Реабилитация

Любовь — это боль и мука, стыд, восторг, рай и ад, чувство, что ты живешь в сто раз напряженней, чем обычно, и невыразимая тоска, свобода и рабство, умиротворение и тревога. Сомерсет Моэм, "Театр" Раздался телефонный звонок, а я все еще судорожно сжимала пальцы и пялилась в одну точку на диване, где минуту назад сидел Александр Корсаков. Пытаясь выжечь взглядом его энергию из пространства вокруг, как злокачественную опухоль. - Извините, - казалось неуместным сейчас решать свои дела при учителе, потому я вышла из кабинета и лишь там ответила на вызов - Да, Егор. - Ничего не хочешь мне рассказать? Открытый вызов в голосе парня был редкостью, и только вчера вечером было все хорошо, а об увольнении он знать не мог. - Что-то случилось? - Можно и так сказать, проверь почту, Вик. Он отключился, не сказав больше не слова. Либо сегодня мир идет на меня с войной, либо я слишком остро на все реагирую? Пальцы бегло запорхали по приборной панели и, обновив почту, я раскрыла присланный Егором файл. Телефон выпал из моих рук, просто чудом не разбиваясь о кафельный пол в дребезги. От увиденного в голове помутилось. Фото. Много фото, на одних Алекс обнимает меня у подъезда моего дома, на других целует в губы, ракурс подобран так успешно, что его утренний поцелуй здесь кажется куда более страстным даже для меня самой, на третьих я сажусь к нему в машину, и чему-то улыбаюсь. И на каждом фото проставлено число. Сегодняшняя дата! Пожалуй, этот удар Алекса, пробил мою броню насквозь. Подобрав телефон, я набираю номер Егора, еще не сообразив, как буду оправдываться, но точно уверенная, что нельзя оставлять это просто так. - Да? В голове все было туманным, пустым и далеким. Но как не странно звук его голоса прогонял эту дымку, давая хоть немного здраво мыслить. - Эти снимки настоящие? О, да! Настоящее быть не может. - Да, но как бы нелепо это не звучало, все было не так, каким оно выглядит. С утра мою машину разбили, и я позвонила Корсакову, потому что была уверена, что машину разбили по поручению Пухова, а они друзья. Я не целовалась с ним, это такой милый ракурс, что у самой возникают сомнения. В машину я села только потому, что мы опаздывали. Клянусь, если бы я знала что так выйдет, я бы на метры не подошла к этому подонку! Сердце дернулось, еще никогда я не говорила об Алексе в таком ключе. - Подонок? Выдохнула. - Из-за него уволили меня и Вознесенского. - Не понимаю. Я и сама не понимала. Я не понимала, как теперь буду помогать семье, как помогу пожилому учителю, для которого это удар ценою в жизнь. Не понимала, как буду смотреть в глаза всем тем людям, которых я оставляю в отделении на попечение не таких хороших врачей. А если думать о Злате и том, что девочка наверняка почувствует себя в очередной раз брошенной, сердце кровью обливается. - Ну, милый друг так мстит. - За то, что ты его бросила? Уверена? Он не сильно похож на такого подонка. А вот в этом я была уже не уверена. Совсем. - Не думай об этом, просто сотри, эти чертовы снимки и если увидишь вблизи Корсакова или Пухова, просто не связывайся с ними, хорошо? Пожалуйста, согласись, внутренне молилась я. Если через меня навредят еще и Егору, то я не уверена в том, что не накинусь с кулаками на причины моих бед. - Хорошо. Тебя из больницы забрать? Я посмотрела на часы, оставалось не больше двух часов до конца рабочего дня, и я не имела права не воспользоваться возможностью передать свои дела единственному человеку, за работу которого могла бы теперь поручиться. - Давай, встретимся дома. Мне нужно…. - Не оправдывайся, я не поверил в это, даже когда увидел снимки. - Спасибо. Собрав кучу папок и почти судорожно распечатывая рекомендации и план лечения, я не любила делать что-то наспех, но сейчас это было меньшим, что я могла сделать для своих пациентов. Хватило ума почистить все компьютерные файлы и за каких-то десять минут собрать все свои вещи. Упаковывая органайзер, я была настолько зла и одинока, что тот полетел в ближайшее мусорное ведро, а вслед за ним и другие вещи, многие из которых привозил мне Корсаков из поездок. - За что ты их так?- решил пошутить вошедший в ординаторскую Олег, но увидев мою реакцию, быстро стал серьезным, - так значит, это не слухи? - Про мое увольнение, нет. Послушай, я видела твои работы, ты не плохой врач, если станешь серьезнее, многого добьешься. Я просто надеюсь, что ты сможешь противостоять этой системе, держи, - я протягиваю ему распечатанные документы, - это мои пациенты. Особенно удели внимание Злате Пуховой, она не подпускает к себе мужчин, но скажи ей, что ты мой друг. И я тебе доверяю. Очевидно, в моих глазах было столько мольбы, что парень и не думал шутить с этим, или отказываться. - Польщен. Ямочки на его щеках, делали его вид почти детским, но я действительно верила в то, что этот парень не подведет меня. - Послушай, - я подошла к нему настолько близко, что носки наших туфель почти соприкасались, - Корсаков новый заведующий, он не терпит конкуренции, будь умнее, просто помогай этим людям. Или сразу уходи отсюда, но не думай даже мериться с ним силой, он уничтожит тебя и твою карьеру, пикнуть не успеешь! - И почему мне не кажется, что это не исповедь брошенной женщины? - Тебе решать, папки убери с глаз подальше, ему это не понравится. Была рада, знакомству, - я пожимаю его крепкую, не смотря на телосложение ладонь и собрав оставшиеся вещи, ухожу не оглядываясь. Мне давно стоило понять, что эту ступень в жизни, пора перешагивать. На удивление, весь встречающийся персонал, желал мне лишь добра, а в лицах некоторых, я даже видела сожаление. Что и не говори, я любила каждого из этих людей, они послужили моей душе и личности хорошим развитием. У палаты Златы я стояла, по меньшей мере, пять минут, но так и не смогла зайти, мне так не хотелось ранить девочку еще больше. - Уже собралась? В миг, такой короткий, счастливый миг, я позволила себе вспоминать Алекса таким, каким знала его долгие годы. Его запах, когда я падала к нему на грудь, рыдая от потерь, как смеялась у него на плече, когда что-то получалось, его теплую ладонь, поддерживающие изгиб моей спины, давая уверенность в себе. Всего миг…. - Да, Лекс. Собралась. Я не могла смотреть в его глаза, хоть сама и не была виновата. Просто мне казалось, что если я не увижу в их отражении злодея, я вновь поверю в то, что могу спасти его душу. А я не могла, никто бы не смог, если бы человек не захотел сам, а Алекс не хотел быть хорошим. - Хоккеист получил фотографии? Провокация. Но я училась у лучшего, Лекс! - Да. - И, конечно же, поверил тебе? Как и я верил, в то, что ты такая вся честная, и открытая, надевала мое кольцо на палец. - Что изменилось? Ведь там, в больнице, когда Егор был на рентгене, ты отпустил меня с миром. Что заставило мстить тебя потом, Лекс? - Я пришел домой и напился. Трахал баб на право и на лево, занимался благотворительностью, впахивал на работе. Но ничего Волкова, слышишь, ничего не помогало. А теперь мне легче, мне легче видеть, как и ты жаришься на моем медленном огне! - Чем больше ты пытаешься меня уничтожить и сжечь, тем сильнее я впитаюсь тебе под кожу!