Второй слой

      Преимущество внедорожника перед седаном в проходимости. Как бы ни кичились своими понтовыми тачками Дерек и Джексон, Стайлз всегда мог заехать в лес дальше, он не боялся поцарапать днище о камни, разбросанные по грунтовке, и не делал крюк из тридцати километров просто потому, что прямая дорога до пункта назначения была слишком размыта или вообще отсутствовала. Слабая сторона внедорожников — скоростные показатели. Центр тяжести у них находится выше, что делало такие машины неустойчивыми при поворотах и маневрировании, да и детали не предназначались для высоких скоростей. Стайлз бросил взгляд на спидометр. Стрелка показывала 90 миль в час, он в очередной раз опровергал мнение, что на внедорожниках не гоняют. На крутом повороте машину опасно накренило, и Кайл с ужасом вцепился в сидение.       — Если наши догадки верны, то следующая жертва попытается убить себя тем, чего боится, — он старался не смотреть на дорогу и сосредоточился на тех записях, что успел захватить из дома. — Чего боится твоя подруга?       — Я не знаю! — Стайлз резко заехал через высокий бордюр на тротуар и поехал по пешеходной аллее. К счастью, в пять утра прохожих еще не было. — Я не замечал за ней никаких фобий или чего-то подобного.       — Давай, Стайлз, думай! — настаивал Триксер. — Она же твой друг, ты должен был что-то заметить.       — Да не знаю я! — окрысился Стайлз. — Херовый я друг, — парень зажмурился и начал тереть переносицу. Машину начало клонить влево, прямо на встречную машину.       — На дорогу смотри! — завопил Кайл и от испуга забрался на сиденье с ногами. Стайлз вывернул руль и ушел от столкновения, не моргнув глазом. Триксер успел пять раз пожалеть, что оставил свой честно угнанный байк у фермы и не едет на нем. — Ты не себя ругай, а подумай. Может она тараканов боится или высоты, или у нее была травма в детстве, может ее избили клоуны или…       — Ее отец! — осенило Стайлза. — Ее настоящий отец сидел на героине и избивал мать. Она презирает тяжелые наркотики. Ви панически боится, что кто-то из близких начнет колоться! — Стайлз свернул под кирпич на встречку и вдавил педаль газа до упора. Машина болезненно взревела и увеличила обороты.       — Она сама разве не покуривает травку? — прокричал Кайл, пытаясь переорать нарастающий шум двигателя.       — Да, но ничего больше, никогда, — Стайлз говорил так быстро, что захлебывался вдыхаемым воздухом, — она всех запугивала сценами передозировок, на которые насмотрелась в раннем детстве. Вот черт…       На улице достаточно посветлело, но солнце пока не взошло, город лежал в сером предрассветном тумане. Птицы еще не щебетали, стояла полная тишина. Привычное утреннее спокойствие элитного района, где жила Ви, разорвал рев надрывающегося мотора. Стайлз остановил машину прямо под крыльцом и со всех ног побежал колошматить в дверь. Триксер понесся за ним. Они звонили, стучали в окна, но никто не открывал.       — Блять, только бы не поздно! — взмолился Стайлз, стягивая с себя рубашку и обматывая ей руку.       — Она одна дома? Где ее мать? — Кайл колотил в дверь, со всей дури впечатывая в дерево одетую в шерстяной носок пятку.       — Понятия не имею! — Стайлз разбил окно и, просунув худую руку между торчащими кусками стекла, открыл дверь.       Богатый, выполненный в современном, лаконичном стиле дом был подключен к сигнализации, которую отключили за неуплату неделю назад, но Стайлз об этом не знал и даже не думал. Он не подумал и о том, как объяснит разбитое стекло маме Ви, если он ошибся и девушка спокойно спит в своей комнате.       — Ви! — заорал Стайлз, оказавшись внутри, и понесся наверх в комнату подруги.       Пепельно-серая Ви лежала на полу, из ее стопы торчал шприц. Все, как предвидел Стайлз. Рядом валялся пустой пакетик, вокруг лодыжки был обвязан миленький венозный жгут с голубыми котятами. Ребята появились очень вовремя: девушку начало тошнить, и если бы они не перевернули ее на бок, то она непременно бы захлебнулась собственной рвотой. Ви еле дышала, а пульс на руках совсем не прощупывался. Парни схватили девушку за руки и ноги и потащили в машину. Кайл сел рядом с ней на заднее сиденье, и как только хлопнула дверь, Стайлз погнал в больницу.       Стилински сокращал дорогу всеми доступными ему способами. От резких поворотов и внезапных кочек в салоне сильно болтало. Стайлз бросил взгляд в зеркало заднего вида проверить, как Ви. Кайл сидел на ней сверху и, придавив руку босой ногой, сосредоточено закусив губу, брал из ее вены кровь.       — Кайл, блять, что ты делаешь? — Стайлз отвлекся и наехал колесом на яму. Их немного подкинуло, отчего Кайл порезал тонкую кожу девушки на сгибе локтя.       — Твою мать! А, нет, все норм, — сказал Триксер, вытаскивая иглу и надевая на нее колпачок. Он просунулся между передних сидений и повернулся как раз к уху Стайлза. — Даже если ее спасут, а ее спасут, она официально становится последней жертвой. Ее кровь может нам понадобиться.

