Второй слой

      Кайл проснулся от ужаса. Он даже не помнил, что ему снилось и снилось ли что-нибудь вообще, но из зыбкой дремоты его вытянул испуганный стук собственного сердца. Кайл резко сел и огляделся. Рядом, занимая половину матраса, спал Стайлз. Круг из соли по-прежнему был на месте. В паре метров от него зиял провал черного дверного проема, но Кайл не мог заставить себя повернуться и посмотреть туда. Он боялся увидеть, как тот, кто пугает его, уже не прячется в темноте, а нависает прямо на границе солевого круга и медленно, крупинка за крупинкой разрушает его своим искореженным пальцем. «Соберись, тряпка! — скомандовал себе Триксер. — Хватит кормить всякие бракованные эманации своими страхами!» Он сглотнул и положил трясущуюся руку на грудь Стайлза, такого теплого и живого. Тот что-то еле слышно трындел во сне. Это успокаивало и возвращало ощущение реальности. Кайл вдохнул и, медленно повернувшись к дверному проему, оскалился: «Это ты должен меня бояться». Сработало, как и всегда. Ощущение постороннего присутствия ушло. Почувствовав себя снова хозяином положения, Кайл криво усмехнулся и лег дальше спать. Только когда дрема уже забирала его, он понял, что произошло.       — Стайлз! Стайлз! — начал будить напарника Триксер, неистово тряся и отвешивая легкие пощечины. — Просыпайся!

