Полубогиня воды

POV Автор Лагерь с самого утра гудел, наполняясь духом различного волшебства и труда. Элайджа с Марией активно готовили школу к первому сентябрю. Покупка необходимого легла на плечи Стефана и Ребекки. — Мария, я привёз учебники. Пришлось объехать три штаба, чтобы собрать нужное количество. — Уф, надеюсь, что обошёл только южные штаты. — Лондон, Италия и Китай. — Усмехнулся парень в ответ. — Оливер был везде, поэтому помог найти штабы. Мария виновато сморщилась, понимая, что учебники слишком уж трудно достать. — Вообще-то мы надеялись, что ты помиришься с Ребеккой, — прозвучал голос Элайджи, наполненный скептицизмом, несмотря на усмешку на губах. — А ты подружился с Оливером. — Я думал, что она решила уйти от меня к нему, но оказалось, что просто устала от меня. Оливер все же мне не соперник, — Стефан хмыкнул, скривив разбитые губы в улыбке. Стефан удивил всех, когда одним ударом повалил Оливера, в очередной раз заметив его рядом со своей девушкой. Крылатый думал, что его сил хватит справиться с обычным полубогом, чьи силы мало чем выделялись. Но вот сын Ареса посчитал иначе и, не заметив, как в миг оказался в доспехах небесного воина с копьем и щитом. Если бы не Клаус, эти двое устроили бы гладиаторские бои. Тяжело вздохнув, Мария принялась проверять наличие всего и сравнивать со списком, пока Элайджа заполнял библиотеку новыми учебниками. Стефан зашёл в дом Ребекки, надеясь незаметно забрать некоторые вещи. Мужчина залез в комод в их общей спальне, стараясь сильно не греметь на случай, если девушка все же дома. — У меня сверхслух, если не забыл. — Бэкс, — Стефан развернулся, чуть опешив. Девушка заметила в руках мужчины футболку и небольшую сумку, в которую он ее, видимо, собирался сложить. — Я пришёл собрать вещи, — спокойно произнёс он, но не сдвинулся. Все же мужчина знал: одно слово — он все бросит и прижмёт ее к стене, страстно впиваясь в ее губы. Он представлял себе это не один день в последнее время. Ссора развела их по разным углам лагеря, поэтому он соскучился. — Хорошо. Ребекка развернулась и ушла в своём направлении. Стефан собирался уйти из спальни, но путь перегородил появившийся перед ним чемодан, что с грохотом был поставлен Ребеккой. — Я готова. Куда переезжаем? — Эмм, — Стефан нахмурился. Он был удивлен, но и безмерно рад. Они помирятся. — Может, в Мадагаскар? Поживём там пару недель? — Обожаю тропики. Тогда оставим нашим записку и можем ехать в аэропорт. Стефан подхватил второй чемодан и направился к выходу. Ребекка быстро закинула записку на стол брата и поспешила сесть на байк, прижимаясь к мужчине. … Клаус сидел на качелях во дворе своего дома и наблюдал за тем, как его девушка упражняется у фонтана с водой. Напротив него стоял мольберт с красками и уже написанная картина, которая почти повторяла живую картину напротив. — Ты уже три часа тренируешься, — произнёс Клаус, услышав тяжёлый вздох любимой, когда фонтан вновь обрызгал ее. — Тебе стоит отдохнуть. Если минут пятнадцать назад Кэролайн с уверенностью отказалась, то сейчас она не могла противиться, так как действительно устала. Девушка присела рядом и с восхищением стала рассматривать образ, который застыл на холсте. — Ник, ты великолепный художник. — Как бы я не старался, мне не передать всю твою красоту. Кэролайн смущенно улыбнулась, немного краснея от теплых слов. Ее отношения с мужчиной стали приобретать более романтический характер и наконец напоминали тот самый период ухаживаний, который они пропустили из-за событий последних месяцев. Вспомнив, что они пережили, полубогиня резко поменялась в лице, сменив счастливую улыбку на грустный взгляд. Картина уже не передавала веселую и усердную полубогиню, что танцевала с водными ленточками. Теперь Кэролайн видела испуганную и уставшую девочку, что никак не могла справиться с элементарными струйками воды. Клаус нахмурился, заметив иной взгляд девушки и ее сменившееся выражение лица. Он взглянул на картину и снова на неё: что не так? — Тебе что-то не нравится, любовь моя? — в голосе мужчины проскользнули стальные нотки. Он был категоричен к своей работе: малейший звук и картина будет сожжена. — Картина прекрасна, — испугавшись, что могла обидеть художника, Кэролайн словно оживилась. — Она мне нравится. Клаус нахмурился, вглядываясь в глаза девушки, ища там подтверждение. Догадки оказались куда более нежеланными, нежели отрицательная оценка его работы. — Я не понимаю, как ты можешь себя недооценивать. Ты пытаешься высмотреть свои слабости и упорно не видишь свою силу. — С нашего приезда вместо радости я ощущаю пустоту, Ник. Отчего-то мне кажется, что я совершила неправильное и крупно облажалась. Меня мучается совесть. — Ты не говорила об этом… — виновато произнёс Клаус, не понимая, как мог этого не заметить.  — Я думала, что это пройдёт. Но… — Кэролайн вздохнула, взглянув на мужчину. — Я не хотела тебя расстраивать. Мне не нравится то, чем я занимаюсь. Мои тренировки не дают результат. Да я и не вижу им применение. Что я буду делать, научившись? — Жить дальше, Кэролайн. Спроси любого, кто тебе встретится… Сегодня победишь демона — завтра сразишься с Дьяволом. Но это жизнь… Моя показала мне, что ничто не стоит на месте. И даже если сегодня ты видишь в этой картине, — Клаус повернулся к своему творению и оценил тем же взглядом, что и девушка, пытаясь понять, что увидела она, — сломленную, — это слово мужчине далось с большим трудом, — завтра ты увидишь упорную и сильную… ту, что отметит свою первую победу. — Я не хочу отмечать, Клаус. Мне страшно… Мы оказались на пороге Ада… Я едва ли не оказалась в его огне. Страшно то, что я добровольно отправилась туда. И если это и есть тот мир, частью которого я являюсь, я не хочу такой жизни. — Это трудно принять, я пони… — Не понимаешь, Клаус. Не приди ты в себя, я сгорела бы там. Меня не стало бы, как и той, что стала причиной твоего помутнения рассудком. Я не героиня этой истории Клаус, я лишь жертва, которую ты все же спас. Кэролайн снова взглянула на картину и глаза наполнились слезами. — Скажи, ты винишь меня в чем-то? — голос мужчины наполнился обидой. Разве он мог что-то поменять? — Нет. От этого даже тяжелее… мне некого винить, чтобы поквитаться за несправедливость. — Поэтому ты переехала к себе? — Клаус и подумать не мог, что Кэролайн однажды не придет ночевать в их постель, а после не появится и к обеду. Женщина даже вещи забрала, пока он отсутствовал. Не найди он ее на площадке, она не появилась бы перед ним, чтобы объясниться. — Все же… ты винишь и меня. — Я правда разбираю там вещи и пытаюсь привыкнуть к своему дому, чтобы не бояться остаться одна в случай твоих отъездов. Но желание найти себя все же тоже одна из причин. Сын Зевса понимал, как это важно, найти себе и своим силам применение на заре становления. Но он не мог понять желание девушки справляться со всем в одиночку. Это его бесило. — Я знаю, что тебя это ранит, Ник, — Кэролайн взяла огненного парня за руку и чуть подвинулась в нему. — Не обижайся. Я люблю тебя, но после всего, что было… Кэролайн опешила, понимая, что случайно выскочила неожиданная причина для обоих. Кэролайн ни за что не признала бы даже себе самой то, что сейчас собиралась