я хотела дождаться преподавателя и отпроситься у него. Правду говорят, что тем, у кого есть красота, живется многим легче. Вниманием мужчин я не была обделена, потому просто подошла к учительскому столу и хриплым голосом, подкрепленным воспаленными голосовыми связками выдала свою речь. Собственно я даже глаза не поднимала на мужчину, собирая свои вещи в сумку. - Можно узнать причину, - тогда спросил у меня Александр Корсаков, и я чуть было не вызверилась, что она, на мой взгляд, и слух очевидна. Я хорошо запомнила его утробный смех, должно быть он был не привыкшим, к подобному обращению. Тогда я ушла, столкнувшись с ним на следующее утро в коридоре. Моя шея была замотано толстым шерстяным шарфом, за щекой мятная конфетка от кашля. Нос не дышит, глаза слезятся. Но, как известно, уважительная причина не прийти на занятия в медицинском институте – смерть. До сих пор удивляюсь, как видя меня тогда можно было заинтересоваться. Но, увы, наши чувства не всегда основываются на 3d картинке. - Ты еще там? – пощелкал Олег пальцами, видимо я действительно надолго зависла в своих воспоминаниях. Легко не думать обо всем этом, когда Алекс круглые сутки рядом, а вот когда его нет, в голову возвращается вихрь воспоминаний. Мужчина был частью моей жизни, и хуже того – частью меня самой. - Да, - приходится прикрыть глаза и отвести взгляд, терять кого-то действительно больно. С нажимом, обвожу бинт на пальце, через этот поток боли я напоминаю себе о том, что это мой личный выбор, и лишь я отвечаю за последствия. - Прости, с утра печатаю, уже голова не поспевает за телом. - Кофе? - И все еще – нет! Каждый начинает заниматься своим делом. Как же меня уже тошнит от всего этого, начальство прекрасно знало, как задеть мое самолюбие, посадив за письменный стол. Чувствовать себя бесполезной и никчемной, для меня в новинку, но…. Отлично! Если быть терпеливым и долго сидеть у реки, по ней рано или поздно, проплывет труп твоего врага. Ровно в шесть вечера, я с грохотом опустила кипу, распечатанных мной бумаг на стол, и под боязливые взгляды коллег покидаю ординаторскую. Была бы я полезна, могла на часы, а то и сутки задерживаться на работе. Но раз я теперь офисный работник, график мой расписан по часам. - Подвести? Олег догоняет меня, притормаживая за локоть. ЛИЧНОЕ ПРОСТРАНСТВО, ревет мой внутренний голос, и я вовсе не дружелюбно отдергиваю руку. Я всегда не любила обниматься при встрече и поцелуи в щеку, только те, кого я действительно люблю и кому доверяю, могут подходить так близко. - Я на своей, - и пожелав парню доброго вечера, я буквально вихрем завожу машину. Егору лучше после тренировки не ходить пешком.