***

      Ночь была исключительно неспокойной и выматывающей. Несмотря на будний день, поток пациентов казался бесконечным и все как на подбор — один дурнее другого. Постоянно подходили люди то с ожогами от фейерверка (кому придет в голову играться с фейерверками, когда до ближайшего подходящего праздника несколько месяцев), то со сломанными руками, то с ножницами, торчащими из ягодицы. Что характерно, почти все пациенты находились в изрядном подпитии. Ближе к утру в приемке больницы стало спокойнее. Всех сложных, а также буйных и невменяемых пациентов перенаправили врачам на специальные отделения, и замученные медсестры наконец смогли перевести дух. До конца суточного дежурства Мелиссе оставалась всего пара часов. Она в очередной раз мыла руки, когда в холле раздался знакомый и взволнованный голос.       — Нам нужна помощь, срочно!       Выскочив на шум, Мелисса увидела мертвецки бледного, худого, совершенно невменяемого от волнения парня, передающего на руки дежурному врачу совсем молоденькую девчушку без сознания. Рядом топтался еще один такой же бледный и худой молодой человек. Вместо обуви на нем были надеты грубые шерстяные носки, от которых оставались мокрые следы на кафельном полу. «А вот и наркоманы с передозировкой под конец смены, беру на себя», — шепнула ей ее коллега и побежала помогать врачу. У Мелиссы перехватило дыхание, она далеко не первый год работала и неоднократно видела подобную картину. Ее бы ничего не смутило, и она вернулась бы к своей работе, если бы этим бледным парнем, орущим матом на весь коридор, был не Стайлз. Стайлз, которого она знает с детства, который с детского сада влезает во все неприятности сразу, за которым хвостом ходит ее ребенок. Мелисса застыла посреди дороги не в силах отвести взгляда от черных синяков под глазами лучшего друга ее сына. «Где Скотт?» — промелькнула тревожная мысль в ее голове, и она кинулась в сестринскую.       Не с первого раза попав ключом в замочную скважину, она открыла дверцу своего шкафчика, дрожащими от волнения руками достала телефон и набрала номер. Из трубки зазвучали гудки. Мелисса не могла стоять на месте и начала ходить по пустой комнате. Гудки продолжались. Мелисса запаниковала, когда ее волнение достигло наивысшей точки и ей захотелось закричать и бросить трубку в стену, на том конце провода раздался запыхавшийся голос Скотта.       — Да, мам?       — Скотт? — почувствовав волну облегчения, она села на пол и дополнительно оперлась рукой о грубый ковролин. — Ты где? Почему так долго не брал трубку?       — Эм… Я в лесу, бегаю. Телефон оставил в куртке, а куртку повесил на дерево, чтобы не мешала, а сам был неподалеку, — растеряно проговорил Скотт, — а что?       — Стайлз был не с тобой? — спросила Мелисса, пытаясь звучать спокойно.       — Ну, я голым бегаю по лесу и только что задрал кролика, было бы странно, если бы Стайлз ко мне присоединился. А что такое? Что-то случилось?       — Нет, ничего не случилось, просто хотела узнать, где ты и с кем, я же твоя мама и волнуюсь, — Мелисса уткнулась лбом в бежевый диван и, быстро попрощавшись, повесила трубку.       Опасения развеялись: в кои-то веки Скотт не полез в неприятности вслед за Стайлзом. Она была несказанно рада, что ее сын не замешан в этой истории. Стайлз, по-видимому, самостоятельно ввязался во что-то нехорошее. С другой стороны, Стайлз хоть и не был ей сыном, но он и не был чужим для нее ребенком. Когда она вышла в холл с намерением во всем разобраться, ребят уже не было.