***

      За окном стремительно темнело и помещения дома плавно погружались в темноту. Кайл притащил целую коробку свечей, это кое-как решило проблему освещенности. Вариант передислоцироваться на кухню отпадал. Не хотелось разбирать то, что уже сделал Стайлз, и собирать заново на кухне. Кроме того, там хоть и работали лампочки, но было не развернуться, а ребятам требовалось много места. Очень много места, куда бы они клеили многочисленные листы с нужной информацией, которой оказалось гораздо больше, чем ожидалось изначально.       К ночи стены в комнате были почти полностью заклеены распечатками. Ребята подняли все статьи, где как-либо упоминались жертвы, их странички с социальных сетей, все упоминания о школе для девочек и о том месте, где она была построена (просто проверить: не было ли там раньше какого-нибудь индейского кладбища). Пусто. Никаких стоящих зацепок. От отчаяния они даже определили породу барана, которого украли у чернокнижника. Это тоже ничего не дало. В конце концов, иссяк последний картридж в принтере, и было решено работать с тем, что уже есть.       Стилински носился из угла в угол, ведя широкую шерстяную нить от одной точки к другой. Его полностью поглотил процесс. Он даже не замечал, что от получившейся паутины комната стала практически непригодной для нормального передвижения. Время от времени он кидался к какому-нибудь из листков, зажав в зубах и в каждой руке по маркеру, и начинал судорожно выделять фразы в тексте. Иногда он дописывал комментарии от руки. Закончив с изменениями, Стайлз отходил от стены на пару шагов, просматривал получившееся и несся переставлять или добавлять нитки.       Кайл в это время стоял, почти не двигаясь и скрестив руки на груди, и медитировал на изображение барана. Это была обычная картинка из интернета. С нее на Кайла смотрел милый зверь с пушистой шкуркой, совсем не похожий на то существо, что они убили в этой комнате. Кайл схватил проносящегося мимо Стайлза и, вытащив из его рта красный маркер, дорисовал барану окровавленную пасть и нахмуренные брови. Получилось похоже. Запихнув маркер обратно в зубы напарнику, он вернулся к созерцанию.       Проблема заключалась в том, что информации нашлось много, но вся она оказалась пустой. Странички жертв в соцсетях ломились от комментариев друзей и знакомых. В основном, все сводилось к стандартному «как же так, я не верю» или «он или она был таким хорошим, его или ее недостаточно ценили, а теперь поздно». Исключением был лишь Майк. Он смог выжить, так что многочисленные сострадающие не атаковали его страницу. Майк — жизнерадостный и отзывчивый парень, который всегда просил помочь открыть консервы и упал в обморок, когда у Стайлза от ядреного порошка пошла носом кровь. «Как он вообще смог себе вены вскрыть», — подумал Стилински и замер на месте, выронив маркер изо рта. От внезапной догадки его пробила дрожь. Парень кинулся к ноутбуку. Он зашел на страницу Роуз и начал лихорадочно перечитывать сообщения от ее друзей.       — Кайл! Кайл! — правая рука судорожно крутила колесико мышки, а левая безостановочно теребила то волосы, то губу, то наклейку на ноутбуке. — Смотри, тут пишут: девушку не ценили, некоторые одноклассницы ее постоянно дразнили, бла, бла, бла… Так, где я это видел? А вот! Некая Черри отвечает: «Роуз иногда подбешивала всех своей тягой к чистоте и боязнью микробов, но, на самом деле, мы к ней хорошо относились и не желали зла».       — Думаешь, жертвы подвергались травле в школе? — нахмурился Кайл. У него залегли черные тени под глазами, и молодое конопатое лицо приобрело странную инфернальную суровость.       — Нет, нет, нет, дело не в этом, — затараторил Стайлз, — Майк — душа любой компании, его никогда не травили, но он вскрыл себе вены!       — И? — прищурился Триксер, понимая, что Стайлз пытается родить что-то важное.       — Он панически боялся крови и острых предметов! — Стилински так разволновался, что начал задыхаться, все вокруг него закружилось. Он отвернулся от экрана и зажмурился, пытаясь этим унять головокружение.       — Стайлз, не паникуй, — Кайл положил ему на голову свои ледяные руки и, покрутив пальцами на висках, развернул Стилински лицом прямо к монитору, — что ты понял?       — Он боялся крови, но вскрыл себя, — от холодных пальцев Кайла парню стало легче, — а Роуз боялась микробов и была такой чистюлей, что ее даже дразнили. Тем не менее, она запихнула в себя крысу! Крысу, блять! Это же воплощение антисанитарии. Могу поспорить, Мартин тоже боялся крови, а отчим Ви, который повесился, — асфиксии! Они все убили себя тем, чего боялись!       Стайлз начал снова бегать по комнате, запинаясь о расставленные свечи и путаясь в нитках. Кайл пошел вниз ставить кофе. В отличие от накачавшегося аддераллом Стилински, Кайла люто рубило. Он сварил черный-пречерный кофе. На запах прибежал перевозбужденный Стайлз, и они продолжили мозговой штурм. Они нашли упоминание, что Мартин боялся крови. Все сошлось, но, к общему разочарованию, появившаяся догадка не вызвала цепную реакцию и не привела ни к какой другой идее. Все, что у них было, — это одержимый баран, точное расположение червоточины и принцип выбора способа самоубийства.       За окном совсем стемнело. Свечи догорали. Ребята решили, что лучше лечь спать и дать мозгам успокоиться. Они спустились вниз, поправили круг из соли и завалились дрыхнуть на единственный имевшийся матрас. Стайлз как-то сразу подмял под себя подушку. Кайл фыркнул, но отбирать ее назад не стал, положив под голову свою связку хвостов. Ночь, как и предыдущая, была обманчиво тихой и безветренной. Низкие облака накрыли город, спрятав звезды и молодой месяц.       — Кайл? — Стилински ткнул локтем засыпающего напарника. — А чем вообще занимаются некроманты?       — Оживляют мертвых, — сонно пробубнил Триксер, поправив хвосты под головой.       — И как? — Стайлз не мог перестать думать и буравил взглядом затылок Кайла.       — Что «как»? — закатив глаза, Триксер повернулся к неугомонному Стилински.       — Они могут оживить человека? — в свете уличного фонаря было хорошо видно, как широко были раскрыты глаза Стайлза.       — Как правило, они плодят нежить, но гипотетически… — Кайл задумчиво теребил пуговицу на рубашке напарника. — Да, они могут вернуть человека к жизни, а теперь, пожалуйста, заткнись и спи.       Кайл перевернулся на живот и, уткнувшись лицом в хвосты, блаженно закрыл глаза. Морфей забирал его. Кайл чувствовал, как приятно тяжелеют ноги и руки и как он медленно погружается в сон.       — Вернуть в полноценном виде или каким-нибудь пришибленным, как в «Кладбище домашних животных»? — разорвал тишину Стайлз.       — Ушлепок гиперактивный, — взвыл замученный Триксер, — теоретически могут и в полноценном, но для этого понадобится огромное количество сил…       Кайл резко сел и, пробурчав что-то непонятное себе под нос, побежал на второй этаж к распечаткам. Стилински подорвался за ним.       — Он пытается кого-то оживить! — тараторил Кайл. Он даже не стал зажигать свечи и чертил маркером по стене в темноте. — Поэтому ему нужны были силы, поэтому он открыл дверь на полную и выпустил червоточину. Она сообщает наш мир и мир мертвых. Чернокнижник позволяет ей вытягивать из нашего мира живых, чтобы потом забрать кого-то из мира мертвых!       Кайл повернулся к Стайлзу и, облокотившись на стену, съехал вниз, утянув за собой пару листов. Он положил голову на коленки и надрывно захихикал. Было похоже, что он вот-вот зарыдает.       — Ты как, норм? — Стилински сел напротив напарника и потеребил его за плечо. — Кайл?       — Прости, — Триксер поднял голову и замучено улыбнулся, — я бываю дерганым, когда устаю. Не обращай внимания. Фух…       — И что это все нам дает? — Стайлз сел рядом и облокотился на стену.       — Гипотетически существует много способов воскрешать мертвых, — Кайл вытянул ноги и задумчиво уставился в темноту. — Я не знаю ни одного из них и не знаю никого, кто мог бы знать. Я не могу предсказать ни дальнейших действий чернокнижника, ни возможных последствий. Идей, как закрыть червоточину, у меня пока тоже нет. В общем, это нам ничего не дает. Мы опять в тупике.       Стайлз встал и, напрягая глаза, добавил к тому, что они знали, еще один пункт. Стилински критически посмотрел на имеющуюся информацию: расположение червоточины, принцип выбора способа самоубийства, цель чернокнижника, ну и баран, как же без него.       — Пошли спать, — сзади подошел Кайл и потянул его за плечо. — Завтра соберем все необходимые ингредиенты и попробуем проследить за чернокнижником. Возможно, получится стащить его гримуар или еще что-нибудь важное узнаем. Не переживай, ответы никогда не хранятся в одном месте.