сказать. — Договаривай, Кэролайн. — Клаус сжал руки девушки, прежде чем она убрала бы их. Тон стал чуть грубее, а взгляд требовательней. — После всего мне тяжело рядом с тобой, Клаус, — нехотя призналась девушка, пусть даже боясь последствий. Клаус убрал руки и отвернулся к картине, не зная, что и сказать. Конечно, ему было больно это слышать. И он злился… но не на Кэролайн, а на себя… Он допустил много ошибок по отношению к ней, которые долго будут преследовать. Но эти ошибки были необходимы. На кону была ее жизнь и жизнь всех остальных. — Мне искренне жаль, Кэролайн, — через несколько минут молчания произносит Клаус, поворачиваясь к Кэролайн. — Но я не уверен, что поступил бы иначе, повторись все снова. — Меня это и пугает. Я боюсь, что слишком слаба для этой жизни. Тот яд… — Кэролайн чудом удавалось сдержать слезы. Ей было стыдно во всем признаться. Тоже было обидно. — Я в смятении. С одной стороны ты был прав, а с другой… ты не имел право. Я слишком доверилась тебе, поэтому приняла бы из твоих рук все что угодно. — Добро пожаловать в мой собственный мир, Кэролайн, — хмыкнул Клаус, вставая с качелей. Он коснулся картины и она загорелась. Кэролайн вскочила, скидывая картину с мольберта, но поздно… Ее лицо на картине скрылось в огне, напоминая то, что могло произойти ещё несколько дней назад. Клаус не понимал, почему ожидаемое так больно бьет по сердцу. Он знал, что девушка не скажет спасибо за его поступки. Узнай кто-то из семьи о яде в руках Кэролайн, прибил бы его на месте. Но даже не это отягощало душу полубогини. Тот его огонь, в котором она едва не сгорела, его потеря контроля над собой — все это оставило следы в ее подсознании. Клаус, войдя на кухню, склонился над раковиной, открыв холодную воду. На случай, если он решит снова что-нибудь спалить, то просто подставит руку под струю холодной воды: ещё ни разу не помогало остыть, так как вода просто испарялась. Но все же ничего более не горело. — Ник, — прозвучал голос за спиной. Обернувшись, мужчина увидел Кэролайн на пороге, прислонившуюся к косяку. Он усмехнулся, понимая, что она боится подойти ближе. Она потеряла к нему доверие… — Иди домой, Кэролайн. — Ты придёшь к ужину? Мы хотели вечером погулять. — Не сегодня. Клаус развернулся, чтобы взглянуть в глаза своей женщины и сказать, что любит ее и просто хочет дать им время, но ее уже не было на пороге. … Кол сидел в баре лагеря, наблюдая за тем, как Ками — дочь Диониса, чистит бокалы, отрываясь иногда на выполнение заказа. Днём сюда приходят дети, дабы между уроками попить сок, поэтому Кол выделялся среди всех, сидя с виски в прозрачном сосуде. — Ты зачастил в последнюю неделю, — подойдя к мужчине, произнесла бармен, мило улыбнувшись. — К тому же только два часа дня. — Все равно алкоголь не берет, — Кол покрутит стакан и сделал небольшой глоток. — Просто ты выпиваешь лишь половину стакана. Тебе нужно больше, чтобы опьянеть, друг мой. — У меня есть важные дела, да и не лезет больше, — с сожалением усмехнулся Кол, сделав очередной глоток. — Если бы ты глушил боль, то был бы уже в запое. Выходит, ты тоскуешь?! — Ребёнок за вторым столом пролил сок. Налей ему ещё, — произнёс Кол вместо ответа. Девушка удивленно взглянула на указанное место и увидела, что мальчик расстроенно смотрит на лужу, стесняясь что-либо сказать. — Это Ньют. Пойду устраню причину его горя и вернусь донимать тебя. Ками сложно было отказать. Будь на ее месте другая или, не дай Мойра*, другой, он бы послал, прося не лезть в душу. Но Ками он знал давно: она его одноклассница, поэтому знал о ее добродушие и квалификации психолога: нагрубить язык бы не повернулся. — Все готово, — весело произнесла Ками, вернувшись. — Молодец, что заметил. — В последнее время я замечаю все вокруг, кроме того, что происходит со мной, — хмыкнул Кол, снова делая глоток обжигающей жидкости. Ками удивленно уставилась на татуировку на запястье мужчины, что сразу увидел Кол. — Поздравляю, — произнесла она, отпрянув. — Это очень серьезный шаг, — немного озадаченно произнесла она. — Спасибо, — прозвучала усмешка. — Мне действительно немного тоскливо. Кэтрин уехала к отцу, а я тут. Частичная правда вполне могла устроить. — Впервые вижу тебя тоскующим из-за такого пустяка. Ты мог бы навестить их.  — Все немного сложнее. Мужчина собирался залпом допить напиток и уйти, но в бар вошли и, повернувшись в ту сторону, он увидел брата. Кол нахмуришься, заметив состояние брата: пьян посреди дня. Это нельзя было бы уловить, не имея сверхсил. Все же внешне выглядел он просто серьёзным. — Привет, Ками. Мне бурбон. — Произнёс мужчина, присев на стул, и взглянул на брата. — Что ты здесь делаешь? — То же, что и ты, видимо. — Тогда ты сильно отстаёшь. Я опустошил весь запас дома. — Что за повод? Ками поставила бутылку на стол и ушла обслуживать детей, оставляя братьев наедине. — Сначала ты. Мария сказала, что ты уладил вопросы ещё два дня назад. Почему не уехал в Россию? — Я сам задаюсь этим вопросом. Вчера звонил Деймон: отец Кэтрин в реанимации: ему осталось несколько дней. — Сочувствую. Девочки были близки с ним. Не понимаю, почему ты не рядом с Кэтрин. — Не знаю, что скажу ей. Она была зла на меня перед отъездом. Пусть побудет с отцом, не тревожась о моем присутствии. — Все настолько плохо? — удивился Клаус. Кол молча взглянул в глаза брата, не зная, что и сказать. — Знаешь, что сделал я? — начал Клаус с риторического вопроса. — Вручил Кэролайн яд, велев выпить его, если мы проиграем. А после, ты знаешь, что я еще едва не сделал. Кол замер, с неверием взглянув на старшего брата. — Я потерял ее доверие, и теперь она ночует у себя дома. — Ну ты заварил, — выпив залпом содержимое стакана, Кол разлил ещё. — Как ты мог вообще? — Ты ведь слышал историю. Тесс забралась в мою голову. Я сходил с ума, видя одно и то же: Кэролайн горит в Аду… ключ в руках Тесс. Миру пришёл бы конец и, самое ужасное, Кэролайн ждала бы участь хуже, чем смерть. — Да. Твоя бывшая чуть не убила нынешнюю. Думаю, Кэролайн нужно время, а тебе стоит выспаться. У тебя есть все шансы вернуть ее расположение к себе. В отличии от Кэтрин, она решила переехать от тебя не на тот свет, а всего лишь в соседнее здание. Кол усмехнулся, понимая, что никто так и не знает, что было в Токио. Это даже забавляло. — Вместе с рассудком я потерял и ее доверие. Разочаровал как-то… — Клаус пожал плечами, не зная, как передать. — В самую трудную минуту я стал угрозой, а не защитой. — Уверен, она смирится со всем. В один день все решится. И оба не заметите, как и это переживете. — Но будем ли мы все еще вместе? — Клаус взглянул на брата, кладя на его плечо руку. —  Не повторяй мою ошибку, братишка. Ты рискуешь потерять доверие жены. — Сомневаюсь, что жене вообще есть дело до меня сейчас. Но спасибо. Я пойду. Кол отложил стакан и направился к выходу, не забыв поблагодарить Ками. … Кол спал, когда его резко из сна вырвал звонок. Не глядя на экран, он приложил к уху телефон, прохрипев что-то вроде «Какого черта?». — Кол, я звоню раз десятый! — произнёс Деймон. Увидев на экране 6:00, Кол мгновенно проснулся, понимая, что случилось плохое. — Алексей Викторович умер ночью. Похороны послезавтра. Дальше прозвучали гудки… Кол закрыл глаза, тяжело