Реабилитация

- Опиши меня, одним словом? - Моя! Sh Ali. Припарковав свою машину у спортивного комплекса, я решила выйти, чтобы размять уставшие от долгого сидения за день мышцы. - Виктория, рад видеть вас. Обернувшись на голос, поприветствовала шедшего мне на встречу Макеева. Мы оба по прежнему довольно настороженно друг к другу относились, но я знала, что мне есть, за что уважать этого мужчину. А это верный знак тому, что я буду держать зубки при себе. - Взаимно, - растянула я губы в приветственной улыбке, только теперь замечая, что мужчина ведет за руку маленького мальчика. Припоминаю, что Егор мне что-то говорил о том, что семья Макеева хочет взять ребенка из детского дома. Присесть на корточки в юбке стало довольно проблематичным, но исхитрившись, я оказалась одним ростом с ребенком, протягивая свою руку. - Вика. - Пафа, - как то, чересчур смущаясь, ответил мне мальчик. - Вы за Егором? Общение с детьми мне давалось проще, но и вопрос игнорировать было невежливо. - Да. Как тренировка? Он знал, о чем я. Хоккей интересовал меня лишь в том направлении, которое могло пагубно повлиять на здоровье моего хоккеиста. - Стараюсь не нагружать. Карие глаза были внимательны, и я не сомневалась, что он бы заметил, если бы что-то пошло не так. - Спасибо. - Это вам спасибо, за то, что вернули капитана команды на лед. До встречи, Виктория. Я ему не нравлюсь, с возрастающим раздражением подумала я. Возможно, Макеев относился к типу мужчин, которые считают, что женщина должна быть женственной, и не стремиться встать с ними на одну ступень эволюции. А может, и нет? В любом случае, навязывать свое общение было не в моих правилах, а потому я смирилась с этим фактом. Хоккеисты вывалились из раздвижных дверей комплекса, сплошным потоком, и я с трудом поборола желание юркнуть назад в машину. Толпы людей меня пугали, и я любила спокойную атмосферу. Не забывая и про то, какой живой интерес я до сих пор представляю для парней. Пытаясь разглядеть Егора, я на автомате ответила на звонок телефона, даже не смотря на номер звонившего. А потому для меня было неожиданностью, буквально вышибающей из меня дух, то, что я услышала. - Котенок, занята? Даже в самых глупых видениях будущего, я не представляла, что Алекс Корсаков объявится, так скоро. Егор и Кисляк с Мишей подошли ко мне почти вплотную, и признаться, я отлично понимала, что разговор с Алексом, кое-кого совсем не порадует. - Да. - Волкова, я по работе. Придешь домой со свиданки, зайди на мейл, я дело выслал. Мужчина отключился, а я так и стояла, постукивая пальцами по телефону. Что-что, а работой Алекс шантажировать бы не стал. - Случилось что? Егор мгновенно стал индикатором моего настроения, и быстро попрощавшись с парнями, обнял меня за талию. Но от поцелуя я отстранилась, мысли были совсем не здесь. - Сядь в машину. Не следя за ним, сама устроилась за водительское сидение и быстро обновила на телефоне почту. Так и есть, новое сообщение от адресата – Лекс, с прикрепленным документом. Брови сами собой сошлись на переносице, Алекс не часто советовался со мной, за одним исключением, я проходила интернатуру по специальности детской реабилитологии. - Вик? Щукин не обижаясь, взял меня за руку, свободную от мобильника. Отдышавшись и согнав с себя напряжение, я поняла, что у Корсакова целая чертова дюжина специалистов, помимо меня и мне не должно быть до этого дела. Но если бы все было так просто в моей жизни, за нее держу пари, мне дали бы Оскар! - Прости, ты не против заехать в больницу? Идея парню романтичной показаться не могла, но раз я «полюбила» хоккей, ему не оставалось ничего другого, как понять, что я женщина, лишь во вторую очередь. - Ты же за рулем. Его улыбка не показалась