Второй слой

      Шериф Стилински с тоскою наблюдал за тем, как его младший помощник пытался сделать снимки места преступления. Молодой парень держал в руках здоровенный аппарат с исполинским объективом и ковырялся в настройках. Потыкав пару кнопок, помощник сделал очередную слишком темную фотографию и заново принялся вертеть агрегат в руках, пару раз заехав вспотевшим пальцем по стеклу и оставив жирные следы на линзе. Шериф не выдержал и самостоятельно сфотографировал все, что нужно, на мобильник. Сев рядом с ванной на корточки, он начал внимательно осматривать тело, пол и стены.       Представив траекторию брызг, шериф смог восстановить приблизительный ход событий. «Мартин зашел в ванную, закатал рукава рубашки и пиджака… Странно. Почему он его просто не снял? Разрезал вены… далее он…», — Стилински зашел в тупик: кровь была повсюду, как будто, порезав вены, покойный сплясал макарену. Кроме того, кровавые отпечатки были почти на всех ванных принадлежностях: на стаканчике с зубной щеткой, на мыле, на полотенце, на дверцах шкафчиков, на декоративной вазе, которая валялась на полу. Шериф не раз выезжал на суициды, но это было самым грязным из всех, что он видел. Вопреки привычному, воды в ванной почти не было, только кровь, моча и фекалии. Стилински надел перчатку и взял руку покойного. Рана не была типичной: обычно вены режут, а Мартин их вырвал. Без медицинского заключения нельзя было сделать однозначного вывода, но шериф когда-то давно уже видел подобное и мог быть уверен: Мартин (если это суицид, а не попытка выдать за него убийство) воткнул что-то вроде крючка под вены и резко рванул, выдергивая их вместе с кусками мяса. Сначала одна за другой порвались задетые инструментом мышечные волокна, а только потом вены, но они эластичные, и самоубийца частично вытянул сосуды из руки, как нитку из ткани.       Стилински потер глаза у переносицы. Выпитый за ночь кофе и рабочий азарт давали обманчивую бодрость, но глаза требовали отдыха. Поморгав, шериф вернулся к изучению тела. «Мартин явно не волновался о том, как будет выглядеть после смерти, и абсолютно точно не боялся боли, раз предпочел такой радикальный способ лишить себя жизни», — думал полицейский, затем рукой в перчатке он стал шарить по дну ванной. Молодой помощник с фотоаппаратом скривился, глядя, как шеф роется в смеси крови и дерьма. Несколько вонючих капель попали на кожу, но шериф даже не поморщился, он чувствовал зацепку: Мартин крючком вырвал вены, но никакого подобного предмета ни в комнате, ни в самой ванной не было.

***

      Кайл прошел между рядами и сел на свободное место с совершенно невозмутимым видом, не обратив на Стайлза никакого внимания. Как будто не он вчера вырывал барану зубы сантехническим ключом, пока Стилински держал животному челюсть. Учитель начала проверять задание, но Стайлз ничего вокруг себя не слышал: он в упор пялился на Триксера. Его так поразило не столько внезапное появление парня в школе, сколько то, что другие люди его вообще видят. Еще утром Стайлз не был до конца уверен в том, что Кайл не его личный Тайлер Дердон.       — Стайлз, что ты на него так пялишься? Ты его знаешь? — прошептал Скотт с соседнего ряда. Стайлз не только пялился: его сердце ускорило ритм, и это не мог не заметить оборотень.       — Да, — ответил за Стайлза Кайл таким же громким шепотом, — мы вчера в музыкальном магазине познакомились, — врал он бесподобно.       — Скотт, — оборотень не заметил подвоха.       — А я Кайл, — просиял миленькой улыбочкой Триксер, — хотя меня уже представили.       — МакКолл, Трисксер, Стилински, наговоритесь после урока! — прервала педагог, и все послушно уткнулись в учебники.       