вздохнув. … — Бабушка, Вам стоит присесть, — произносит Кэтрин, наводя порядок в доме. Собралось много народу, что успели узнать отца за несколько месяцев. В одном углу женщины плакали, наводя сырость, в другом причитали, что стоило лучше относиться к своему здоровью, а в третьем сидела Елена, нервно просматривая фотографии, что она нашла. — Елена, — в очередной раз обратилась к сестре девушка. Но та словно не слышала ее. Елена догадалась, что о болезни отца знали все, кроме неё: теперь она была зла и на сестру, и на парня. — Милая, — подошёл Деймон, пытаясь хоть как-то утешить девушку, которая уже несколько часов плакала, в отличие от сестры, которая за все время не пролила ни слезинки и, что было странным, довольно бодро организовывала все необходимые мероприятия. Деймона это сильно настораживало… он догадывался, что эта реакция вовсе не здоровая для девушки. Поэтому он в очередной раз набрал номер друга, который опять был вне зоны. Все обернулись к двери, когда та распахнулась. Кэтрин вздрогнула, подумав, что это ее муж, но на пороге стоял Айзек. Елена, увидев его, кинулась в его объятья, надеясь найти утешение в объятьях брата. — Это Айзек, родственник девочек по маме, — ответил Деймон, когда женщина дёрнула его за рубашку, спрашивая, кто этот красивый мужчина. Кэтрин поклялась себе, что в последний раз взглянула на открывающуюся дверь, надеясь, что это Кол. Как он мог не прийти? Два дня прошло со смерти отца, а он так и не явился. Но ей было не до этого. В очередной раз что-то наладив, девушка вышла из дома. Пришло время прощаться с отцом окончательно. … Как назло лил осенний дождь, смешиваясь со слезами на лицах многих. Все стояли у могилы и клали цветы, проговаривая какие-то слова на прощание. Кол стоял в нескольких метрах от толпы, наблюдая за всем со стороны. Он видел как его жена спокойно стояла и ждала, когда все разойдутся, почти не шевелясь. Она лишь изредка подрагивала от холода. Глаза девушки были абсолютно сухими, что не могло не взволновать. Он знал это затишье перед бурей… не раз ощутил его на себе. Неожиданно их взгляды встретились. Кэтрин и бровью не повела, и не сменила выражение лица, в ее глазах даже ни одна искра не возникла, словно никого и не увидела. Она отвернулась и подошла к могиле, так как дошла очередь и до неё. Елена ушла первой, за ней и Деймон, что ходил тенью, присматривая за девушкой. Айзек же остался вместе с другой сестрой, но, заметив Кола ушёл. Из всех пока что только Елена рада ему. Кэтрин ушла, прежде чем Кол дошёл до неё. Тяжело вздохнув, он взглянул на камень. Дата и стандартная надпись. Уверен, что именно Кэтрин заказала такой. — Простите, что так и не попросил у вас разрешение взять Вашу дочь замуж, — произнёс полубог, присев на корточки, дабы положить скромный цветок, что был в его кармане. — Но я обещаю, что она будет счастливой, чего бы мне это не стоило. Слова растворились с шумом дождя, уходя куда-то вдаль. Кол знал, что они будут услышаны. И был уверен, что действительно сделает все, что в его силах, дабы стать для Кэтрин достойным мужем. Отца не заменить, но его обязанности теперь на нем. Ему теперь предстоит ещё больше оберегать ее и хранить под своим крылом, ведь единственный дом остаётся тот, что он для неё построит. Кол спустя минут пять вошёл в дом. Люди ещё не присели за стол, собравшись в гостиной, обсуждая всякую ерунду, пока Кэтрин и Елена накрывали на стол. — Сынок, — позвала одна из женщин, что держала в руках альбом, на котором приклеены несколько фотографий. Кол остановился и взглянул на неё. — Мы ищем Катерине достойного мужа. Как думаешь, кто бы подошёл? Я считаю, что Колька — сын соседа подошёл бы. Сам хозяйство ведёт. Отцу помогает. В поле пашет. Голодать не будут. — А я… — влезла другая женщина, — за Андрея! Пускай он сын алкоголика, зато на агронома учится. Построит ещё своё хозяйство. Пусть и слабоват, зато умный. Будет, о чем на старости лет поговорить. Кол стоял и слушал в полном удивление. Что эти бабули несут? Какие нахрен Андрей и Коля? — А есть кто-нибудь ещё? — спросил он, беря альбом в руки. — Да! — ответили первая. — Да что несёшь, старая? Остались только алкоголик Ванька, да Вова — сын колхозника. Оба не умеют ничего, только языком чесать, да по бабам бегать. — Колхозник в самый раз! Катька баб всех распугает, пить его отучит… человеком станет ваш Вовка. Если, вытерпит ее, конечно. Она готовить не умеет, правда. Да и убираться не особо любит. Но Вова же не занят… сам все сделает. Надеюсь, он драться научился. Иногда придётся защищать… людей от неё. — Кол словил озадаченные взгляды дам, на что пожал плечами, — характер такой! Так что вот самый подходящий жених! Кол отдал альбом обратно и направился вглубь, дабы найти Кэтрин и убедиться, что с ней все ещё все в порядке. — Деша, — произнесла вторая женщина из тех же дам, задержав Деймона, что нёс воду Елене. — А кто это был, только что жениха посоветовал? Тоже родственник? Милый такой, хоть и странный. — Жениха? — хмыкнул Деймон, уставившись на дам, словно на умалишённых, но после прочистил горло и попытался не засмеяться. — Это муж Кэтрин. Оставив озадаченных дам, Деймон направился дальше. Айзек ушёл прогуляться по деревне, заодно отдохнуть от людей, от которых он за эти годы отвык. Кол нашёл девушку в ее спальне. Кэтрин поправляла свои волосы, скрепляя несколько локонов шпильками. — Привет, — произнёс Кол, — войдя в комнату и закрыв дверь. — Как ты? — Хочу поскорее избавиться от гостей. Некоторые даже имени папы не помнят, а причитают, словно каждый день у его койки стояли, — закатив глаза, вздохнула девушка, выдергивая очередную шпильку, что неправильно воткнулась. Мужчина и не догадывался, что до его появления руки девушки не дрожали, а прическа почти быстро складывалась. — Две дамы остановили меня, дабы спросить какой жених тебе лучше подойдёт, — немного натянуто усмехнулся Кол, подойдя к ней. Аккуратно взяв шпильки из ее рук, он принялся расправлять волосы, вынимая остальные. — И кого же ты посоветовал? — Вову — сына колхозника. — Что? Ты его видел? Он же такой некрасивый, — смешно поморщилась Кэтрин, искренне возмущаясь. — Терпеть его не могу! Слишком самоуверенный, неопрятный, лезет под каждую юбку и чуть не облапал меня, когда встретились на пути в магазин. Руки Кола невольно сжались, но бедолаге, наверное, и так досталось. — Подумал, что тебе будет легче им управлять. Остальные слишком деятельные. — Издеваешься? Лучше выйду замуж за сына соседа. Он даже спортом занимается. Кол взял левую руку девушки в свою, дабы убедиться, что кольцо на месте. — Почему они решили, что тебе вообще надо искать жениха? — Я предложила. Старушек надо было чем-то занять, да и мне не помешает достойное замужество. Кэтрин знала, как выбесить своего мужчину колкостью. Рука Кола чуть сжалась, но не более того. Он знал, что заслужил немного издевательства. Тем более, у Кэтрин сегодня карт-бланш. — Ауч, — натянуто усмехнулся он. — Я думал, ты довольна своим нынешним браком. — Ну… мой брак сложно назвать идеальным. Меня силком потащили к алтарю, надели на меня платье, которое я не выбирала. Муж мой временами эгоистичный и несдержанный. Часто бывает настоящим козлом, который меня не ценит. — Почему же ты