Второй слой

      — Итак, у тебя не возникло проблем дома? — спросил Кайл.       — Вообще-то, возникли, но по другому поводу, — Стайлз вкратце пересказал, что произошло дома.       — Херово, что теперь будет? Домашний арест или нарколечебница? — Триксер поджал губы.       — Не знаю, — пожал плечами Стайлз, — я еще не говорил с отцом. Он ждет меня после школы, и я не знаю, что ему сказать, — пожаловался Стилински, разводя руками.       — Ну, придумай что-нибудь: что не твое или еще что-нибудь соври, — Триксер почесал шею. — А на самом деле? Если у тебя есть зависимость, о которой я не знаю, то самое время сказать. Ты на чем-то сидишь? — Кайл аккуратно взял Стайлза за локоть и бросил короткий, прицельный взгляд на вены предплечья.       — Да ни на чем я не сижу! — вспылил Стайлз, выдергивая руки. — Иногда на рейвах я упарываюсь спидами или таблетками, но это все херня: я и так полжизни на аддералле! — Стайлз прислонился к стене и зло выдохнул. Быстро успокоившись, он добавил: — Ничего серьезного, никаких героиновых загулов или чего-то такого.       — Это хорошо, что «ничего серьезного», — кивнул Кайл. — В нашем деле с наркотиками сложно, хотя быстрые… — он хотел что-то еще добавить, но промолчал, глядя куда-то в потолок, потом продолжил: — В общем, разберись сегодня с этой проблемой.       — А ты чем займешься? — Стайлз просек, что его сливают.       — Я? Я пойду беседовать с вашим социальным педагогом, она изучает всех новеньких, а потом поеду и прослежу за нашим объектом икс. Не боись, без тебя я туда не полезу, просто понаблюдаю, а ты поговори с отцом, соври ему что-нибудь убедительное, — отцепив от стены уже полностью порыжевшего лисика, Триксер добавил. — Пойдем, а то кто-то уже готов УШИ ГРЕТЬ! — последние два слова он прямо выкрикнул: они явно адресовывались тому, кто старательно, хоть и безрезультатно, пытался их подслушать.       — Что вы там вдвоем делали? — спросил старшеклассник, когда Стилински и Кайл вышли из кабинки.       — Ебались, разумеется! — ответил Кайл и вышел в коридор.       — Все нормально, Гринберг, продолжай отливать, — издевательски сказал ему на ухо Стайлз, поиграв бровями, и последовал за Триксером. Бедный Гринберг, который и так побаивался Стайлза, весь съежился: ему показалось, что Стилински собирается запихнуть ему язык в ухо. Когда парни вышли, Гринберг зажмурился и всхлипнул.       Стайлз не привык быть таким наглым в школе. На рейве он мог позволить себе поведение и похлеще, но в школе, где его все знали и каждый второй был знаком с его отцом, он вел себя скромнее. По крайней мере, раньше. Стайлз сам не знал, что именно изменило его: то ли осознание того, что в свете последних событий нет смысла и дальше притворяться паинькой, или появление Фокса, который, как зеркало, отражал все его скрытые желания и неосознанно помогал воплотить их в жизнь.       До Брюса Стилински добрался вместе с Ви на ее мопеде: он догнал ее на парковке и попросил отвезти. Ви, которая проигнорировала приглашение к психологу, имела кучу незапланированного свободного времени и с радостью поехала к старому знакомому. По дороге он узнал все новости тусовки, в основном, абсолютно бесполезные. Кроме того, что Майк порезал вены и лежит в больнице — эта новость его смутила и расстроила. Майка он знал хорошо, это был человек, что называется, «без загонов». По мнению Стайлза, Майк был самым эмоционально устойчивым человеком в их компании, и новость о попытке суицида была для Стилински шоком.       Когда они подъехали, машина была уже готова. Стайлз залез в почищенный, пахнущий каким-то термоядерным средством салон и первым делом достал из бардачка аддералл. Что бы там Стайлз ни врал: Кайлу, Скотту, отцу, себе — он уже долгое время завышал дозу, это даже если не считать загулы на рейвах. Придерживаться прописанной психиатром порции он уже физически не мог, и одной найденной запасливым Скоттом капсулы было чертовски мало.       — Наконец-то, — блаженно выдохнул Стайлз, заглатывая небольшую горсть таблеток. Как и все препараты, принимаемые перорально, капсулы аддералла начинали действовать только минут через двадцать после приема. Тем не менее, парень сразу почувствовал облегчение просто от осознания того, что его любимые таблетки уже внутри. Стилински блаженно откинулся на сидение, но его тут же грубо вытащили из салона и пригвоздили к борту машины. Стайлз давно обратил внимание на то, что разгневанная Ви могла бы по силе соревноваться с оборотнем.       — Стайлз! — прошипела она. — Ты же говорил, что принимаешь наркотики только на рейвах? Что за таблетки? — Ви бесцеремонно отняла упаковку, но та оказалась не подписана, а про СДВГ девушка не знала. — Что это? Как часто ты их принимаешь?       — Я постоянно их принимаю! — буркнул Стайлз, забирая упаковку обратно. — Серьезно, Ви! Ты задрала лезть не в свое дело. Позаботься лучше о себе!       Стилински уехал, а Ви осталась с Брюсом пить чай и перемывать косточки всей тусовке, в первую очередь обдолбышу Стайлзу. Стилински понимал, что перед Ви стоит извиниться. Когда ей на глаза навернулись слезы, которые она отчаянно попыталась скрыть, до Стайлза дошло: у нее самой явно не все так солнечно, как она хочет показать. Он попросит прощения и обязательно узнает, что случилось. Потом. Сейчас на первом плане были другие приоритеты. По дороге домой он проматывал события вчерашнего дня снова и снова, пытаясь понять: не упустил ли он чего-то важного.

***

      Когда они подъехали к первому объекту, солнце вовсю светило, было бесконечно приятное раннее утро. План был прост — зайти, обыскать все и выйти незамеченными.       — Постой, ты уверен, что нам стоит туда идти одним? — спросил Стайлз, пытаясь откусить от губы кусочек отслоившейся прозрачной кожицы. — Я не сомневаюсь в твоих навыках, я помню про то, что мы «не мечами машем», но ты уверен, что твой пистолет и моя бейсбольная бита — достаточный арсенал?       — А что ты предлагаешь? Танк сюда пригнать? — изогнул бровь Кайл.       — Мы можем взять с собой оборотней, более того, мы можем взять альфу!       — Нет, не можем, — Кайл театрально закатил глаза. — Оборотни — прекрасные бойцы, но, в отличие от людей, они очень подвержены магическим влияниям. Тот, с кем мы имеем дело, далеко не самый затрапезный маг. Если он нас обнаружит, а мы будем с оборотнями, то он заставит их обратиться против нас. Ты ошибаешься, если думаешь, что чем больше сила и чем быстрее регенерация, тем круче из тебя охотник за темными духами. У оборотней есть своя сила, но в нашем деле быть оборотнем — это как… Это как профнепригодность. Оборотни, вампиры — это все объекты магического воздействия. Практически полностью беззащитные перед магией, они сами не способны к ней. Поэтому нам очень важно оставаться людьми, не дать себя обратить, в противном случае мы будем бесполезны, — Кайл потер шею и подергал и без того растянутый ворот футболки. — И вообще, Стайлз, что за желание оставить все самое вкусное другим, а самому удалиться на скамейку запасных?       — Не знаю, — грустно хмыкнул Стайлз, — наверное, привычка… Так, как будем действовать? Какой план, если нас заметят?       — Если нас заметят, то мы получим глобальной сверхъестественной пизды, — почесал подбородок Кайл. — Поэтому обнаружить мы себя не дадим, — Триксер вытащил из кармана маленького резинового лисенка на присоске, прицепил на приборную доску и сжал его. Лисенок сразу потерял цвет, став серовато-белым. — Знаешь, что это? Этот артефакт позволяет скрыться от подслушивания. Ты его активируешь, и окружающие не смогут подслушать, что ты говоришь или делаешь. Они будут слышать отдельные звуки, но не осознавать их. Понимать тебя смогут только те, кому ты позволишь. И это должно быть сознательное желание, всякие психологические фишки из разряда «я хочу, чтобы ты меня услышал и не дал совершить ошибку», — Кайл изобразил трагический высокий голос, — идут лесом.       — Круто! — впечатлился Стайлз, рассматривая лисика, таких игрушек он никогда не видел: у лисика была довольная мордочка и такой непомерно большой хвост, словно их было несколько штук. — Значит, нас не услышат?       — Даже круче, — самодовольно улыбнулся Кайл. — Видишь: он стал белым. Чем больше людей, которые могут или пытаются нас услышать, тем быстрее он возвращает себе цвет.       — Он до сих пор белый, значит, людей поблизости нет, — догадался Стайлз.       На первом объекте они ничего не нашли, хотя облазили его вдоль и поперек. Сначала Стайлз шугался каждой тени, да и Кайл на Львиное Сердце не смахивал. Когда прямо на их головы сверху спрыгнул здоровенный рыжий кот, оба заорали, как две девочки. Кайл только чудом удержался, чтобы не разрядить в мяукалку обойму. Проболтавшись по зданию битых два часа, парни осмелели и уже выносили закрытые двери без всякой деликатности с дикими матами и грохотом.       До второго объекта они доехали ближе к обеду: раньше это была здоровая свиноферма, несколько отдельно стоявших невысоких зданий, совершенно не интересных для рейва, но весьма подходивших для темных дел любой масти. Лисик оставался белым, но недавно оставленные следы автомобильных шин заставили ребят напрячься.       Зайдя внутрь, они практически сразу наткнулись на мертвое тело: человек лежал на старом обоссаном матрасе, из левой руки торчал шприц. Очевидную причину смерти было не разглядеть сразу: настолько все разложилось. В гниющих тканях копошились насекомые, мухи образовали целое облако над трупом, создавая гул, как от трансформаторной будки. От едкого запаха слезились глаза. Стилински сразу начал блевать: он не ел с вечера и блевал желчью. Пока Стайлз стоял, согнувшись в три погибели, у стенки, на него начали садиться мухи, и несколько из них постарались залететь в рот. Приступ кашля заставил желудок уняться, на прощанье выдав прозрачный сгусток полуслизи, напоминавший по консистенции сперму.       Отплевавшись, Стайлз прикрыл нос и рот краем рубашки и постарался осмотреться. В комнате было оборудовано что-то вроде спального места, на котором лежал труп, стояла коробка с открытой консервной банкой, внутри нее копошились черви, на полу лежали кучи мусора, по вонючей луже в углу можно было догадаться, что туалет находился здесь же. Подавив новый приступ рвоты, Стайлз подошел ближе к мертвецу. Вся его одежда была обычными для джанка лохмотьями - вся, кроме обуви. Синтетический материал выделялся синим электриком на фоне бурой жижи, в которую превратилась одежда, пропитавшись разложившейся кожей, огромная немного сношенная платформа — такие ботинки уже давно не выпускались. Их выкупали друг у друга и носили, несмотря на степень изношенности, только истинные ценители. Такую обувь не отдали бы бомжу, а бомж вряд ли бы стал их красть. Было несложно сложить два плюс два: покойный явно из тусовки. Стайлз стал лихорадочно шарить вокруг тела глазами — искомое обнаружилось быстро, прямо рядом с ложкой: маленький пластиковый пакетик, в которые фасовались спиды по грамму. Стилински сам такие покупал.       Стайлз почувствовал, что его вены на шее переполнены и ему не хватает воздуха, как будто кто-то накинул на него удавку. Он схватился за голову, пытаясь совладать с начинающимися вертолетами. Его уносило в водоворот из мертвого тела, червей, мух, гнили и гноя, этого запаха. Стайлз почувствовал, как падает, как его подхватили и вынесли из комнаты в коридор, усадив рядом с выбитым окном, откуда шел спасительный свежий воздух. Он уткнулся лицом Кайлу в подмышку, ощутив собственный запах от своей же худи.       — Ты как? — спросил Кайл, поглаживая макушку напарника. — Что-то увидел?       — Его ботинки… Свеера*, — отдышавшись и глотнув воды, начал говорить Стайлз и сразу сплюнул невероятно вязкую слюну. — Тот мертвый парень… явно ходил на местные рейвы… Он дозанулся спидами, похоже, что специально… Это все странно.       — Ты это по ботинкам понял? — изумленно поднял брови Кайл, Стайлз кивнул и прилип к бутылке с водой, Кайл улыбнулся. — Я в тебе не ошибся.       — Надо вызвать копов, — заявил Стайлз, глотая аддералл.       — Нет. Это все очень печально и, возможно, даже связано с нашим делом, но давай не будем пороть горячку. Если здесь ничего не найдем, то оставим полиции анонимное сообщение, но сейчас надо идти дальше, это всего лишь труп.       Парни посидели еще минут пятнадцать и, когда Стайлз привел свои мысли в привычный беспорядок, продолжили углубляться внутрь строения.       Ферма была жуткой: не такой жуткой, как любое старое заброшенное здание вдали от города, а жуткой, как тот лес, где Кайл и Стайлз впервые встретились. Тьма казалась живой и пожирала луч фонаря. Парни слышали эхо собственных шагов, гул жужжащих мух исчез далеко позади, свое дыхание казалось очень громким, где-то вдали капала вода, отбивая замысловатый ритм. Только шаги, дыхание и падающие капли — других звуков не было. Окружающая тишина, казалось, сама стала звуком, перебивавшим все остальное.       Ничто нигде не шуршало, не скрипело, не дышало, но Стайлз затылком чувствовал Что-то. Каждый раз, когда ему мерещилось движение в темном углу и он наводил туда луч фонарика, там было пусто, но эта пустота пугала еще сильнее, ведь он тут же начинал чувствовать, что это Что-то дышит в затылок и готово положить длинные узловатые пальцы на плечи.       Ребята зашли в часть здания без окон, фонарики были единственным источником света. Вокруг вязкой пеленой разливалось чувство нереальности происходящего. Стайлз не был на грани паники: он был на границе ужаса. Рядом шел Кайл и, судя по неглубокому прерывистому дыханию, чувствовал что-то подобное. «Блять, как же страшно, — проговорил охотник, переложив пистолет поудобнее. — Страх — это хорошо, страх делает сильнее…» Фонарики замигали и потухли, оставив ребят в полной темноте. Вместе со светом исчез звук капающей воды — наступила резкая тишина. «Блять…» — в один голос хрипнули парни.       Стайлз отпустил потухший фонарь и удобнее перехватил биту, она стала тяжелее и клонилась в сторону, словно обволакивающая темнота ненавязчиво вытягивала ее у него из рук. Он вжался в тощую грудь Кайла, спиной почувствовав, как бешено колотится его сердце. Кайл прижал его к себе так крепко, словно боялся, что одного из них сейчас утащат. Кайл, правой рукой перехватив под ребрами, держал его, а в вытянутой левой — пистолет. Стайлзу казалось, что он через резонирование костей слышит, как от страха дрожит в руке кусок металла. Человеческие ногти больно вжимались в кожу под тканью, но Стайлз был готов пожертвовать поджелудочной, лишь бы Кайл не отпустил его, оставив одного в этой смертельно живой тьме.       Стайлз чувствовал их сердцебиение, чувствовал, как дрожит пистолет, как бродит по спусковому крючку палец, как Кайл дышит ему прямо в правое ухо. Как бы он хотел услышать знакомое спасительное рычание и ощутить присутствие близкой помощи, но вместо этого почувствовал еще одно дыхание у левого уха. Слишком влажное и слишком холодное для человеческого. «Ааа…», — Стайлз понял, что помимо своей воли начинает кричать шепотом. Шепотом, потому что страх сковал ему грудь и он даже крикнуть не в состоянии. Напряженный, как пружина, Кайл выстрелил трижды, раздался многократно усиленный эхом грохот, и вместе с гильзой на свободу вырвались три коротких, но ярких вспышки света. *Swear — марка обуви, популярная у рейверов и кибер-готов, сейчас не выпускается.