мне искренней, но этот факт я проигнорировала. Нам еще, я надеюсь, долго придется понимать и принимать друг друга такими, какие мы есть. Но все же, что-то я могла с этим сделать. Подстегиваемая этими мыслями, я отстегнула свой ремень безопасности и потянулась к губам парня. Они по-прежнему были такими, как я помнила, солеными от пота, мятными, как вкус его любимой жвачки и теплыми на ощупь. Парень вспыхивал, как спичка, опаляя мою кожу и что-то куда более глубоко под ней. Секунды тянулись расплывчато, как на поломанных часах, но я позволила себе еще одну шалость забраться под край его футболки и проскрести ноготками по резинке его боксеров. Так, все! Это было последней секундой, когда я могла отстраниться, предотвращая возможность оргий, на стоянке у спортивного комплекса, где могли проходить дети. Щукин все еще пытался отдышаться, когда я трясущейся рукой, заводила машину и выезжала с парковочного места. В боковое зеркало, подметив как Кисляк привалившись к своей машине со смехом, и без стеснения наблюдал за нами. Вот же несносный тип! - А что в больнице? Действительность молотом ударила по голове, напоминая, что это им по восемнадцать, а я уже как пять лет, отвечаю не только за свою жизнь. Желание не лгать, было самым очевидным. Но заговорить с ним о Корсакове, не совсем гуманно все же. Алекс, Алекс, ну зачем ты позвонил! - Опять секреты? – по-своему истолковал мое молчание Егор. И в чем-то он был прав, я продолжала отгораживать друг от друга, две наши разные жизни. - Звонил Алекс, кажется у него для меня работа. Это звучало и в половину, не так правильно, как было на самом деле. Но иными словами человеку не сведущему в медицине, это было не описать. От дворца спорта до больницы рукой подать, потому я уже глушила мотор. - Останься в машине. Смешок, вырвавшийся из груди парня, заставил меня, отпустить дверную ручку. - Что не так? - Ты бы еще мне деньги на мороженку оставила! Кровоточина в его голосе, заставила задуматься над двоякостью моей фразы. Что если парень и думал, что я отношусь к нему, как к ребенку? - Егор, - с трудом удалось подавить смех, - должно быть у меня наклонности педофила, потому что я бы тебе сейчас отнюдь не мороженое дала. Щукин, явно не ожидая от меня такого, рассмеялся в голос. - Иди, уже! Напоследок бросив на него красноречивый взгляд, я выхватила из машины белый халат и, запахивая его на ходу, поднялась в отделение. Сердце пропустило удар, когда открыв дверь, я увидела за столом всего двух человек Вознесенского и Корсакова. - А как же Москва? – не думая, ляпнула я, но быстро умолкла, видя его серьезное лицо, - что случилось? На стол легла папка, и несколько рентгеновских снимков. Видя сталь во взгляде учителей, раскрыла синий пластик и принялась читать. Злата Пухова, 14 лет. Дальше шел диагноз, свидетельствующий о переломе позвоночного столба вследствие падения с высоты. А еще заключение психиатрической комиссии – суицид, изнасилована. Кулаки у меня на руках непроизвольно сжались – 14 лет, изнасилована! - Девочка не подпускает к себе мужчин, а ты среди нас единственная подходящая кандидатура. Видя столько зла, я поражалась, что что-то в этом мире еще пугает меня. - Ее отец известный в городе адвокат. Девочку изнасиловали его кредиторы, а потом оставили ее одну, и она выкинулась с четвертого этажа. Вспомнилась моя глупая шутка, сказанная в машине Егору, этот мир все же наполняют те, ради кого я бы ввела эвтаназию и смертную казнь. - Вик, - боль в голосе Алекса, заставила меня насторожиться еще больше, - это дочь друзей моих родителей. Зная, как дорога мужчине память о его погибшей семье и всем, что было с ними связано, у меня просто не оставалось другого выхода. - Когда ее привезут?