согласилась выйти за него замуж? — нахмурившись, словно не знает ответа, поддерживая игру, Кол задаёт вопрос, сам же принимается за прическу девушки. — У меня не было выбора?! — ответ граничил между вопросом и утверждением. Кэтрин растянула губы в ухмылке, взглянув на мужа через зеркало. — Не ври. — Ну, он горячий…: сексуальный торс, высокий рост, милая мордашка, кривая ухмылка. В меру самоуверенный. Сильный и грозный. — И все же ищешь более достойного? — усмехнулся парень, немного покраснев от своего красочного описания. — Его очень сложно любить. Каждый день я вспоминаю его глаза, если его нет рядом, и мое сердце вздрагивает, сжимаясь до боли. Я вспоминая его улыбку и на глаза наворачиваются слезы… но стоит вспомнить его прикосновения и я перестаю дышать… — Кэтрин произносила все с такой интонацией, словно диктовала рецепт изысканного пирога. Томно, но обыденно. — Он медленно меня убивает. Кол сглотнул, пытаясь успокоить взбунтовавшееся своё сердце… Чертовка умела выбить из колеи  — И неужели ничуть не счастлива с ним? — Тебе лучше знать. Вся наигранность ушла в сторону… Кол все уже увидел состояние Кэтрин. Он так скучал по ней, что на радостях не заметил ее самочувствие. Кэтрин лихорадит время от времени. Она явно не ела ничего дня два. Взгляд ее чуть затуманенный. — В России обручальное кольцо носят на правой руке, — взяв ее за руку, закончив с прической, произнёс он. Но уже без тени игры. — Что это? — Кол вздрогнул, нащупав шрам на запястье. Он развернул руку и увидел ожог прямо на месте руны. Самая страшная догадка сразу возникла в голове. — Обожглась, когда топила баню. Не боись, не пыталась выжечь руну. Кол сжал зубы, дабы не ругаться. — Хотя хотелось, — вырвав руку, Кэтрин улыбнулась. — Все с прической? Конечно было страшно! Кэтрин могла сделать любую глупость, как показала практика. — Я иногда вспоминаю свою мать… ее образ размылся, но улыбка и глаза остались. Я, возможно, не говорил, но я вспомнил ее в тот день, когда мы искали под водой пещеру. Кэтрин замерла, слушая, что скажет Кол дальше. Она помнила, что Кол был из детдома. Так откуда же воспоминания о матери? — Ее и мою сестру застрелили грабители прямо на моих глазах. — Зачем ты это говоришь? — нахмурившись, недовольно спросила Кэтрин. — Просто хочу, чтобы ты тоже знала хоть что-то о моих родителях. Алексей Викторович умер счастливым, будь уверена. Он вырастил прекрасных дочерей и был единственным, кто мог угодить обеим и при этом заставить слушаться, не так ли? — Кол, надо к столу. — Кэтрин собиралась уйти, догадавшись, что пытается сделать мужчина. — Прости, что не пришёл раньше, — Кол преградил ей путь и прижал к себе, не давая вырваться. — Я действительно бываю козлом, но в этот раз пришёл вовремя, — усмехнулся он, зная, что его присутствие на кладбище было важным для неё. — Я знаю, какого терять близких. Это безумно больно, но нельзя от этого закрыться. К сожалению, твой отец ушёл рано и мы не смогли ему помочь. Но он в лучшем мире. Вот увидишь. Тебе придётся принять то, что больше не увидишь его любящие глаза, не услышишь его добрый смех, не почувствуешь его тёплые объятья. Больше он не погладит по голове и не назовёт Катенькой. Но родителям естественно уходить раньше своих детей. Ты свыкнешься, что отцовский дом перестанет им быть и звать к себе. — Я не хочу это слушать! Пусти! — произносит Кэтрин, словно слова оттолкнули бы мужчину, против которого не хватало сил. Но она замерла, вслушиваясь в слова, что проникали глубоко, медленно, но верно раня сердце, словно тонким ножом… Человек, который был… в один момент перестал быть… она его больше не увидит, не услышит, ни о чем с ним не поговорит. Кэтрин не чёрствая, чтобы дни напролёт ходить спокойной без единой слезинки, словно и не болит внутри… но она не могла позволить себе слабину… она сильная… пока не пришёл Кол и не прижал к себе, словно маленькую девочку, которой страшно… страшно, сидя одна на полу, плакать навзрыд…. Страшно чувствовать внутри боль, когда некому ее излечить. Страшно опустошать себя, когда нет того, кто смог бы заполнить. Кэтрин ждала этого момента, чтобы просто прижаться к тому, кому она могла бы себя доверить… Кол был единственным, с кем ей не страшно испытывать боль и лить слезы. Пусть это и привычка, но она сейчас стала полезной. Кэтрин выдохнула и закатила глаза, пытаясь сморгнуть слезы, после спрятала лицо в пиджаке мужа. Но ей безумно хотелось все отпустить. — Кэт, твоё желание держать все в себе меня убивает. Это вредно для нас обоих. — А я не хочу с этим мириться! — первый всхлип девушки… — Я так скучаю по нему, — второй… Дальше слезы было не остановить… Кол прижимал свою жену к себе, поглаживая ее по шикарным локонам, шепча что-то утешающее. И вместе с ней становилось легче и ему… — Я сказала ему о том, что мы поженились. Он благословил нас, — шмыгая носом, произнесла она, спустя несколько минут, когда слезы стали утихать. — Ты ему понравился, поэтому он был рад за меня. — Те дамы поспорят ещё. Кэтрин усмехнулась, после снова скривилась, желая заплакать. — Внизу уже начали пить. Давай поправлю тебе волосы, а то они опять растрепались, а ты успокоишься, — предложил Кол и повёл девушку к зеркалу. … К вечеру остались лишь самые усидчивые, напевая старые грустные песни, напившись. — А муж твой хорош, — произнесла женщина, которую, как оказалось, звали Зинаидой. Она то и сидела с альбомом, предлагая сына соседа. Вторую же — ее подругу — звали Ирина. Кол принёс плед Кэтрин, так как на ней было лишь легкое чёрное платье, а в доме стало прохладно к вечеру. Елена ещё час назад уснула на плече Деймона, и он унёс ее в спальню. Айзек же принялся проводить бабушку до дома, заодно слушая рассказы о поселение и последнее пребывание Алексея Викторовича. — Мой был таким же: статный, вежливый, образованный; заботился обо мне очень. Любил меня сильно, — продолжила она, любуясь парой. — А я мучила бедолагу. Характер мой скверный: вечно была недовольной. Но в постели мы в молодости, ох, как страстно любили друг друга… На старости совсем не изменился. Я поворчу, а он улыбнётся и сделает по-своему. Жаль умер в том году от приступа. Видать, все же замучила его. — Не говорите так, — улыбнулся Кол, чуть сдвинув брови к переносице, — Уверен, что ему было под силу справиться с этим. — Кто знает. Старый ничего не говорил, даже когда спрашивала. — Ладно, пойдём мы, внученька. Время позднее, — произнесла Ирина, поднимая подругу. Женщина засобиралась, чуть приводя себя порядок. — Этот день закончился, — вздохнула Кэтрин, закрыв дверь, когда бабушки покинули дом. — Деймон так и не спустился. Видимо, тоже спать лёг. — Пойдём и мы? — спросил Кол, уже поднимаясь с кресла. — Подожди. Не хочу идти спать с незавершенными делами, — девушка присела на стул, сажая мужчину обратно. Кола охватило плохое предчувствие, отчего он заёрзал. — Я разговаривала с Элайджей. Он ещё четыре дня назад сказал, что ты успешно закрыл дело. Почему не приехал? — Хотел дать тебе личное пространство, чтобы побыть с отцом. — Не верю. — Кэтрин, зачем мусолить эту тему сейчас? Неужели ты не устала от выяснения отношений? — Просто сначала я злилась на тебя, а потом поняла, что это я обидела тебя, — девушка встала со стула и