Стайлз боялся, что на перемене Скотт начнет допытываться: почему он так разволновался, когда увидел новенького, но МакКолл застрял, выясняя отношения с Айзеком, чем Стайлз поспешил воспользоваться, свалив от друга подальше. Стилински хотел найти своего нового одноклассника, но тот как в воду канул. Стайлз почувствовал себя как тогда в лесу, когда потерял его из виду и остался без ответов.       Наворачивая очередной круг по запутанным школьным коридорам, Стайлз на полном ходу влетел в человека, больно ударившись острым подбородком о чей-то лоб. Стилински начал поспешно извиняться, но осекся, увидев в кого врезался. Длинные соломенные волосы с мелкими косичками, обилие пестрых побрякушек, кофта из грубой конопляной ткани и сильный запах самодельных духов с пачули – Ви. Вот ее он точно не ожидал здесь увидеть.       — Привет, Стайлз! Я теперь учусь в твоей школе, — светясь, как лампочка, заявила Ви.       – Почему? А что случилось с твоей школой? Ты же вроде в частной училась, и тебе там нравилось? — Стилински был на грани паники. Ви в его школе — это как второй всадник (первым был отец, когда нашел наркотики), предвещающий персональный Апокалипсис для мира его тайной ночной жизни. Разумеется, Ви меньше любого другого его знакомого могла повлиять на желание и возможности Стайлза участвовать в рейвах, но теперь это хобби уже не будет ни для кого секретом: Ви патологически не способна хранить тайны.       — Ну, так вот вышло. Мне здесь даже больше нравится, нет этого пафоса элитарности... Ну, ты понял, — пожала плечами девушка и снова просияла. — Жаль только, я не в твоей параллели, у нас не будет общих уроков, сможем общаться только на перемене.       — Это не страшно, — благодарил всех богов Стайлз. — Во время занятий я страшный ботан, со мной совершенно не интересно. Я сейчас уже побегу, — Стилински начал отчаянно жестикулировать, показывая сразу несколько направлений, куда ему якобы было нужно двигаться, — если что, звони, я на связи.       Ви была милой девочкой, единственной из всей тусовки младше Стайлза. Знал он о ней немного, только то, что семья состоятельная, ей многое позволяют и особенно не контролируют. Она часто вела себя как «мамочка», старалась обо всех заботиться, всем помогать, где это было нужно и где нет. Если кого-то рвало, то она помогала держаться над унитазом и бегала за сладким чаем, если кому-то было негде ночевать — она поднимала всех на уши в поисках вписки и все в том же духе. К алкоголю и ко всем наркотикам, кроме травки, Ви относилась крайне негативно. Бесконечно читала душеспасительные нотации, которые, хотя и имели нехилое зерно истины, совершенно не воспринимались из уст шестнадцатилетней девушки. Над Стайлзом Ви особенно тряслась: это она подарила ему тот злополучный пакетик с травкой, когда он в порыве откровения рассказал ей, что попускается со спидов отцовским виски.       Стайлз уже отчаялся найти Триксера, когда его схватили за шкварник и затащили в кабинку туалета.       — Ну, че как? — спросил Кайл, с размаха установив на двери маленького резинового лисика на присоске. Бинты на руке съехали и испачкались, сквозь них просвечивали заживающие ссадины. Стайлз подумал, что этот долбоеб и не подумает перевязаться, если его не заставить.       — Твоя фамилия и правда Триксер? — изогнул бровь Стайлз.       — Конечно, нет! — усмехнулся парень. — Просто тот чувак, который делал мне документы, счел забавным связать фальшивую фамилию с настоящим именем.       — Дай догадаюсь, настоящее имя — не Кайл, — бровь Стилински полезла еще выше, увеличенная подвижность бровей стала побочным продуктом общения с Дереком.       — На самом деле, меня зовут Фокс, — закатил глаза не Кайл. — И если хоть раз назовешь меня Лисенком — я бронх вырву, засуну тебе в задницу и заставлю так ходить.       Стайлз перевел красноречивый взгляд на постепенно набирающего цвет лисика, но промолчал.

