Второй слой

      — Стайлз!       Стилински хотел обернуться, но не успел. Теплая, как оладушек, рука лучшего друга хлопнула его по плечу, и сразу за этим в поле зрения появилось улыбавшееся лицо Скотта.       — Готов к тесту? — спросил МакКолл.       — К какому тесту? — растерялся Стайлз.       — Контрольный тест по экономике, Стайлз, ты что? Забыл? Нам о нем уже целую неделю твердят, — Скотт замахал руками, как это обычно делал Стилински. Он весь был таким позитивно-заведенным, даже походка была немного подпрыгивающая, словно предстоял не тест, а матч, в котором они должны были определенно победить.       — Э-э-э-эгрх… — выдал какой-то непонятный звук Стайлз. Он попытался вспомнить, но при обращении к памяти мозг выдал лишь синий экран смерти. — Что-то я…       — Совсем мышей не ловишь? — закончил за него Скотт. Он устремился ко входу в школу, подталкивая Стилински. — Соберись, чувак. Я знаю тебя, ты готов, не позволяй рассеянности взять над тобой верх!       Ребята зашли в шумные, наполненные хаотическим перемещением школьные коридоры. Двери за спиной захлопнулись со странным звуком. Стайлз хотел обернуться и проверить, не сломалось ли чего, но не успел — Скотт увел его прочь в сторону кабинета экономики.       У доски объявлений уборщица монотонными движениями вверх-вниз стирала со стены надпись. Вместо букв там были символы: треугольники, разнокалиберные крестики, перечеркнутые кружки. Стайлз уже видел эту надпись на автобусной остановке, где жил его хороший знакомый. Парень хотел обернуться и присмотреться внимательнее, но Скотт уже впихнул его в класс.       В аудитории уже сидело несколько учеников, но большинство парт еще пустовали. Несмотря на перемену, все, кто был, сидели, тихо погруженные в учебники, тетради или собственные мысли. У парня на задней парте были прикольные ботинки: свеера, которые уже давно не выпускали. Стайлз подумал, что где-то видел этого чувака, но не мог вспомнить где. Ребята сели на свои места и достали вещи. К своему удивлению, Стилински обнаружил весьма годные конспекты в своей тетради. Видно, он все же успел поботанить. К сожалению, ничто из того, что он так аккуратно записал, не отложилось в памяти. «Учил-учил, потом отвлекся, как обычно, на какую-нибудь херню, вот ничего и не запомнил», — решил Стилински.       Голова отказывалась соображать, так что он, мысленно послав тест к черту, уставился в окно. Повтыкав в одну точку какое-то время, Стайлз понял, что на подоконнике сидит здоровенный таракан. Он хотел обернуться и позвать Скотта, но в класс вошел, точнее влетел тренер Финсток.       — Так, негодяи, готовы к тесту? — спросил учитель, потирая руки.       Тренер, как всегда, был взъерошен и предельно энергичен. Он быстрым движением схватил кусок мела и принялся писать на доске. Когда он повернулся и обвел аудиторию взглядом, за его спиной была надпись, состоявшая из символов: треугольников, крестиков, кружков.       «Что за?» — подумал Стайлз. Он посмотрел налево, направо. Остальные ученики уже как ни в чем не бывало сосредоточенно заполняли бланки. Стайлз еще подумал, что народу в кабинете раз-два и обчелся. Стилински хотел обернуться назад и позвать Скотта, но почувствовал, как иррациональный страх сковал мышцы шеи. Дыхание участилось. Стайлз начал терять равновесие, словно притяжение земли тянуло его не вниз, а назад. Стилински вцепился в парту, будто бы ему грозило скатиться назад, как мячику на наклонной поверхности. Картинка перед глазами начала дрожать. Пространство вокруг стало плотнее и принялось давить на барабанные перепонки. В ушах появился высокий нарастающий гул. Все существующее словно поедалось ничего не содержащей чернотой. Стайлз попытался уцепиться взглядом за окно. По всей стене вокруг него ползали тараканы.       — Скотт! — тихо просипел Стайлз не в силах обернуться.       — Стайлз, что с тобой? — спросил МакКолл, он уже как-то оказался сидевшим на стуле за пустовавшей партой прямо перед Стилински.       — У меня паническая атака, — сквозь ком в горле выдавил из себя Стайлз.       — Соберись, бро, — когда Скотт открывал рот, казалось, что за губами ничего нет. Словно он был наполнен той поглощающей все и вся пустотой.       — Что такое, Билински? — подошел тренер, он так же был заполнен ей. Ее черноту можно было увидеть.       Она наполняла их полностью, проглядывала во рту, в ноздрях, в зрачках.       — Твою мать, Билински. Ты же сам знаешь, как тебе важно пройти этот тест, — всплеснул руками тренер Финсток, — ты столько к этому шел, а сейчас пасуешь? Позволяешь страху взять верх.       Стайлз посмотрел на свои руки — они вросли в парту. Пальцы погрязли в дешевом пластике, как в зыбучих песках. Все завертелось, как в безумном каледоскопе. Стайлз постарался восстановить дыхание. Он слышал, как тренер и Скотт говорят ему собраться, как скрипят карандашами по бумаге его одноклассники, как шуршат от легкого сквозняка вертикальные жалюзи, как с них падают тараканы, как дергается ручка двери. Дверь. Прямо за спиной тренера была дверь. Прямо посередине стены. Зеленая классная доска огибала ее буквой «П». Она дрожала, а ее ручка ходила вниз-вверх, словно кто-то ломился.       — Ну, так ты соберешься и посмотришь назад или хочешь остаться здесь? — донесся до Стайлза голос то ли Скотта, то ли тренера Финстока.       Все резко замолчало. Пропал навязчивый шум в ушах. Одноклассники перестали писать и молча смотрели на него. Дверь бросили выламывать с той стороны, в ее замке что-то хрустнуло, и она тихо приоткрылась на пару дюймов. Стайлз не знал, чего он боится больше: того, что держалось за его спиной с того времени, как он подошел к школе, или того, что он увидит, когда повернется обратно.       Стайлз сглотнул вязкую слюну и медленно повернул голову. За его плечами, как хищный, готовый к атаке, выжидающий подходящего момента, зверь жужжала пустота. Стайлз повернулся обратно к Скотту и тренеру и рухнул прямо в ничто. Оно сковало его, проникая через поры в каждую клеточку тела и разрушая его.       «Нет, нет, нет, пожалуйста, нет», — пытался кричать Стайлз, но язык еле поворачивался, а легким не хватало силы для крика.

***

      Бешеный ритм сердца вырвал его из ниоткуда на поверхность реальности. Стилински открыл глаза. В темной, едва освещенной свечами комнате, над ним склонился перепуганный Кайл.       — Чувак, как я рад, что ты вернулся! — Триксер улыбнулся, уголки его рта еле заметно дрожали.       Рядом с Кайлом появилось обеспокоенное лицо чернокнижника. Он потрогал на шее пульс и, похлопав по плечу, произнес:       — Поздравляю, Стайлз. Червоточина приняла тебя. Теперь ты в игре.