прошла за кресло, кладя свои руки на плечи мужчины, чуть сжимая их. — Прости меня, — вздохнула она, наклонившись к нему и прижимаясь щекой к щеке, а руки обвивая вокруг его шеи. — Тебе нужна была твоя жена там, а мне мой муж здесь. В отличии от меня, все же ты оказался рядом в сложную минуту. Я благодарна тебе за это. Кол был приятно удивлён поведению жены. Для неё пойти на примирение первой и признать свою ошибку всегда было непосильно, но все же… она перешагнула себя. Мужчина встал с кресла и обнял свою жену, целуя ее в макушку. — Сегодня весь день дождь… — произнёс Кол, погладив Кэтрин по голове. — Удивительно, но чувствую я себя прекрасно. Не хочется отпускать этот день. Страшно. — Знаю. Сегодня ты все ещё прибываешь в удивление и не хочешь смириться с потерей. Завтра же действительно придёт осознание того, что осталась без близкого человека. Но это пройдёт. Со временем привыкаешь даже к этому. Но тебе нечего бояться, пока я рядом, — Кол улыбнулся, когда Кэтрин отпрянула и подняла свои глаза на него. — Айзек скоро придёт. Подождём его. Может, сварю нам зелёный чай? — спросила Кэтрин, подходя к столу, дабы собрать оставшиеся чашки. Кол согласно хмыкнул и, подхватив оставшуюся посуду, направился на кухню. … Айзек вернулся домой, когда на часах было без пяти двенадцать. Он надеялся, что все уже спят и ему не придётся объясняться, где он так долго пробыл, ведь… он решил задержаться, чтобы не остаться наедине с сестрой или с другом, зная, как они к нему относятся. Недоверие можно было понять, но вот нежелание возобновить хотя бы дружеское общение — нет. Было обидно все же. Мужчина запер дверь и прошёл на кухню. Он удивленно замер, когда увидел двоих за столом, попивающих чай. — Ты долго, — произнесла Кэтрин, первой уловив движение. — Ты где столько был? — Кол выпрямился и откинулся на спинку, оглянувшей парня, что выглядел слегка растерянными. Оба сидели с одной стороны от стола — рядышком, поэтому Айзек прошёл и сел напротив, захватив кружку. — Гулял. Хотелось подышать чистым воздухом перед сном. Как ты? — вопрос был адресован сестре, в которой он заметил перемены. Девушка выглядела более расслабленной и в то же время уставшей, глаза стали краснее. Тем не менее она выглядела более живой: взгляд стал мягче, а сама чуть нежнее. Сейчас он видел перед собой хрупкую, беззащитную и ранимую девушку, но слегка улыбающуюся, вместо той сильной, властной и серьезной, что была днём. Улыбка ее сошла с лица и вернулась серьёзность, когда он налил себе чай, а Кол встал, чтобы достать что-нибудь поесть. — Мне немного легче, — произнесла она, взяв чайник, дабы налить брату чай. — Вы не легли ещё спать. Почему? — Решили подождать тебя, — ответил Кол, сев на место и поставив на стол хлеб и тарелку с нарезкой. — Кому бутерброд? — с аппетитом взяв колбасу, спросил он и принялся накладывать на хлеб несколько кусочков. Повисло наполняющее молчание. Кэтрин пристально уставилась на Айзека, а тот от неловкости опустил взгляд на чай, принявшись отпивать его, словно ему не неудобно. Кол и сам не понимал, почему появление его друга больше разозлило, нежели привело в восторг. Он помнит, как его лучший друг умер, как он потом страдал, как долгое время пытался привыкнуть, что не с кем больше провести свободное время, да и в принципе никто не мог заменить того, с кем сражался плечом к плечу самого детства: будь то в песочнице мальчики задиры, что постарше, или же настоящие враги ещё до Великого сражения. — Помнишь нашу последнюю встречу? — спросила вдруг Кэтрин. — Я помню все наши встречи. Но последнюю, словно это было вчера. Кол внимательно взглянул на парня. — А ты почти не изменился, — произнёс он. — Но жизнь явно тебя измотала. — Почему ты не рассказал о себе? — добавила Кэтрин, немного злясь. — Ты ведь знал о наших способностях. Ты был единственным, кто вообще о них знал. — Вы не остались бы в стороне. Боги стали следить за всеми, кто мог оказать сопротивление. Дети Тройки и их близкие были под слежкой. Мне пришлось пожертвовать нашей связью, чтобы защитить вас. Я ушёл и не оглядывался, и ни секунды не жалел о том, что больше с вами не увиделся. Я погиб и оказался среди Рыцарей Чистилища. Был выбор: или Рай, или служба. Я выбрал второе, зная, что однажды вернусь на землю. — Вы не смогли убить Тесс? — Тесс не могла покинуть замок, так как только он скрывал ее от Богов и от нас. Мы путешествовали по миру, выискивая сторонников Инаха, дабы найти его самого. — Аид, Инах, Тесс… кто в итоге хотел трон и свободы? — Тесс стала пешкой в играх Инаха, а Аид лишь предлогом, чтобы начать войну. Потомки стали враждовать с наставления отцов, чтобы в итоге привести Огонь и Воду в его руки. Тот заполучило бы ключ и весь мир. Тесс поддалась его обещаниям править миром, но и не догадывалась, что сама станет жертвой. Не зная, что нужна живой, она умерла и осталась в Чистилище. Инах забыл про неё и принялся искать другой источник воды. Вы нашли Кэролайн очень вовремя. — Где теперь Инах?! — хмыкнул Кол, — Тесс мертва, ключ уничтожен. Никто не сможет выбраться из Тартара и править миром. Он без сил будет вынужден скрываться всю жизнь. — Он смертен. Ему осталось жить недолго, — произнесла Кэтрин, снизив немного тон и сглотнула, отворачиваясь к окну. — Я из-за этого урода провела время в поисках ключа, вместо того чтобы пожить с отцом. — Поэтому я ушёл, Кэт. Я хотел для вас как можно дольше нормальной жизни. Вам было тогда всего по тринадцать лет. Война была не для вас. Пойми меня и прости. — Хорошо, — Кэтрин слегка улыбнулась и взяла брата за руку. — Добро пожаловать домой. — Раз уж моя жена простила, то мне и вовсе не за что таить на тебя обиду, — произнёс Кол, встав. Айзек улыбнулся и, поднявшись следом, обнял своего лучшего друга. — Добро пожаловать домой, брат, — прошептал Кол, понимая, что безумно скучал. Парни повернулись Кэтрин и махнули ей рукой. — Иди сюда. Ты не обнимала меня ещё, Катрин. Девушка поморщилась, услышав старое прозвище, но с удовольствием прижалась к ее любимым мужчинам, улыбаясь до ушей, пусть и с небольшой горчинкой. … Лагерь пустел по мере возвышения луны. Разгар рабочей недели укладывал всех спать как можно раньше. Кэролайн вернулась к обучение своему и детей, который вынуждена была оставить. Теперь ей предстояло рано вставать и поздно ложиться. — Боже, как можно допускать такие ошибки? — вздохнула она, проверяя очередной тест. Девушка с головой ушла в работу, вырываясь лишь вечерами, дабы потренировать свои силы. К сожалению, с Клаусом она не виделась дня два с того заговора. Он так и не пришёл вечером, а после и днём не появлялся. Кэролайн пробовала зайти к нему домой, но дверь оказалась заперта, а стоило прислушаться, то в доме стояла гробовая тишина. Кажется, мужчина и вовсе уехал из лагеря. Женщина решила, что это к лучшему. Она должна разобраться в себе. Решить, чем хотела бы заниматься по своей долгой жизни. Девушка услышала шаги за дверью и хотела уже подскочить к ней, но они оказались мимо проходящими. Все же на душе было неспокойно. Она не могла так… ей хотелось знать, что с любимым все хорошо. У всех бывают периоды, когда надо пожить отдельно, но не значит, что надо исчезнуть. Взяв телефон, девушка открыла сообщения.