***

      Врачи переложили девушку на каталку и обступили со всех сторон. Они проверяли реакцию зрачков, щупали пульс на запястье и на шее, что-то кричали друг другу, но Стайлз не мог понять ни слова. Он даже не осознал, когда сам начал орать на врачей, пытаясь узнать, что будет с Ви. Его проигнорировали, санитар плечом отодвинул парня от каталки и передал врачу шприц. Стилински слышал про блокаторы, но ему никогда не приходилось наблюдать, как они действуют. Как только ввели препарат, Ви, до этого лежавшая без сознания, резко начала проявлять активность. Она стала махать своими тонкими ручками, недовольно брыкаться, отпихивая от себя врачей, и хрипло кричать что-то нечленораздельное. Стайлз бросился к ней, но санитар перехватил его под пояс и оттащил. Врачи увезли Ви. Только когда каталка с девушкой скрылась за поворотом, Стайлз понял, что продолжает орать матом, выкрикивать ее имя и вырываться из захвата санитара. Когда они со Скоттом были маленькими, то часто приходили после школы к Мелиссе в больницу. Стайлз много раз видел, как люди, словно безумные, кидались к своим пострадавшим близким. Он никогда не понимал, почему люди так поступают, ведь они этим только мешают, а сейчас Стайлз сам действовал так же. Он понимал, что ведет себя как долбоеб, но никак не мог остановиться. Словно тело действовало само по себе. Стайлзу пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы вернуть себе контроль. Стилински успокоился резко, в одно мгновение перестав вырываться из рук санитара и кричать. Он замер как раз, когда перед его глазами появился взволнованный пуще прежнего Кайл. Очень костлявый кулак Триксера остановился в паре сантиметров от переносицы внезапно угомонившегося Стайлза.       — Твою мать, Стайлз! Я рад, что ты унялся, у меня плохо получается вправлять носы, — облегченно выдохнул Кайл.       Стайлз перевел взгляд на побелевшую от натяжения кожу на костяшках напарника и шумно сглотнул. Санитар медленно, боясь, что Стилински снова начнет буянить, ослабил хватку. Стайлз почувствовал, как действительность наваливается на него со всех сторон, давя всем весом своей суровой реальности. Ви в больнице. Ви — новая жертва. Ви, возможно, умрет.       — Стайлз? — осторожно спросил Кайл и обратился к санитару. — Все нормально, я выведу его подышать.       Санитар кивнул и, совсем отпустив Стайлза, пошел по своим делам. Все в больнице уже давно вернулись к своей работе, не обращая на них внимания.       Ноги отказывались держать Стайлза. Они стали совсем ватными, а остальное тело — тяжелым, словно его залили свинцом. Перед глазами замельтешили мушки, застилая все вокруг черной пеленой. Здоровенный тяжелый камень вырос за грудью и начал давить на легкие своими острыми краями. Чтобы не упасть, Стилински сел на корточки и спрятал лицо в трясущиеся ладони.       — Стайлз? — присел рядом Триксер. — Ты как?       Из-за угла вырулил полицейский, дежуривший в больнице, и направился прямо к ребятам. Скорее всего, не с целью прогнать за нарушение спокойствия, а с целью задержать и допросить. Концерты в до-миноре для мата и крика — привычное дело ночью в приемнике, а вот шестнадцатилетние дети с передозировкой героином для спокойного Бейкон Хиллс было чрезвычайным происшествием.       — Стайлз? — Кайл потряс парня за плечи. — Чувак, надо уходить.       Стилински не в силах ничего сказать просто закивал, даже не оторвав руки от лица. Охранник остановился и что-то сказал санитару, тому самому, который держал Стайлза, он пожал плечами и указал на ребят. Кайл схватил Стайлза за запястье, с силой поставил на ноги. Стилински встряхнулся и пришел в себя. Увидев приближавшегося полицейского, он быстро оценил перспективы и потащил Кайла в сторону черного выхода, который использовал персонал отделения для быстрых перекуров.