***

      — Просыпайся, Стилински! Скоро погибнет следующая жертва! У нас мало времени! — орал напарник.       — Что? Где? Сегодня! Почему? — очнулся Стайлз, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли и понять, почему его будят. — Почему ты так решил?       Стайлз пробовал анализировать даты. Пятнадцать дней назад отчим Ви, через восемь дней — Майк, спустя шесть дней — Мартин, на следующий день — Роуз. Никакой системы.       — В доме есть что-то, оно активизируется, когда червоточина… накануне смерти девочки… оно тоже… — сумбурно начал объяснять Кайл. — Да похуй, просто поверь моему предчувствию и неси жопу наверх! У нас мало времени!       В школе для девочек Бейкон Хиллс было триста воспитанниц, сорок сотрудников, плюс их родственники и друзья, плюс все рабочие и случайные посетители, которые могли попасть под прицел червоточины. Стайлз насчитал около тысячи потенциальных жертв.       — Должно быть что-то еще, что объединяет всех жертв. Какой бы диковинный ритуал ни проводил чернокнижник, червоточина не будет забирать кого попало, — Кайл погрузился в какие-то свои явно оккультные записи, — есть система, просто мы ее не видим!       У них было мало фактической информации: только базовые моменты биографии из некрологов, упоминаний в местных газетах и из страниц в социальных сетях. В основном, арсенал составляли бесконечные воспоминания и сожаления их близких. Стилински носился взглядом по распечатанным перепискам. «Он мог сидеть в офисе до вечера, помогая своим сотрудникам, если у них что-то не получалось», — писали о Мартине. «Она всегда думала в первую очередь о других», — писали о Роуз. В голове парня крутились осколки: заботливая, внимательный, добрый, всегда помогала, думал о других, не оставлял в беде… Способные к самоотдаче. Взгляд Стайлза остановился на собственных неразборчивых каракулях, которыми он записал показания Майка.       — Кайл! — заорал Стайлз. — Червоточина может выбирать людей по черте характера?       — Да, разумеется, — Кайл оторвался от изучения своих записей и подошел к Стилински. Проследив за его взглядом, охотник посмотрел на исчерченные маркерами распечатки со страниц жертв.       — Дело в самоотречении! Эта черта есть у всех жертв! Если червоточина усиливает ее и наводит галлюцинации? Майк говорил, что перед тем, как порезать вены, ему казалось, что мир гибнет, и если он покончит с собой, то все снова станет хорошо. А если у других было так же? Если они убили себя, потому что думали, что спасут этим остальных? Если червоточина выбрала их потому, что они способны к самопожертвованию ради других. Об этом пишут друзья последних двух погибших: Мартина и Роуз. Майк, насколько я его знаю, такой же. Он всегда думает сначала о других, потом о себе. Про первую жертву, отчима Ви, известно мало, но нужно иметь определенный характер, чтобы растить чужого ребенка как родного! Ви называла его папой… — Стилински замер и побледнел, став совсем белым, как фарфоровая кукла. — О Боже! Ви!       От осознания Стайлза прошиб холодный пот, в висках застучало, и легкие завернулись в узел. Стилински бросился вниз, чуть не свалившись с лестницы от головокружения, и побежал к машине. Кайл кинулся за ним. Он только успел забрать пару листков со стены и даже не стал обуваться, выбежав на улицу, как был, в домашних шерстяных носках, боясь, что в панике Стилински уедет без него. Только Триксер запрыгнул в джип, как Стайлз врубил передачу и рванул к Ви.