«Привет. Как ты?»

— Банально.

«Привет, Ник. Мы не виделись несколько дней.Я начинаю волноваться за тебя»

— Глупо!

«Привет, Клаус. Хотела убедиться, что все в порядке. Позвони мне».

Идеально! Она пыталась звонить вчера и сегодня, но телефон был вне зоны. Единственный шанс — это написать и понадеяться, что мужчина увидит ее сообщение, а после позвонит. Девушка начинала жалеть, что вообще тогда что-либо сказала. Неужели нельзя было потерпеть? Просто это был бы обман. Тяжело вздохнув, девушка направилась спать, надеясь, что утро мудренее. … Звенит звонок с последнего урока и все, наконец облегченно вздохнув, покидают кабинет. Девушка вышла из кабинета и сразу наткнулась на девочку, что стояла с букетом цветов. — Мисс Форбс, это Вам, — произнесла она и протянула букет. Кэролайн поспешила забрать букет и поблагодарила девочку. Среди красивых изящных роз красовался конверт.

«Простите за мое поведение при нашей последней встрече» — Феликс.

Кэролайн опешила, прочитав записку. Признаться, она ждала букет уж точно не от него. — Хорошо, — вздохнув, Кэролайн как можно удобней взяла большой букет и направилась к выходу, а после и домой. Все же улыбка не сходила с ее лица: дети весь день чудили, поэтому позитива хватит до самого вечера. Путь Кэролайн домой всегда лежал мимо дома Клауса и Бэкс, поэтому она невольно замечала, что они пусты. Кэролайн взглянула на телефон и не увидела ни одного сообщения или пропущенного звонка. Ей начинало казаться, что она обидела парня настолько, что он решил не общаться. Но ведь это не навсегда? Кто виноват больше в данной ситуации? Ей даже не с кем было поговорить. Все девочки разъехались. Даже Мария вместе с Элайджей в городе. Ничего не оставалось, кроме как просто ждать, что что-то изменится и упорно работать над собой. Сегодня по расписанию тренировки на площадке. … Клаус покинул бар поздно ночью и направился домой. В голове стал возникать лагерь шестилетней давности. Всюду обломки и пожар. Всюду мертвые тела. Тесс участвовала во всем осознанно, зная, что последует куча смертей, а он, идиот, не заметил. Просто был влюблён, не видя ничего больше. С Кэролайн будет так же? Клаус присел на крыльцо своего дома, пытаясь собрать мысли в кучу. Но он был пьян. Клаус не раз прокручивал в своей голове моменты, что остались в памяти, пытаясь понять, когда его, когда-то любимая всем сердцем, девушка переменилась. А, может, всегда была такой?! Речь не о Кэролайн. Кэролайн чистая и искренняя. Даже скрывать то, что больше не доверяет, не стала, хотя вполне могла бы… разве он бы заметил? Просто бегал бы как собачка и ждал бы, пока наградят чем-то вкусным. Ведь в первый раз это прокатило. Его обвели вокруг пальца… изящно использовали его. Тесс могла не просто разрушить его жизнь, она могла его уничтожить. Единственным лучиком света, который его вернул, стала Кэролайн. Которую он сам чуть ли не уничтожил. Что ж… Кэролайн справедливо отстранилась от него. Его прошлое могло уничтожить настоящее. — Ник? — донёсся женский голос где-то за забором. Клаус поднял голову и увидел Марию. — Проходи, присаживайся, — улыбнулся Клаус, махнув рукой. — Я спешила домой, — произнесла девушка и, открыв калитку, прислонилась к столбу. — Ты пьян и не весел. Почему один? Все хорошо? — Не знаю. Ты мне скажи. — Если не расскажешь, что случилось, я не смогу ответить. Клаус не мог рассказать. Колу куда ни шло. Младший брат давно знал про его тараканы, но Мария не поймёт, даже если попытается. — Все хорошо, Мария. Иди. — Клаус поднялся на ноги и, пытаясь не упасть, поднялся до двери. — Просто я слишком пьяный. — Спокойной ночи, Клаус. Заходи к нам на завтрак. — Спокойной, Мария … Клаус так и не уснул, несмотря на литры алкоголя внутри. Он более менее стал трезвее, так как больше не пил, и всю ночь пытался найти в доме хоть что-то, что можно сжечь или выбросить. Картины, письма, фотографии, украшения… во всем доме он проверил каждый уголок, выбрасывая то, что больше не должно попадаться на глаза. Утром, избавившись от всего, Клаус принял душ, оделся и, захватив лишь бумажник и жемчужину, покинул лагерь. … Люцифер и Константин с радостью встретили друга в Лондоне. Отряд рассеялся по странам в поисках Инаха, пока эти двое договаривались с правительством о подкреплении. — Мне нужны ответы. Кто, что и зачем? — произнёс Клаус, беря в руки чашку чая. — Война закончилась, Клаус. Потомки врагов утихли, боясь попасть в руки штабов. — Конст, ты в это веришь? — спросил Клаус, не слушая дальше слова Люцифера. — Ты ведь знаешь, что я ни во что не верю. — Вы знали, кто правил Чистилищем все эти годы? Братья переглянулись. — Тесс была пешкой, но достигла трона Чистилища. Кэролайн удалось уничтожить ключ, а после убить ее. Мне нужны все подробности. — Все кануло в лету, приятель. Поверь, теперь мы уже не узнаем, кто в этом ещё был замешан, и что промышляла Тесс. Возвращайся домой и забудь об этом. — Тесс знала о нападении. Если, конечно, сама все не организовала. Я хочу знать все о ней. — Хорошо. Мы достанем все, что сможем. Но не стоит копаться в прошлом. Смирись, что все так получилось. Клаус сам не понимал, почему жаждет правды. Он может, но не хочет мириться. В какой момент все пошло не так? Ответ пришёл на следующий день: Друзья повезли Никлауса в Монтану, в город Браунинг. Недалёко от границы стоял двухэтажный дом с современной отделкой. — И кто здесь живет? — спросил Клаус, выйдя из машины. — Дочь Аты. Анастасия. Отказалась помогать Инаху, но помогала Тесс. Давно живет по закону, поэтому не скрывается. Клаус велел парням сидеть в машине, сам же постучал в дверь полубогини. Дверь открылась и на пороге возникла симпатичная девушка. — Анастасия? — Никлаус. — Девушка немного испугалась и оглянулась на машину, но все же виду старалась не подать. Она знала, кто они такие, и бояться должна была только в том случае, если что-то натворила. Клаус про себя улыбнулся, готовый все вытрясти из девушки. — Я хочу узнать обо всем, что тебя связывало с нашей общей знакомой. — Проходи, — нехотя девушка отошла и раскрыла дверь. Мужчина присел в кресло и дождался, когда хозяйка сядет напротив. — Расскажи, что вы с ней промышляли. Какие задания она тебе давала, с кем ещё общались. — Мы с Тесс были подругами с самого