***

      — Впусти меня, — на пороге, весь промокший и побитый, в разорванной на животе футболке стоял тот самый парень, который был у Неметона.       Стайлз пропустил его в дом и молча пошел за полотенцем; когда он вернулся, гость сидел за столом, положив голову на руки. Промокшая куртка-пилот висела на спинке стула, на пол с нее накапала уже целая лужа.       — Судя по тому, что ссадины не зажили, ты человек, — констатировал факт Стайлз с какой-то вопросительной интонацией и бросил парню полотенце.       — Да, хотя было забавно, когда ты принял меня за оборотня, — хрипло прохихикал парнишка, вытирая голову. – Ну, так как, охотник? — он растянул треснувшие губы в коварной ухмылке. — Готов участвовать в чем-то по-настоящему интересном?       Стайлз сел на стул рядом, все его нутро орало: «Да! Да! Да! Я готов! Я так долго ждал! Побежали! Чего мы ждем!», но закусил язык.       — Да ладно, мужик, я вижу, как тебе неймется, аж руки трясутся, — еще шире растянул ухмылку парень.       — Это от аддералла, — отрезал Стилински.       — Оу, хуево тебе, — неожиданно по-человечески посочувствовал парень. — Но сути дела не меняет. Мне нужна помощь, и я предлагаю тебе поработать со мной.       — Воу, ну и эго у тебя, — начал ерничать Стайлз. — Ты предлагаешь мне это так, как будто помогать тебе предел моих мечтаний! И что вообще…       — А так и есть, — парень положил руки на то место, где шея Стайлза соединяется с головой, и немного потянул за короткие волосы. — Я тебя не знаю, но за версту чую твое любопытство, я сам такой же. Поработав со мной, ты сможешь узнать больше, чем работая со всеми охотниками из вашего города за год. И не мне тебе говорить, какую силу дают знания.       — Я не буду охотиться на оборотней, — холодно ответил Стилински, сжимая челюсти. — И чтобы ты знал: в Бейкон Хиллс есть охотники, Ардженты, и у оборотней с ними нейтралитет… Оборотни не животные… Они не враги… Они мои друзья, по крайней мере, некоторые. Более того, кто-то из них… — Стайлза начало заносить.       — А кто сказал, что мне вообще есть дело до твоих пушистых друзей, — закатил глаза охотник, отпуская Стайлза. — По-твоему, оборотни с их верными друидами — предел всего? Ты как зритель в театре: видишь то, что показывают, хотя мог бы зайти за кулисы.       Парень демонстративно замолчал, заведя руки за голову, откинулся на спинку стула и закрыл глаза, словно собирался вздремнуть. Стайлз посмотрел на своего странного гостя, который казался ему смутно знакомым. Нос и щеки парня украшало множество небольших серо-коричневых веснушек, набиравших яркость от центра к периферии. Такую черту Стайлз бы никогда не забыл. В остальном его лицо было не примечательным. Стайлз не знал этого человека, не знал, что он ему предлагает, а в голове уже звенело: «Соглашайся! Он же не собирается охотиться на твоих друзей! Чего ты ждешь? Ты же чувствуешь: он ключ от двери, отделяющей тебя от чего-то важного, чего-то нового, чего-то интересного. Соглашайся!»       — Конечно, ты можешь отказаться, — приоткрыл глаз парень, — и навсегда остаться зрителем. А что? Это удобно, есть некая комфортная иллюзия безопасности. Меньше знаешь — крепче спишь, так ведь? — парень открыл оба глаза и наклонился к Стайлзу.       — Я… я… — Стилински зажмурился, его мысли подняли такой галдеж, что слились в дезориентирующий белый шум.       — Но это не про тебя, так ведь? Бессилие особенно напрягает, когда ты знаешь, что бессилен, а ты это знаешь, ты чувствуешь это. Чувствуешь, что есть что-то, скрытое от тебя, скрытое от твоих волков, скрытое от друидов, скрытое и опасное. А я знаю, что это, и предлагаю взять ноги в руки и надрать этому скрытому жопу.       Шум пропал, в голове стало ясно, как никогда раньше.       — Что я должен делать? — открыл глаза Стайлз.       Спустя час Стайлз обводил на карте Бейкон Хиллс все известные ему заброшенные здания в пределах двух часов езды Неметона. Эта работа заняла бы уйму времени, но он еще в детстве облазил большинство из тех забросов, что находились в городе, а те, что не в городе, изучил, когда помогал находить подходящие помещения для рейва. Парень ходил из угла в угол по комнате, перебирая свои старые заметки и извлекая их из самых неожиданных мест: из ящика с носками, из учебника по химии, из-под горшка с сухим аконитом. Нанося на карту новый объект, он вкратце описывал его свойства: большой — маленький, открытый — закрытый и тому подобное. Кайл, как представился его гость, в это время сидел на кровати, погрузившись в изучение старой газеты и периодически задавал наводящие вопросы. Он переоделся в старые джинсы и майку Стайлза, а свою промокшую одежду разложил сушиться на батарее.       