***

      Солнце уже взошло, но оно еле пробивалось сквозь ровный слой облаков, и все вокруг продолжало выглядеть сероватым. Народу на улице было совсем мало. Иногда мимо проходили выгуливающие своих животных собачники или проносились те, кто не поленился вылезти в такое раннее и хмурое утро из кровати и пойти на пробежку. Стайлз сидел по-турецки на скамейке в парке рядом с парковкой, жевал губу и, обняв себя руками, несильно покачивался. Кайл расхаживал туда-сюда. Он обул резиновые сапоги, которые Стилински нашел в багажнике, и теперь с наслаждением месил грязь под ногами. Дойдя до конца скамейки, он резко разворачивался на пятке и шел к другому ее краю, там он совершал такой же пируэт, оставляя на сырой земле неглубокие ямки.       — Это я во всем виноват, — сказал Стайлз, не прекращая жевать губу, и хлюпнул носом. Он достал из кармана таблетку аддералла, которая валялась там просто так без упаковки, и проглотил ее на сухую.       — Брось говорить ерунду, — Кайл поддернул носком сапога кусочек газона и пнул его как мячик, — если бы ты не догадался, что она следующая, то твоя подруга была бы уже мертва. Ты ее спас.       — Если бы я был внимательнее, то догадался бы сразу! — Стайлз соскочил со скамейки и присоединился к Кайлу. Очередной кусок земли с травой полетел в сторону стоянки. — Все же было перед носом, а я проглядел… А знаешь почему? Я привык ее игнорировать. Она была весьма навязчива в своих нравоучениях по поводу моего образа жизни и все такое. Ай, блять, — Стайлз оторвал зубами обветренную кожицу с губы, которую теребил все это время. Получилось слишком резко, и из нее пошла кровь. — Знаешь, я терпеть не могу подобную опеку. В общем, я привык пропускать мимо ушей все, что она вещала. А ведь она умные вещи говорила, но мне правда глаза резала… — Стайлз запрокинул голову и, нахмурившись, посмотрел на мутное небо. — Наша теория, скорее всего, верна: все жертвы пошли на самоубийство добровольно с мыслью, что своей смертью спасут остальных. Такая идея сама по себе не приходит. Их всех обрабатывали, насылали галлюцинации или что-то подобное. Если бы я не был такой эгоистичной скотиной, то заметил бы, что с ней что-то не то происходит.       Кайл, все это время ковырявший газон (выходила уже неплохая такая ямка), насторожился и задумчиво поднял бровь, смотря на Стайлза.       — Знаешь, а это интересно. Не помешало бы узнать, сколько времени они подвергались наваждениям и каким, — Кайл поддернул кусок газона и перевернул его травой вниз, — видели они что-то одно или у каждого были разные галлюцинации… Что с ними происходило до. Может они все встречали чернокнижника, и он им что-то подсыпал или, наоборот, он тут не при чем, и все это дело рук самой червоточины, — Кайл задумчиво перевернул носком ботинка еще один кусок газона. — Надо будет поговорить с твоей подругой.       — Если она останется жива! — Стайлз с силой пнул кусок земли. Он улетел метров на двадцать и врезался в таксу, которую выгуливала молодая женщина. — Извините!       — Да хватит тебе изводиться, — Кайл поудобнее спрятал замерзшие ладони в рукава полосатой кофты, честно отобранной у Стайлза. — Я видел, как откачали мужика, чьи кишки на колеса намотало, так что твою подругу без проблем поставят на ноги.       — Надо вернуться в больницу и узнать, как она… — Стилински начал нарезать круги вокруг скамейки. — Туда уже, наверное, вызвали полицейских, и, если мы вернемся, они захотят допросить нас. Нельзя попадаться им на глаза и на глаза тем сотрудникам, которые нас видели… Так, уже семь, скоро у них пересменка, мы можем пройти в приемное отделение, через другой вход… Я там провел столько времени, что все ходы знаю. Да, точно! Мы зайдем как посетители в другое отделение и по переходам спустимся в приемное, там как раз начнет работу другая смена, и нас не узнают…       Кайл проследил взглядом за метаниями Стилински и, тяжело вздохнув, достал телефон. Номер он забил заранее, еще когда только приехал в Бейкон Хиллс, как и номера всех значимых городских организаций. На том конце провода ответил приятный, но замученный женский голос. Стайлз замер и вопросительно посмотрел на Триксера.       — Здравствуйте, — как можно вежливее начал Кайл. — К вам два часа назад поступила неизвестная девушка подросткового возраста с передозировкой, можно узнать ее состояние?       Ви повезло. Тот героин, который ей продали, был настолько щедро разбодяжен, что она не только осталась жива, но и сохранила здоровье. Тем не менее, ближайшую неделю Ви должна была провести в больнице. От хорошей новости Стайлз в мгновение преобразился. Он аж засиял от счастья, что в комплекте с бледной, почти прозрачной кожей и черными синяками под глазами производило странный эффект и напоминало больше безумие, чем радость.       — И что мы будем делать теперь? — спросил Стайлз: он не мог просто стоять, поэтому то притоптывал ногой, то чесался, то заламывал руки и даже не осознавал свои движения.       — О… Теперь, мой гиперактивный друг, будет самое сложное и интересное в охоте, — улыбнулся Триксер, улыбка превращала его в совсем юного мальчишку. — А именно — охота, но пока у нас есть свободное время до вечера. Я хочу спать, жрать и трахаться.