детства. Росли по соседству в Шотландии. — Разве она не из Англии? — Переехала из Англии с бабушкой в десять лет. В пятнадцать лет Элайджа нашёл ее и привёл в лагерь. Но мы не переставали общаться вплоть до две тысячи седьмого года. — Что ты с ней сделала? — ответ для Клауса был очевиден. Дочь Аты причастна ко всему… только потому что была единственной подругой девушки. — Клаус. Я до сих пор расплачиваюсь за свои грехи. Прошу тебя, пойми, у меня не было выбора. — Что ты сделала? — вскрикнул Клаус. Девушка вздрогнула, но после собралась и взглянула в глаза мужчины. — Тесс начинала поговаривать о том, что ей становится скучно. Тогда вы только начинали встречаться. Со временем ваши совместные поездки стали забавлять ее убийствами и насилием. Она рассказывала даже о том, как вы любили спать с другими, а после убивали этих людей. Но больше ей нравилось изменять тебе за твоей спиной. Ей нравилось играть с огнём, Клаус. Всегда. В какой-то момент она узнала о том, что моя мать прячет Инаха и потребовала познакомить их. В голове Тесс зародился план, о котором она не делилась со мной. Я хотела отказать, но она стала мне угрожать. В седьмом году я дала ей номер телефона, после чего убегала и пряталась, пока не узнала, что Тесс умерла. — Ты не сказала об этом никому, чтобы предотвратить это! Почему? Клаус начинал злиться. Он ждал не этой правды. — Тесс почти никого и ничего не боялась! Об этом я могла рассказать лишь тебе, но… — Что но? — Она боялась только тебя, Клаус. Играла с огнём, но боялась. И однажды я увидела, почему. Девушка сделала паузу, дабы перевести дыхание и получше вспомнить. — Она пришла поздно ночью заплаканная, вся в ожогах и с парой синяков. Это было в шестом году. Клаус замер, догадавшись, о чем пойдёт речь, но прерывать не стал. — Из ее рассказов я поняла, что вы ездили отдыхать и поссорились. Дальше все как обычно. Она много выпендривалась, а ты не стал все это слушать. — Тесс зазналась и ослушалась меня. Из-за этого пострадали невинные люди. — Я молчала до последнего, потому что боялась за неё. Я надеялась, что она одумается и ты сам все узнаешь. Но потом я увидела, что ты с ней сделал и испугалась. — Что я с ней сделал? — вскрикнул Клаус, — Этого было недостаточно, видимо, чтобы вправить ей мозги! Ты совершила огромную ошибку, оставшись на стороне. Она могла быть жива сейчас, если бы ты не посчитала меня садистом. — Я не считала тебя садистом, Клаус. Но даже Тесс знала, какое жёсткое наказание ее ждёт. Она любила тебя, поэтому боялась твоего гнева. Тем не менее, все она делала с мыслями, что ты будешь рядом и, когда все получится, ты не оставишь ее. Она была уверена, что ты будешь любить ее, несмотря ни на что. — Даже когда изменяла? — хмыкнул он и, встав, подошёл к окну. Друзья сидели в машине и слушали музыку… дураки… будто он не догадается, что они все слышат. — Иногда мне кажется, что не встреть она тебя, все было бы по-другому. Это ты показал ей, что такое власть, жестокость и вкус победы. Тесс влюбилась во все, чем ты жил, и захотела преподнести тебе куда большее. — Ата встала рядом и взглянула на соседей, которые опять ругались, стоя в саду. — Забудь о нашем разговоре, иначе отправлю тебя к твоей подруге. Клаус вышел из дома и сел в машину. Ата тяжело вздохнула и присела в кресло, заливаясь слезами. Долгие годы она хранила тайну, но все рассказав, не почувствовала долгожданного облегчения. — Хочешь поговорить об этом? — спросил Люцифер, что сидел за рулем. — Просто везите в бар. Отметим нашу встречу, — улыбнулся Клаус, сверкнув глазами, и повернулся к окну. … Кэролайн сидела дома и красила ногти. У неё выходной. Клаус не появлялся в лагере неделю, а телефон обнаружился у него дома. Но девушка не теряла время зря. С водой ей стало легче справляться, теперь она училась исцелять. Ей стоило многое узнать об Олимпе, поэтому иногда она проводила время в библиотеке Элайджи. Девушка начинала строить свою жизнь в лагере, проникаясь ее ритмом. Она узнавала о том, какими силами ещё обладают другие полубоги. Оливер ей в этом хорошо помогал, взявшись тренировать в ней боевые навыки. — За пределами этого лагеря целый мир, Кэролайн. Полно специальных отрядом, штабов, которые занимаются наведение порядка и поддержанием мира. Даже своя рыночная система существует. Свои банки, своя индустрия. Строятся жилые микрорайоны для того, чтобы подрастающие дети могли жить среди смертных и приучались их укладу. Это предотвратит неприятности в будущем. Люди становятся прозорливей, начинают замечать необычное. Оливер рассказывал все это, пока Кэролайн проходила полосу препятствий. Было трудно, но она справлялась. Во время путешествия многое приходилось преодолевать. — Я хотела бы увидеть мир, познакомиться с выдающимися людьми, посетить не одну страну, побывать в штабах и наконец встретиться с отцом. Хочу узнать свой мир целиком. Хотя бы побывать на мероприятиях, которые устраивают потомки Титанов. Девушка и не заметила, как быстро проскочила все препятствия и встала напротив Оливера. — Молодец. Злость помогла тебе сконцентрировать свои силы. Но не делай так больше. Физические силы не должны подпитываться эмоциями. Это чревато потерей контроля. — Пока что меня питают только эмоции. Сложно преодолевать все, когда внутри столько вопросов и сомнений. — Ты привыкнешь к своей жизни. Со временем. — Надеюсь. — Иди ещё кружочек сделай и на сегодня хватит. Устало вздохнув, девушка снова полезла на перекладину. … Клаус вернулся в лагерь ближе к шести вечера. Все это время он таскался с друзьями по пабам и барам, либо выпить, либо подраться. В общей сложности его не было около десяти дней. Чтобы семья не волновалась, он позвонил Элайдже на четвёртый и попросил не беспокоиться и не искать, а, главное, ничего не говорить Кэролайн. Он, как она просила, дал ей время. Две недели наедине с собой. Наверняка она провела это время с пользой. Завела новых друзей, посетила все заведения лагеря. Стала строить планы на будущее… только вот есть ли в них он? Клаус дошёл до дома девушки и постучал в дверь. Он оглянулся на соседние дома и заметил, что в доме Айзека тоже горит свет. Дверь открылась и на пороге возникла Кэролайн. — Клаус? — улыбнулась она, все же немного удивившись. — Привет. Это тебе. — Клаус