Дневники безумия

Андрон стоит по ту сторону стекла. Он часто ищет взглядом меня. В его руках блокнот, парень постоянно что-то записывает. Мне кажется, он рисует в нем смешные карикатуры, ведь на его лице застыла улыбка. Но иногда его лицо становится очень сосредоточенным, и мне хочется стереть с его лица эту неправдоподобную маску. Я за ним не слежу, нет. Я не выдаю своего интереса. Забившись в облюбованную щель, играю в своем воображении, часами смотря в одну точку. Я не двигаюсь, пока не чувствую как в моем животе натягивается нить, она заставляет меня посмотреть в его сторону. Наши взгляды соприкасаются всего на миг, мы обмениваемся фразами, и снова отводим взгляд. Эта игра в "гляделки" меня здорово забавляет. С появлением Рошина пребывание в психушке стало чуток сносней. Паранойя здесь имеет другой смысл. Кажется, я уже говорила? Повторение — мать учения. Сигнал на обед. В комнату заходят десять санитаров. Омег отдирают друг от друга и, собравши в стаю, как овец, выводят в столовую. Нас пасут зубастые волки — санитары, следят за каждым шагом, готовые в любой момент отправить буянов в отделение для буйных. Я лишь раз слышала об этом отделении, но и этого мне хватило, чтобы понять — лучше держатся от этого подальше. Меня резко вырывают с мыслей. Кто-то недвусмысленно хватает меня за талию. На краткий миг цепенею. Дыхание щекочет мою шею. Нападающий сзади. Мне это ни капельки не нравится! Я вижу, как овец уводят дальше, оставив меня один на один с ним. Я слишком уязвима. Где же Рошин? Чужие, просто ледяные, руки ползут под подол моей рубахи. Оборачиваюсь, просовываю руки между нами, чтобы в следующий миг оттолкнутся со всей силы. Мне удается избавиться от оков. Хватаю ноги в руки и бегу догонять овец, среди них мне нечего боятся. Моим планам не суждено сбыться. Меня снова хватают. Но на этот раз уже более крепко. — Пусти, иначе я за себя не отвечаю! — Нэ? Куда же ты, — недовольно бормочет бета, пытаясь обездвижить меня. Пускаю в ход ногти и зубы. В неразберихе потасовки разбиваю ему нос. Сама получаю несколько не слабых ударов по ребрам, но это не так важно. Чуть не даю ему в глаза рогами. Если раньше они были совсем крохотными, то сейчас уже здорово подросли. Мне удается выиграть несколько шагов расстояния между нами. Без задних мыслей вырубаю насильника точным ударом в пах. Воистину вой сирены наполняет коридор, отзываясь эхом во всех закоулках. На этот звук выбегает двое санитаров. Перед их взором открывается чудесная картина. Но они понимают её по-своему. В считанные минуты я оказываюсь плотно связана их крепкой хваткой. Туда можно попасть и за меньшее. Меня, будь оно не ладно, тащат в отделение буйных. И на прощание я вижу гадкую улыбку на губах побитого мной мужика. Все это было подстроено заранее. Кем-то другим продуманный план. И все это красноречиво говорила улыбка, на расцарапанном лице. Я осознала, что ни за что на свете не хочу там оказаться. Упираюсь босыми ногами в пол. Не-а, я туда не пойду. Но мое сопротивление оказывается не замеченными. Работникам психушки ничего не стоит подхватить меня с двух сторон и сопроводить до места назначения. И не имеет уже никакого значения мое согласие или отсутствие оного. Моя душа уходит в пятки, когда я читаю табличку на двери в кабинет, в который меня тащат. "Электрошоковая терапия" Во всем мире их признали незаконными, лишь в нашей, гребаной, стране они до сих пор используются! Эта штука вырубает, пробуждая самые старые воспоминания. Несколько дней, если повезет — часов, я буду безвольным телом в объятиях своих страхов. Это так невыносимо, что хочется вскрыть вены зубами лишь бы не оказаться на этом адском столе. Страшней ничего невозможно даже представить. Мой испуг бьет все рекорды. Меня охватывает паника, даже не так ПАНИКА. Я всего однажды видела омегу, что проходила шоковую терапию. Это. Страшно. До. Дрожи. До. Ужаса. До. Смерти. Страшно. Меня кладут на этот самый стол, отмеченный темными линиями десятков если не сотен моих предшественников. Бьюсь со всех сил, но все мои попытки слишком ничтожны. На руках и ногах защелкиваются стальные браслеты. Дыхание перехватывает. Будто заковав мои руки и ноги, заковали мое горло, перекрыв единственный источник воздуха. И уходят, оставив меня здесь. На меня со снисходительной улыбкой смотрит давний знакомый. Тот самый санитар, что первым желал меня поймать. Его перевели в другое отделение по приказу Андрея, теперь ясно куда. Он неторопливо выдавливает с тюбика специальную мазь для лучшего электропровода и размазывает её по моим вискам. А затем, словно корону, надевает на мою голову специальный обруч. И становится за пульт управления этого адского аппарата. Понимаю, что пока я буду без сознания, меня изнасилуют всеми особо мерзкими способами. И я даже не смогу сопротивляться. Этот факт меня так бесит! Уж лучше проиграть в драке, когда осознаешь, что сделала все, что можешь, и со спокойной душой можешь сдаться. Чем так. Мерзко. Не правильно. Гадко. Все мое нутро бунтует против этого отвратительного действия. Он опускает рычаг... Закрываю глаза. Прощаюсь с жизнью, в полной уверенности в неотвратимости сего действия... В помещение врывается Рошин. От него за километр фонит чудовищной мощью альфы. Мужика буквально прижимает к полу сущностью парня... Рычаг нажимается до упора.... Я теряю сознание.