Когда все было сделано, ребята склонились над картой, и Кайл наконец-то начал объяснения, предварительно заставив Стайлза поклясться всем, чем только возможно, что все сказанное останется между ними.       — Смотри, есть существа материального мира: люди, животные, оборотни, друиды, чупакабра там, зомби и прочие. В общем, все то, что имеет физическую оболочку и тесно с ней повязано. Если оборотня разрубить на две части, то он умрет, даже если его друидом будет сам Дамблдор, — начал Кайл, но Стайлз его прервал.       — У нас есть оборотень, который воскрес, могу познакомить.       — Я тебе базовые вещи объясняю, не лезь сразу в тонкости и исключения, — закатил глаза охотник. — Про этого оборотня мне потом расскажешь, это интересно, но давай вернемся к делу. Так вот, есть существа материальные, а есть порождения мира духов: сами духи, души, темные духи, привидения, демоны и сто пятьсот разнообразных говносущностей. Они все могут иметь физическую оболочку, но от нее не зависят. Например, если снести голову демону и размазать его мозги по стенке, то умрет только тело носителя, а сам демон преспокойно удалится. Некоторым духам даже физический носитель не нужен. В общем, понял разницу? — Кайл убедился, что его не в меру бледный собеседник все уловил, и продолжил. — Тот звук, который мы слышали в лесу, издало существо материальное, но оказавшееся под действием очень сильной и крайне темной магии, а магия оперирует миром нематериальным. Это значит, что нам придется в большей мере трясти кристаллами, а не махать мечами… — Кайл посмотрел на обескураженное лицо Стилински и со вздохом начал пояснять. — Я образно говорю: ни кристаллами, ни мечами никто не пользуется. Суть в том, что нашим главным инструментом будет психика, а не мышцы, но оружие все равно возьми. Мы будем работать с темным духом в живой оболочке. Оболочка — какое-то животное, может, заяц, а может, и медведь. Я так и не догнал эту хрень, меня кто-то опередил, и, скорее всего, этот кто-то все и устроил. Такой магией незаметно у себя на кухне заниматься не получится. Обычно под магическую лабораторию переделывают заброшенные заводы или склады подальше от города. Поэтому начнем с их прочесывания. Животное перехватили здесь и увезли в этом направлении на машине, — Кайл карандашом начертил жирный крест на карте, выделил дорогу и обвел в круг ареал предполагаемого поиска, внутри которого находились четыре объекта.       Уже рассвело — самое удобное время для охоты на всякий мрак. По предварительным подсчетам парни должны были успеть объехать все выбранные объекты задолго до заката. Кайл начал переодеваться в свою одежду: штаны по типу военных и жутко поношенную футболку, его куртка еще не высохла, и Стайлз отдал напарнику свою красную худи. Когда тот переодевался, Стилински заметил странный шрам от шеи до нижнего края лопатки, похожий на фигуру Лихтенберга.       — Что это? — Стайлз провел тонким пальцем по шраму.       — Одни мудаки пытались отравить… Долгая история, — передернул плечами Кайл и нырнул в ту рванину, которую называл футболкой.       — Давно ты всем этим занимаешься? — не выдержал Стайлз — диссонанс между возрастом этого парня и его сферой занятий действовал на нервы.       — Лет пять.       – Это лет с двенадцати. Ты в какую-то специальную школу ходил что ли? Какой-то Хогвартс для охотников есть, или как так вышло? — на Стайлза накатывало осознание того, что невозможно в их возрасте заниматься какой-то серьезной охотой без помощи. Это значит, что Кайл где-то пиздит.       — Лет с семнадцати, если точнее.       «Охуеть, двадцать два года, почти ровесник Дереку», — прифигел Стилински.       — Ты не парься, я не выгляжу как солидный охотник, — вздохнул Кайл, — но я не новичок в этом деле и еще не терял напарников. Если боишься, то можешь не идти со мной, ты и так мне уже достаточно помог.       — Ну уж нет, — хмыкнул Стайлз, доставая ключи от джипа и любимую биту. Выходя из комнаты, он оценил получившийся бардак и на всякий случай запихнул карту и пару бумажек подальше, хотя хаос, царивший в комнате, от этого не уменьшился.