протянул букет роз, оставаясь серьезным и взволнованным. Кэролайн отошла от двери и впустила мужчину в дом, после чего ушла на кухню, чтобы включить чайник и поставить цветы в вазу. — Они милые, — принюхавшись, произнесла она. Клаус оглянулся и заметил изменения в доме. Кэролайн максимально обновила старую технику, преобразила гостиную, повесила везде новые занавески, даже ковёр поменяла. — Здесь стало уютней, — произнёс он. — Спасибо. Клаус все время рассматривал Кэролайн, пока она заваривала чай или накрывала на стол. Клаус ничего не хотел, но не мешал, чтобы насладиться видом, по которому скучал. — Ты уехал, не сказав. Где ты был все это время? — Навестил друзей из Посланников Ада. Кэролайн напряглась, вспомнив, чем эти люди занимаются. Выходит, Клаус тоже принимал в этом участие. — Я был с Люцифером и Константином. Остальные ищут Инаха. Ничего криминального. — Клаус понял, над чем она задумалась, поэтому сразу развеял ее сомнения. — Чем ты занималась? Девушка села напротив мужчины, разлив по чашкам чай. — Преподаю в школе, тренируюсь с Оливером, читаю книги из библиотеке Эла. — Познакомилась с кем-нибудь? — отпив чай, спросил он. — Да. Потихоньку узнаю всех. Кэролайн не притрагивалась к чаю, нервно сжимая чашку рукой. — Я скучал по тебе, Кэролайн, — взяв девушку за руку, произнёс Клаус. — Поэтому так долго отсутствовал? — Ты сама предложила разойтись на время. — Я не просила тебя уезжать, я лишь хотела пожить отдельно. Но свободное время мы могли б проводить вместе. — В чем смысл, если ты боишься ночевать со мной в одном доме? Но мы все равно не смогли бы. У меня были незаконченные дела. — Клаус, — вздохнув и немного виновато опустив глаза, почти прошептала Кэролайн, убрав руку к себе. — Я не боюсь тебя. Я люблю тебя. Клаус взглянул в глаза женщины, стиснув зубы и сжав кулаки. — Уверена? — бросил он, встав с места и подойдя к окну. — Ник… Признай, ты эти дни искал свои ответы для себя, иначе бы не уехал из лагеря на десять дней. Я же искала для себя. Мы оба ищем путь идти дальше, пытаясь оставить весь кошмар позади. Кэролайн пыталась произносить мягко, излучая лишь нежность своим голосом. Клаус напрягся, почувствовав, как Кэролайн прижалась к нему и едва ощутимо поцеловала в шею. Она провела рукой по лопатке и обвила руками его руку, прижимая себя сильнее. — Ты обещал мне настоящие свидания, — произнесла она, положив голову на плечо и взглянув в окно. Клаус развернулся, скинув с себя ее руки и чуть отодвинулся. — Уверен, что ты до сих пор видишь в снах свою «сестру». — Зачем ты упоминаешь ее? Сравниваешь меня с ней? — Кэролайн неожиданно для себя самой стала злиться. Она вернулась на стул, дабы не ошиваться рядом с мужчиной, словно собачка, желающая, чтобы ее погладили. Сколько можно юлить прошлое? Одно дело между ними двумя возникли проблемы, но приплетать эту психопатку низко. — Я ездил к подруге Тесс, чтобы выяснить, когда я стал игрушкой в ее руках. И можешь себе представить… она шла к этому постепенно, но с самого начала. Но куда большим потрясением стало то, что я ее сделал такой. Она не стала мириться с моими демонами: она сделала их своими. Каждый божий день мы танцевали на балу Сатаны. Кэролайн не находила, что сказать. Мужчина был явно не в себе! — Я рассказываю это тебе, потому что хочу, чтобы ты знала обо мне все. Я хочу, чтобы ты знала, кто я и только тогда хорошенько подумала, стоит ли меня любить. — Мне сложно представить, какого было тебе все это время, любимый. Тебя сломали и велели жить дальше, подбирая свои осколки. Сейчас снова вскрыли старые раны. Но это пройдёт. Увидишь, Клаус. Я овладею всей своей силой, а ты будешь контролировать свою. — Кэролайн сделала ещё одну попытку и подошла к любимому, прижимаясь кинем. — Скажи, ты ведь все ещё любишь меня? — Да, милая. Люблю. И мне очень жаль, что… — Тшшш, — Кэролайн перебила мужчину, приобнимая его за торс. — Да, Ник. Я помню. — Я пойду домой, — поцеловав в щёчку, произнёс Клаус и направился к выходу. — Спокойной ночи, любимый, — улыбнулась девушка, прежде чем дверь закрылись бы. Клаус обернулся и улыбнулся в ответ. — Спокойной ночи, любимая. … Месяцы спустя. Семья собралась за одними большим столом после недель разлуки хотя бы с одной из пар. Кэтрин и Кол провели медовый месяц на различных островах, заскочив напоследок к Ребекке и Стефану на Мадагаскар. Элайджа и Мария ограничились развлекательной программой Нового Орлеана, а Деймон и Елена решили поездить по России. Клаус же устраивал каждый день свидание для Кэролайн, показывая разные уголки мира… Душа каждого исцелялась… проходили дни, а события прошлых месяцев стали утихать. Елена оправилась от потери, поэтому больше не злилась на Деймона. Ребекка и Стефан обрели гармонию в отношениях, поэтому больше не думали о расставании. Кэтрин и Кол медленными шажочками шли к идеальной супружеской жизни. Наконец Кол мог каждый день видеть счастливую улыбку жены, а Кэтрин больше не чувствовала злость мужа: теперь и он выглядел счастливым. Клаус смог вернуть к себе доверие своей любимой девушки и начинал осознавать своё счастье. Кэролайн была лучиком света в его бездне… она приручила его демонов, сторожа его каждый сон. Девушка давно стала смыслом его жизни… но сейчас, видя ее силы и способности, он понял: она и есть жизнь. Кэролайн нашла себе массу хобби, стала разрабатывать проекты по улучшению жизни в лагере. Девушка нашла себя в том мире, который достался по крови. Нашла любовь, нашла семью. Вопросы оставались: страх оказаться вновь в Аду никуда не делся и никогда не денется. Но Клаус смог показать, что вкруг полно прекрасного и это никуда не денется из ее мира: ее силы будут оберегать это, если она овладеет ими, станет частью этого. *** POV Кэролайн. Глядя на счастливые улыбки родных, я чувствую себя счастливой. Ещё недавно я была одна, а сейчас стала частью чего-то большего… обрела семью, дом, целый свой мир. Я начала осознавать, кто я, и что здесь делаю. Я стала уважительней относиться к тому, кто я. Теперь во мне не осталось никаких сомнение о том, где и как проживать мне свою жизнь. Опасностей не избежать… Ад всегда будет под ногами, а Олимп над головой. Но во мне есть силы бороться и оберегать то, что мне дорого. В конце концов… Я — ПОЛУБОГИЯ ВОДЫ.