***

      Ночевать Стайлз не пришел, впрочем, это было не удивительно. Он и раньше сбегал из дому, но всегда оставлял на холодильнике записку длиною в небольшую повесть с извинениями и заверениями, что с ним все будет нормально. Сейчас Стайлз не оставил ничего подобного, если, конечно, не считать кражу принтера и ноутбука посланием. «Скорее всего, продаст он только принтер, от компьютера парень никогда не избавится, — думал Джон. — Вырученных денег хватит ненадолго, и он даст о себе знать». Всю ночь шериф Стилински провел, бродя по дому и изучая сайты о наркозависимости. Писали там жуткие истории, способные вогнать в ужас любого родителя. Стилински не был простофилей и понимал, что ко всему прочитанному надо относиться максимально критично, но страх, что ему не удастся вернуть ребенка к прежней жизни, набирал силу. Проблема была не столько в том, чтобы найти подростка и притащить домой, сколько в том, что делать потом. Не держать же его под домашним арестом вечно.       Шериф спустился на кухню и налил себе остывшего кофе. От переизбытка кофеина и недосыпа тряслись руки. Часы показывали уже шесть утра: он опять не спал всю ночь, только подремал полчаса. Из комнаты донесся звон телефона, и Джон побежал брать трубку, понимая, что это точно не Стайлз. Звонила Мелисса. Шериф помнил, как пару лет назад она предлагала Джону проконсультировать Стайлза у знакомого нарколога. Парню тогда только исполнилось пятнадцать, и он совсем пошел в разнос, но Джон отказался. Он сказал, что в этом возрасте вполне нормально пару раз напиться родительским алкоголем и он сам справится со своим ребенком. На самом деле Джон просто боялся правды. Шериф вздохнул и осторожно снял трубку.       — Джон, — ее голос был совсем печальным и серьезным: от такого голоса хочется сразу сжаться, понимая, что ничего хорошего он тебе не скажет.       «Только бы Стайлз не оказался в больнице, только бы мой ребенок был жив», — взмолился Стилински.       — К нам привезли девушку — подростка с передозировкой героином, — продолжила Мелисса. — Твой сотрудник меня уже расспрашивал, но я ему не сказала, а ты должен знать…       Джон почувствовал, как его прошиб холодный пот и пересохло во рту. Он плотнее прижал трубку к уху.       — Ее привез Стайлз.       — Ты с ним говорила? — с трудом проговорил Джон, с силой прикусив губу.       — Нет, не успела. Они быстро ушли.       — Они? — нахмурился Стилински.       — Да, со Стайлзом был еще один мальчик, я его не видела раньше, но, полагаю, это их новый одноклассник. Скотт говорил, что его прозвали Ногицунэ или как-то так… — повисло гнетущее молчание. — Джон? Что происходит со Стайлзом?       — Я… — Стилински глубоко вдохнул, чтобы унять дрожь в голосе, — я не знаю.